Валерий Пушной – Дебиземия (страница 37)

Интус с чувством достоинства стоял на месте. Результаты его работы налицо: посланцы к презу, благодаря его хитрости, были совершенно беспомощными и раздавленными.

Аклак довольно потоптался между людьми, заглядывая каждому в лицо, после чего обратился к Бату Боилу:

– Вот они, вот они, Бат, ты их уже видел. Посмотри еще разок, это они? Это они, Бат? Вижу по твоим глазам, что они. Ты ноги сбил, гоняясь за ними. А мои жуперы без напряга на суках их повесили. Я употреблю посланцев, если у тебя сорвется, – и тут же поправил себя, – не думаю, что сорвется, но запасный вариант все-таки приготовлю. Вот так, Бат, я умный жупер, не терр какой-нибудь. Ты правильно сделал, что принял мое предложение. А сейчас поговорю с этими чужеземцами. Мне есть что с ними перетереть. Эй, вы, – он обратился к людям, – посланцы к презу, крысята бесхвостые, я – Аклак, главный жупер Дебиземии, со мной Бат Боил, главный терр, вы его знаете. Я только что заключил союз с Батом, чтобы он помог мне свернуть шею презу Фарандусу. А вы – мой второй вариант. У вас единственная возможность выжить: согласиться на мои условия. Иначе останетесь висеть на веревках, пока не загнетесь и не протухнете. Не думаю, что это понравится вам больше. Я даже не спрашиваю вашего согласия, крысята, знаю, что деваться вам некуда, все равно столкуемся.

– Тебе самому никогда не приходилось висеть ногами вверх? – оборвал его монолог Малкин и качнулся на веревке. – Тогда ты не понимаешь, что разговаривать с тобой в таком положении у меня нет настроя. Сначала прикажи подвесить себя самого за ноги, и поговорим на равных. – Ванька сделал короткую паузу, чтобы откашляться, чуть уменьшить хрип, и закончил: – Но если ты действительно тут главный, скомандуй, чтобы нас развязали.

Ванькины спутники задергались, глухие голоса вразнобой повторили просьбу.

Бледное скуластое лицо Аклака порозовело от неудовольствия, ибо ему не дали договорить. Неуловимые глаза на мгновение застыли, неспокойные руки замерли. Он раздраженно воскликнул:

– Нет! Даже не надейся! – И снова засновал руками по телу, как будто искал карманы, которых в накидке не существовало. – Башкой вниз ты будешь сговорчивее. – И громко усмешливо хмыкнул, выложив на бледной щеке кривую складку.

У Андрюхи Раппопета изнутри понесся сиплый клокот, под тканью провисшей рубахи на животе судорожно напряглись мышцы, в горле задребезжали голосовые связки. Но он с усилием сдержал взрыв и старательно, как можно спокойнее, выговорил:

– Да уразумей ты, главный жупер, мы же не враги тебе. Мы вообще не знаем тебя, как, между прочим, и ты нас. Хочешь договариваться с нами – развяжи, и давай сядем в тенек, поговорим. В перевернутом положении в наших черепках мозги совсем варить перестали, по извилинам гуляет пустой звон, долбит, спасу нет. – Андрюха попытался вызвать у главного жупера сочувствие.

Однако вызвал обратную реакцию: Аклак обрадовался его словам, повеселел, раздражение сползло с лица, как капли пота. С довольным видом быстро-быстро пробежался вокруг Раппопета, удовлетворенно заглядывая в глаза:

– Вот и хорошо, очень хорошо, очень, – его ноги привычно сучили, путаясь в высокой траве, она брызгала своей зеленой кровью. – Варить мозгам не надо, крысенок! Мозговать вредно для тебя! Чем больше мозгуешь, тем больше сомневаешься. А мне не нужны твои сомнения. Мне нужно, чтобы ты меньше кумекал и быстрее соглашался на мои условия.

– Погоди, погоди, Аклак, – рукой потянулся к нему Мал-кин. – Так нормальные дела не делаются. Так разговор не получится.

Аклак рывком обернулся, крутнувшись вокруг собственной оси, черно-зеленая накидка слегка распахнулась, открыв короткий кожаный панцирь. Жупер запахнулся, поймал пальцами застежку, потом подступил к Ваньке, лицо резко изменилось:

– Ты не понял, крысенок! Мне не нужен разговор с тобой! – Он зло оскалился, и красный прыщ выпятился на бледных морщинах лба. – Я никогда не разговариваю с теми, кто зависит от меня. Зачем терять время? Все равно ты сделаешь так, как нужно мне. – Его бегающие глаза пронеслись по присутствующим. – Все вы сделаете так, как скажу я! – выкрикнул громко Аклак.

Его самонадеянность поразила Малкина, и Ванька попробовал вбить клин между жупером и терром. Парень не постигал, почему до сих пор Бат Боил не проронил ни слова, как будто его здесь не было, как будто у него не имелось собственных интересов, о коих Ванька хорошо знал. Впрочем, Малкину не были известны условия заключенного союза между жупером и терром, поэтому парень просто попытался сыграть на самолюбии главного терра:

– И ты тоже, Бат Боил? – хрипло спросил с издевкой в голосе. – Определился в подручные к Аклаку? Правильно, видно, так должно быть. – Ванька хотел реакции Бата Боила, но не дождался: терр стоял, как замороженный, с отвлеченным видом. Словно все происходящее его не касалось, будто Ванькина насмешка стрелой пролетела мимо и не была замечена. Разочарованный неудачей, Малкин сипло вздохнул и бросил главному жуперу: – Тогда не тяни, Аклак, говори условие.

