Валерий Привалихин – Библиотечка журнала «Советская милиция», 6(36), 1985 г. (страница 23)

— Даю вам ровно три дня. И если ничего не найдете, я отстраню вас от дела. Тогда можете жаловаться не только районному, а хоть областному прокурору. — В голосе Кузьмина звенел металл. И все же Турчин решил довести задуманное до конца:

— А как же с Шамраем?

— Все зависит от вас.

— Я просил бы...

— Я, кажется, высказался ясно, — вскипел майор. — Все зависит от вас.

В ПАЛАТЕ царили сумерки. В открытую форточку сочилась вечерняя прохлада и приглушенный уличный шум. Шамрай лежал с закрытыми глазами. На скрип двери он даже не повернул головы, на приветствие не ответил, и Павел подумал, что он спит, но, присмотревшись внимательнее, увидел, что веки чуть-чуть вздрагивают. Значит, он опять не желает разговаривать. Плохо. Оперуполномоченный еще немного постоял и громко сказал:

— Произошла неприятная ошибка. Вы действительно ни в чем не виноваты.

Лейтенант долго колебался, прежде чем решился на такой шаг и, решившись, обдумывал, с чего начать. Перебрал десятки вариантов, пока не остановился на этом. Надеялся, что такой поворот в следствии сначала ошарашит Шамрая, потом вызовет в нем бурную радость. Но ничего похожего не произошло. Шамрай повернул голову, безучастно посмотрел на лейтенанта и спокойно сказал:

— Я это знаю.

— Я понимаю ваше состояние, — продолжал Турчин. — Когда-нибудь, когда вся эта неприятная история кончится, вы сможете на меня пожаловаться. И я, конечно, буду отвечать. Но теперь... Теперь вы должны мне помочь.

Лицо Шамрая просветлело, хотя во взгляде все еще таилось недоверие.

— Шамрай, вы должны мне помочь, — настаивал оперуполномоченный, — и немедленно. Иначе дело очень усложняется.

— А мне, если хотите знать, все равно.

— Не надо так. Я разговаривал с хозяевами, у которых вы снимали комнату. И все знаю.

— Что именно?

— Все, Шамрай, все... Ганна очень милая и приятная женщина.

При этих словах Шамрай побледнел.

— Вы... Вы ее допрашивали?..

— Ну, что вы... Даже на глаза ей не показывался.

Шамрай облегченно вздохнул. Но лицо оставалось бледным. «Как жаль, что сейчас тут нет майора», — с горечью подумал лейтенант, а вслух сказал:

— Не растравляйте себе душу, Шамрай. Поверьте мне, все закончится благополучно. Надо только найти настоящего преступника. Если уж на то пошло, в том, что случилось с вами, виноват тот человек, о котором вы умалчиваете.

Шамрай продолжал неподвижно лежать, глядя поверх головы лейтенанта. Его левая бровь дергалась.

— Дайте закурить, — наконец произнес он.

Взяв сигарету, он жадно затянулся. Его лицо с каждой затяжкой смягчалось.

— Что вам от меня нужно? — спросил он совсем спокойно.

— Я уже говорил: мне нужна ваша помощь. Сведения о преступнике крайне скудны. Я лишь знаю, что он работает на строительстве телевизионной башни и что очень хитер и коварен.

— Чем я могу вам помочь?

— Переберите в памяти все, что связано с последними событиями. Может, кто-то вызывает у вас подозрение.

Шамрай продолжал жадно курить. Пепел с папиросы падал на белую простыню, но он не замечал этого.

— Что ж, я вам верю, — докурив папиросу, сказал Шамрай. — И попробую помочь. Я долго был вором. И должен вам сказать: никогда не действовал вслепую, всегда знал, что, как и где лучше брать. А с кассами разве не так? Их каждый раз обворовывали в день зарплаты. Вас это не наталкивает на мысль о наводчике?

— Наталкивает, — согласился оперуполномоченный. — Но мы проверили всех, кто имел хоть какое-то отношение к выдаче зарплаты.

— Извините, но вы плохо проверяли.

— Возможно.

— Тогда перепроверьте. Особое внимание обратите на банковских работников. Нет ли среди них такого, у которого связи с монтажниками.

— Что ж, воспользуюсь вашим советом. Однако надо найти и убийцу Антонюка. Хорошенько проанализируйте все факты... Никто вас не подбивал уволиться? Ведь тому, кто обокрал кассы и убил Антонюка, было выгодно, чтобы вы уехали из района. Нет сомнений, что кто-то позаботился и о том, чтобы вы в день ограбления кассы оказались вместе с Антонюком в ресторане.

Шамрай молчал, только тяжело дышал. Потом опять попросил папиросу.

— Имейте в виду, — счел необходимым подчеркнуть Турчин. — Ответить на эти вопросы можете только вы.

— Я вас понимаю, но ничем помочь не могу, — проговорил Шамрай.

— Но вы же кого-то подозреваете: я вижу это по вашим глазам. Почему же не хотите назвать имени?

— Вы угадали: я и правда имею подозрение на одного типа. Однако назвать не могу. Сперва я должен убедиться, что он действительно мерзавец.

— Но ведь время! Понимаете, время?! У меня его совсем нет. Я не могу медлить ни минуты.

