Валерий Пушной – Дебиземия (страница 39)

– Отсюда надо мотать, тут много трупов.

Малкин кивнул:

– Уходим! – проговорил, вскакивая, – пока снова не случилось что-нибудь непредвиденное и необъяснимое.

У Раппопета настроение было паршивым, он прыжком оторвался от земли, ощущая мелкую противную дрожь в коленях.

Малкин сделал первые шаги и увидал между деревьями всадника в серой накидке с жабо. Узнал Бата Боила.

Тот остановил кобылу. Над головой у него нависла тяжелая ветвь, листья коснулись мясистого уха, легли на волосы. Терр повел шеей, оперся на луку седла и наклонился вперед:

– Я вижу, верительного свитка у тебя сейчас нет, – холодным тоном, отметая возражения, сказал Малкину. – Думаю, Интус обшарил тебя с ног до головы. Теперь ты – пуст. Сейчас свиток должен находиться у него, но если свитка под накидкой у Интуса не окажется, тогда был ли он вообще у тебя? И посланец ли ты на самом деле к презу Фарандусу?

Такое вступление определенно говорило о возникших сомнениях у Бата Боила. Когда они появились и почему, Ванька не догадывался, но ощутил жар в теле, ибо терр близко подобрался к истине. Малкин напрягся, мышцы натянулись, как струны. Отчитываться перед терром он не собирался, но и вступать в новый конфликт с Батом Боилом не хотел. Как ни странно, тот обладал влиянием в Пунском землячестве. Новые неприятности людям не нужны были. Лучше обойти острые углы.

Терр спрыгнул с лошади, шагнул к телу Интуса. Срезал застежки с его длинной одежды, стал шарить под нею. Ванька сжал зубы, понимая, что невозможно найти то, чего никогда не существовало. В эту минуту терр на что-то наткнулся и вытянул лоскут потертой серой ткани. Развернул, долго всматривался, недоуменно пыхтел и хмурился. Затем сунул под нос Малкину. Тот увидал на лоскуте непонятные знаки, похожие на клинопись, и постарался сохранить невозмутимый вид. Бат Боил не сводил с Ванькиного лица колющего пронизывающего взора:

– Это и есть верительный свиток? – Большой рот едва раскрылся. – Странный свиток. Никогда не видел подобного. Что это за знаки?

Малкина прожгла мысль: объявить необычный лоскут верительным свитком. Хоть какая-то зацепка. На безрыбье и рак – рыба. Удача будто сама предлагала парню такую услугу. А там время покажет, что делать дальше. И Ванька утвердительно кивнул:

– Да, свиток, – протянул руку. – Верни.

Терр убрал лоскут за спину:

– Как его прочитать?

Ответ возник мгновенно:

– Это тайнопись. – Ванька сделал небольшую паузу. – Только презу Фарандусу могу открыть текст. – И предостерег: – Чужому лучше не пытаться проникнуть в тайну текста. В державе, откуда пришли мы, маги хорошо владеют своим мастерством, – посмотрел выразительно. – Со всяким, кто насильно завладеет свитком, произойдет то же, что произошло с Интусом.

Солнечный луч прошелся по лицу терра, но не смягчил его выражения, а, напротив, больше очертил морщины тенями. Бат Боил продолжал смотреть сумрачно и сухо, рука с лоскутом по-прежнему оставалась за спиной:

– Я покупаю у тебя этот странный свиток, – сказал напористо. – Заплачу за него много фарандоидов. Не отказывайся сразу. Помозгуй. В Дебиземии все меряется количеством монет.

– Я не дебиземец, – напомнил Ванька.

– Ошибаешься! – отрезал терр. – Дебиземия – это не земля, на которой ты стоишь, – Дебиземия – это уклад мозгов. Я знал многих посланцев из разных держав, они утверждали то же, но по мыслям и действиям были дебиземцами больше, чем мы здесь. Вглядись в себя, и ты увидишь внутри себя Дебиземию, – Бат Боил вытащил из-за спины лоскут, поднес к лицу и потянул воздух. – Странный запах, очень странный, откуда-то издалека, – словно догадка понеслась по мозгу терра, но мозг явно не справился с нею, на мгновение провалился в спячку, потерял все мысли, а затем вновь ожил. – Надеюсь, ты сам сообщишь мне текст.

– Нет, – решительно отказал Ванька. – Текст предназначен не для твоих ушей, Бат Боил.

– Не опережай событий, – холодно усмехнулся терр, неторопливо свернул лоскут, секунду подумал и быстро сунул себе под накидку.

Лошадь сбоку от него внезапно заволновалась, закрутила корпусом. Люди обнаружили на ее задних ногах много крыс. Она заржала, высоко подбросила зад и левым копытом сбила с ног Бата Боила. Тот упал навзничь в высокую траву и отключился. Ванька выдернул у него из-под накидки серый лоскут. Сунул себе в карман, скомандовал:

– За мной!

Лошади будто только их и ждали. Раппопет шустро запрыгнул в седло. Лугатик оступился, подвернул стопу, ощутил легкую боль и сплюнул. Но тоже с ходу оказался в седле, сунул голые ноги в стремена. Сашка, ощутив теплую седельную кожу, прижала ноги к бокам кобылы. Малкин вскочил в седло последним.