– Вот это другое дело, – ерзающие руки главного жупе-ра прошлись по телу, несколько раз механически расстегнули и застегнули застежку накидки. – Условие простое: с тобой к презу пойдут мои жуперы. Объявишь их своими спутниками, посланцами к презу. Они должны пройти к Фарандусу, а дальше – не твое дело. Как видишь, все просто.

– Слишком примитивно, – поперхнулся Малкин, – забываешь, что у преза Фарандуса хорошие стражи и надежные телозащитники, – кашлянул и с удовольствием начал вбивать второй клин, теперь уже играя на самонадеянности и самолюбии Аклака. – Не полагаешься на Бата Боила? – громко хмыкнул. – Правильно. Как можно доверять терру? Доверять можно только самому себе и своим проверенным жуперам. И что это за сговор у тебя с терром, если все приходится решать самому? Да еще ждать, когда он всадит нож тебе в спину. Зачем? Ты сам умеешь управиться с делом. И, наверное, уже наметил, когда всадишь Бату Боилу кинжал под ребра. – Снизу Ванька плохо различал лицо главного жупера, но все-таки заметил, как оно сосредоточилось, ибо парень угадал и озвучил мысли Аклака. Одновременно на безразличном, казалось бы, лице Бата Боила вздулись желваки. На этот раз стрела не прошла мимо. И Ванька вновь ударил по клину. – Не узнаю тебя, Бат Боил, ты начал промышлять на вторых ролях, чужие задницы прикрываешь, а может, подтираешь. Ты лох, терр. Получил союзника, который без сомнения отправит тебя вслед за Фарандусом?

Аклак позеленел, с остервенением подпрыгнул на месте, ударил Малкина кулаком в живот и, как недорезанная свинья, завизжал на весь лес:

– Заткнись, крысенок! Не плюйся блевотиной, а то захаркаешь кровью! Отвечай, согласен или нет на мои условия?

Помощники Аклака сорвались с мест и тоже прошлись кулаками по ребрам Малкина. Ванька скорчился, как сумел в подвешенном положении. Прикусил губы, останавливая стон. Живот и ребра горели огнем. Преодолевая боль, с одышкой выдавил:

– Ты хуже терра, Аклак. Бат Боил не делал мне таких предложений, хотя дубасить и убивать – это его профессия.

Бегающие глаза Аклака затянулись кровавой пеленой ярости. Бешенство перло из него отовсюду, казалось, даже из ушей и из носа, поднимало дыбом волосы. А руки шарили по телу в поисках кинжала, того гляди, выхватит и полоснет Малкина. Главный жупер всегда заводился с пол-оборота. Его окружение знало, достаточно одного не понравившегося слова, как он начинал крушить вокруг себя, и плохо было тому, кто случайно попадался под горячую руку. Однако остывал Аклак так же мгновенно, как вспыхивал. Сейчас он резко выдохнул воздух, отступил, кровавая пелена с глаз спала и бледное скуластое лицо высокомерно сморщилось:

– Убивают все, крысенок! Убивают одинаково, – сказал твердым голосом, и даже не верилось, что еще минуту назад этот голос визжал по-поросячьи, тщательно потер руку об руку и выдал обыденно, без напряга. – През Фарандус убивает нас, придумывая для этого свои законы. Я же, когда снесу ему башку, придумаю новые законы, чтобы убивать других. А Бат Боил убивает без законов. Только в этом и разница, крысенок. – Хруст травы под ногами Аклака раздался возле головы Малкина. Жупер присел, пальцами, как клешней, вцепился в Ванькино горло. Спокойно сдавил, дождался, когда человек начнет задыхаться и отрывать от горла его клешню, отпустил и шепнул в самое ухо парню: – Я снова спрашиваю: ты согласен или нет? – И выпрямился.

Малкин жадно хватанул ртом воздух.

Аклак, причиняя ему боль, хотел заставить бояться боли и через страх подчинить себе. Его ноги в кожаных ботах топтались перед лицом парня. Ванька руками обхватил эти ноги и сильно дернул на себя. Подошвы бот заскользили по траве, Аклак от неожиданности потерял равновесие и грохнулся на землю. Малкин захрипел-закричал:

– Я не терр и не жупер, я не поведу убийц к Фарандусу!

Жуперы оторопели, увидав опрокинутого Аклака. Тот локтями упирался в землю, рычал, визжал, пытался высвободить ноги и отбиться от Малкина, а Ванька не отпускал, тянул на себя.

Грэпи и Фонфи первыми кинулись на помощь главному жуперу. Ударили Малкина по ребрам, подхватили под мышки Аклака и оттащили от парня.

Аклак вскочил, захромал, взбеленился, такого унижения на глазах у жуперов ему не доводилось испытывать: задницей о землю – все равно что мордой в грязь. Захлебнулся от ярости: