Валерий Пудов – Сказки (страница 9)
А потом вдруг все взяли, да и приехали.
И не куда-нибудь, а туда, где выше не бывает.
Где вообще нет ни верха, ни даже низа.
Там-то и задумались люди о своем подъемнике.
Полетели вверх тормашками и крутились потом, и болтались, пока не догадались, что всё – не так.
Что зря поднимались!
И как догадались, сразу – назад, обратно, книзу.
Узрели низ, опустились, да и вздохнули.
А вздохнули – зажили совсем по-другому.
В чистом поле, на твердой земле.
Без подъемника!
Потому что рассудили: к чему подниматься, если внизу то же самое – учеба, любовь, война, и дети!?
Правда, кнопок не хватало, но их быстро сделали, чтобы нажимать по всякому поводу.
И стало – совсем то же, но – без болтанки!
Так что с тех пор в подъемник заходил только тот, кто не знал, что и любить, и убивать можно и внизу.
А если этот невежа хотел удрать наверх, то оттого, что не знал: там – тоже можно!
Прачечная
Однажды в Денежном крае нечистые руки вдруг перестали отмываться.
Терли их да скоблили так, что сдирали кожу.
А без кожи было неудобно.
Поэтому задумались.
Думали, думали и внезапно сообразили, что руки пачкаются от того, что чаще хватают.
А хватают – деньги.
Тогда возвели посреди края огромную прачечную и ради чистых рук стали собирать и отмывать в ней грязные деньги.
День и ночь замачивали их, мылили, мяли, терли, скребли, колотили, катали, отжимали, полоскали, гладили, проветривали и сушили.
И постепенно руки становились чище.
Но деньги – еще грязнее.
И чем только их ни стирали!
И мылом, и содой, и порошком.
Молотили их вальками, пральниками, кичигами и прочими колотушками.
Возили по ним деревом, камнем, железом.
Скручивали их в самокрутки, вертели на вертелах, мешали в мешалках, чесали в чесалках, оттягивали в тягалках, трепали в трепалках, томили в томилках.
При этом стояли босые по колено в деньгах, и ноги пачкались больше, чем руки.
Но на такие мелочи даже не смотрели.
Ведь ноги денег не хватают!
Весь край работал на прачечную.
Но сначала там больше сушили, чем мочили, потом больше мяли, чем гладили, а в конце больше драли, чем чистили.
И как-то так, само собой, получилось, что грязные деньги становились тонкими.
А тонкие – прозрачными.
А прозрачные – дырявыми.
Пока и вовсе не стерлись в труху.
Этой-то трухой и удалось, наконец, отмыть руки.
Правда, деньги в том Денежном крае перевелись, прачечная закрылась, и люди потеряли работу.
Но они потом нашли себе новое занятие: хватать и отмывать ноги.
Однако это уже другая сказка.
Денежная слюна
У одного бывалого чистоплюя из Обильного края образовалась денежная слюна.
Он плевал, и в воздухе слюна быстро превращалась в деньги.
И слюна эта, как и всякая, не переводилась.
Жил он в доме с садом и хорошо понимал, что если его свойство выйдет наружу, ему не сдобровать.
Поэтому он делал деньги только у себя дома.
Сначала он плевал в руку.
Потом – в карман.
Потом – в мешок.
Потом – на пол.
Потом, когда в доме стало тесно, орошал рассады.
Сначала – под окнами, затем – и дальше.
Потом, когда деньги заполонили сад, он снес дом, вырубил деревья и кустарники, возвел на всей своей земле высотный склад и стал плевать на землю.
Потом, когда внутри склада не осталось свободного места, он вырыл под ним яму и стал плевать туда.
А когда и огромная яма наполнилась доверху, он проложил по краю своей земли железную дорогу, пустил по ней длинный поезд, который преследовал свой близкий хвост, и стал плевать в вагоны.
А когда поезд был перегружен и не мог ехать, он подвесил над складом воздушные шары и дирижабли.
И стал плевать в ящики и мешки, которые на тросах подтягивал наверх, в дирижабли и корзины шаров.
Когда же, наконец, небесные грузовики отяжелели и навалились на склад, он вдруг потерял чувство меры, прекратил свой кропотливый сберегательный труд и положил все деньги в банк.
И, конечно, расплата не задержалась.
Уже на другой день за ним пришли и стали нервно расспрашивать, откуда добро.