Лес справа, слева, сзади, впереди. Деревья почти одинаковые, как под копирку. Трава на солнце – густая и жирная, в тени – вялая и редкая. Кустарники растопырили жесткие ветки.

Чувствуя на себе взгляды друзей, Ванька тронул повод и привстал на стременах, не зная, куда направить лошадь. Та мотнула головой и мягко сделала первый шаг. Злясь на себя за все последние события, Малкин сердито подстегнул кобылу, отпустил повод, предоставив ей свободу.

Лес был негустым, лошади шли гуськом, лавируя среди высоких деревьев. Изредка пересекали поляны, неглубокие овражки, небольшие бугры, копытами выбивая мягкую землю. Люди молчали. Не понимали, куда направляются, но не спрашивали Ваньку. Лесные негромкие звуки висели в воздухе. Иногда низкие ветки оставляли на голых руках и теле Ваньки красные царапины. Временами царапины доставались Лугатику. Подчас ветви цеплялись за одежду Раппопета или футболку Сашки. Досаждали каждому. Тем не менее лес не вызывал мрачных ощущений. Впрочем, люди знали, что в одночасье все может поменяться. Расслабляться было нельзя.

Глава девятая. Великий Скелет

Ехали долго. На пути – ни троп, ни дорог, ни запаха дыма от жилья, ни реки, ни ручья. Постепенно неизвестность начинала напрягать, накатывало беспокойство. Казалось, что лесу не будет конца и края, что забрались в такую глухомань, где не только нет деби, но даже зверьем не пахнет.

Когда готовы были поменять направление, наткнулись на очередную лесную поляну, в центре увидели приземистую некрепкую на вид бревенчатую избушку стародавней постройки. Бревна потемнели от времени, покрылись понизу мхом, серая крыша покосилась, из обветшавшей трубы не струился дымок. И – ни живой души поблизости. Необитаемое глухое место. С правой стороны от избушки до лесополосы – низкий жесткий кустарник. Слева – большое трухлявое дерево, сгнившее и рухнувшее, по-видимому, давным-давно. Перед людьми до самой двери избушки – вытоптанная трава, словно здесь пронесся табун лошадей.

Ванька толкнул с места остановившуюся кобылу. Но та уперлась передними ногами в землю, отказываясь идти дальше. Другие лошади тоже перестали подчиняться. Не понимая поведения кобыл, приятели покинули седла. Взяли животных под уздцы и повели за собой. Подошли вплотную к избушке. Та безмолвствовала. Земля под ногами в рытвинах, корни травы судорожно и жалко цеплялись за эти рытвины.

– Не нравится мне эта хижина, ох, как не нравится, – озираясь, буркнул Лугатик и отпустил уздцы. Лошадь тут же попятилась. – Ты куда, кобылка? – Он вновь схватил уздечку, успокаивая животное. – Странно все. – Напрягся. – Коняга шарахается от этой хижины. Не иначе снова магия мордует нас.

– Спокойно, – пошарил глазами по стене Малкин, заметил металлическую скобу с кольцом, привязал кобылу.

Лошадь не противилась. Друзья последовали Ванькиному примеру.

Дверь в избушку плотно прикрыта. На ней темные застарелые трещины, пересохший птичий помет и кривая деревянная ручка в виде задней ноги зверя. Над дверьми в застрехах пустующие птичьи гнезда, в которых, по всему видно, давно не бывало птиц.

Малкин вдоль стены прошел от угла до угла, осмотрел и подступил к двери. Та подалась тяжело, с истошным рыдающим скрипом, как будто ее не открывали со дня постройки избушки. Этот скрип прошелся по сердцу липким противным холодом. Почудилось, что сейчас из дверного зева пахнет вековой плесенью.

Сашка сжала Ванькину руку выше локтя, шагая следом.

Внутри стояла полутьма.

Лугатик пригнулся у косяка, заглядывая внутрь. Его руки не находили покоя: прошлись по голому животу, ребрам, бедрам, сжали кулаки.

Раппопет привстал на цыпочках, вытянул шею и глядел в узкий разрыв между Сашкой и Лугатиком.

Запахов плесени или кислой сырости не было. Пол земляной чисто выметен. Стены голые, в грязных темных разводах, бревна на стенах в многочисленных продольных трещинах, по углам вверху под низким грязным потолком – паутина.

В глаза бросилась большая печь посреди избушки, не квадратная и не круглая, с трубой в потолок. У поддувала на полу – небольшая, аккуратно уложенная сухая поленница дров. Следы рубки указывали на то, что заготовлены поленья давно. Перед печкой – пустое пространство.

Вдоль стен – две длинные деревянные, подернутые налетом старины лавки.

За печкой квадратное помещение, в центре коего квадратный грубо сколоченный дощатый стол, между досками столешницы – щели с палец. По сторонам стола – лавки поменьше. У стены сундук старинной ковки.

Все отдавало духом далеких времен, странно сбереженным в этой избушке. Впрочем, если это дело рук магов Дебиземии, тогда, очевидно, время тут ни при чем. А если это затерянная избушка чудом сохранилась в лесу с давних пор, тогда маги не имеют к ней отношения.