Шамрай молчал, и Турчина начала разбирать злость.

— Что ж, не хотите говорить, не надо, — резко сказал лейтенант. — И все же обидно... Я верил вам... Верил, что поможете.

Павел встал и направился к двери.

— Подождите, — остановил его Шамрай. — Ваше возмущение мне понятно. Но и вы должны меня понять: я не могу без достаточных оснований обвинять человека.

— Вы боитесь, чтоб с ним не повторилась ваша история?

— Да, боюсь. Я на собственной шкуре познал, каково быть без вины виноватым.

— Можете быть уверены: это не повторится.

— Что ж, — после короткого раздумья согласился Шамрай. — Раскрою вам карты. Приглядитесь к Коротуну. Хорошо приглядитесь. Мне кажется, в то черное утро он умышленно задержал меня внизу, давая возможность Антонюку лезть на башню первым. И... вообще, его поведение настораживает. Ну, и поинтересуйтесь его связями с местными. Хотя, конечно, может быть и так, что они были не у него, а у Антонюка. Тогда вам будет труднее. И все же копните в этом направлении, авось что-нибудь и выкопаете.

НАЧАЛЬНИК отдела кадров строительно-монтажного управления, узнав, что Турчину нужны личные дела монтажников, с улыбкой сказал:

— Какие там дела... У нас имеются только трудовые книжки, а до недавних пор и их не было. Довольствовались одним заявлением. Еще и сейчас на некоторых объектах люди работают, а я о них ничего не знаю, — на всякий случай признался он. — Как-никак, мы ведем работы в нескольких областях.

Начальник был пожилой, с седой головой, открытым, приветливым лицом, и лейтенант сразу проникся симпатией к нему.

— Ладно, дайте, что есть.

Через несколько минут перед ним лежала стопка трудовых книжек, и он принялся тщательно изучать их. Почти все они были замусоленные, с вкладышами, свидетельствуя о том, что их владельцы не любят долго задерживаться на одном месте работы.

А вот и трудовая книжка бригадира Коротуна — тоже довольно толстая, с вкладышами. Любопытно, что его носит по свету — романтика, хорошие заработки или поиски легкого хлеба... Везде увольнялся по собственному желанию. Донбасс, Крым, Челябинск, Астрахань, Новосибирск... О, это уже интересно: работа в местах лишения свободы вольнонаемным.

Лейтенант с минуту сидел неподвижно. Он чувствовал, что между пребыванием Коротуна в указанных местах и преступлениями в районе должна быть какая-то связь. Иногда случается, что вольнонаемные входят в контакт с преступниками: начинают с водки, которую приносят с воли за хорошие деньги, конечно, а кончают тем, что и сами становятся преступниками. Допущение, что такая связь могла наладиться между Коротуном и Шамраем, сразу отпало: ведь их жизненные пути сошлись только на строительстве телевизионной башни. Ну, а если так, то напрашивался другой вопрос: в то время, когда Коротун там работал, кто-то из жителей района мог отбывать наказание?..

КОРОТУН проработал в местах лишения свободы почти два года, и все это время там же отбывал срок за растрату в сельмаге житель села Ольхового Иван Маркович Рябченко, но, оказывается, три года назад он умер. При его жизни башню в районе еще не строили, значит, он встретиться с Коротуном не мог.

Из трех дней, которые имел в своем распоряжении оперуполномоченный, оставался один. Турчин чувствовал, что очутился в западне: если за это время он не найдет выхода, то майор передаст дело капитану Мамитько. Может, действительно, сходить к прокурору и выложить ему все? Но как он на это посмотрит? Да и от майора тогда добра не жди. Чтобы хоть немного рассеять грустное настроение, Турчин встал из-за стола и подошел к окну.

Солнце уже садилось, и зеленые верхушки деревьев купались в золоте. Было хорошо слышно, как в вечерней тишине шелестят листвой тополя. Где-то неподалеку, должно быть, на старом, полузасохшем ясене быстро-быстро застучал дятел. Потом раздался рокот мотоцикла.

Вдруг Павлу пришла мысль: а что, если сесть на мотоцикл, поехать на речку и искупаться? Может, после этого голова немного прояснится.

«Ишь какой шустрый! А на берег Черного моря тебе, случайно, не хочется? — тут же обуздал свое легкомыслие лейтенант. — Ты должен довести дело до конца, а для этого надо дорожить каждой минутой. Пока время работает против тебя...»

Он снова принялся ломать голову: перебирая старые факты, сопоставлял их с новыми, делал выводы, строил версии, которые, однако, при первой же попытке обосновать их рассыпались. Он хорошо понимал: чтобы разоблачить Коротуна, если, конечно, тот — преступник, надо найти его сообщника, который наводил на кассы. Им, в этом Павел не сомневался, мог быть кто-то из местных, из тех, кто каким-то образом связан с колхозными деньгами.

Мамитько посоветовал проверить всех, кто входил хоть в малейший контакт с Коротуном и Антонюком, а также родственников, близких и друзей покойного Ивана Рябченко — возможно, кто-нибудь встречался с Коротуном, когда тот работал в местах лишения свободы. Сделали запрос по телетайпу, прося сообщить имена всех, посещавших Рябченко в колонии. Однако Турчин так и не дождался ответа, хотя просидел в райотделе почти до полуночи.