Валерий Положенцев – Шоу бизнес. Книга третья (страница 14)

Мастер в России – это тот, кого уважают даже те, кто платит.

Взгляд у Миши особенный: взгляд человека, который знает тайны звука и презирает тех, кто не знает. А не знали, по его мнению, почти все.

Он работал на «Мелодии» на Новослободской, сводил альбомы Леонтьева и легендарный альбом «Звезда по имени Солнце» группы «Кино». После этого глядел на провинциальных техников как на туземцев, которым нужно объяснять, зачем колесо круглое.

– Так, порталы – по краям! – командовал он голосом, который не терпел возражений. – Строго по райдеру! Угол – сорок пять градусов! Не на глаз – по транспортиру! Мониторы вперёд! Линией! Где моя точка?! Где микшерная точка, я спрашиваю?!

Местный техник Василий, робкий мужичок лет сорока пяти в засаленной телогрейке, ходил следом, как потерянный щенок. Он работал в этом ДК двадцать лет, знал каждый гвоздь, каждую трещину, каждый глюк местной проводки. Но то, что он видел сейчас, было за пределами его понимания.

– А это… Влезет? – спросил он робко, глядя на колонки, которые были выше его в полтора раза. – У нас сцена не очень. Мы обычно «Электроникой» обходимся. Две колонки по краям и магнитофон «Олимп».

– Влезет, – Миша даже не глянул на него. – Ты не видел нормального аппарата. Всю жизнь с советским металлоломом работал, другого не знаешь. А это другой уровень, понимаешь? Это как сравнить телегу с «Мерседесом».

– Но…

– Никаких «но». Смотри и учись. Или не смотри, мне без разницы. Главное – под ногами не путайся.

Василий отошёл, присел в углу сцены. Смотрел на работу с тем выражением, с которым дикари, наверное, смотрели на первый самолёт. Страх, благоговение, непонимание.

Устанавливали микшерный пульт.

Soundcraft Series Two – чёрная громадина размером с письменный стол. Сотни ручек, кнопок, фейдеров, переключателей. Индикаторы, экраны, разъёмы.

Местные техники – все трое, которые остались помогать, – собрались вокруг, как дикари вокруг упавшего космического корабля.

– Это что, пульт управления атомной станцией? – прошептал кто-то.

– Soundcraft Series Two, – Миша гладил пульт, как гладят любимого. Нежно, почти интимно. – Тридцать два канала. Параметрический эквалайзер на каждом. Восемь подгрупп. Четыре эффект-посыла. Такой во всём Союзе штук пять, может, шесть. Один – на «Мелодии», один – на Гостелерадио, один – у «Машины времени», два – непонятно где, и один – вот, перед вами.

– А мы сможем на таком работать? – спросил Василий из своего угла.

Миша обернулся. Глянул на него долго, оценивающе. Как смотрят на насекомое, которое пытается заговорить.

– Вы – нет. Это не для колхозных рук. Это для профессионалов.

Василий кивнул, не обидевшись. Он всю жизнь знал своё место и не претендовал на большее.

Вечер. Зал пуст. Восемьсот красных кресел уставились на сцену, как восемьсот пар глаз.

Кресла были разные: одни новее, другие старее, некоторые вообще с другой обивкой. Собирали из разных мест, чинили как могли, латали. Из некоторых торчал поролон, обивка разошлась – никто не зашивал.

На балконе – гипсовые пионеры с горнами, один без головы. Местная легенда гласила, что голову отбили пьяные комсомольцы на праздновании Дня молодёжи в восемьдесят третьем. Или в восемьдесят пятом. Или это были не комсомольцы. История обрастала подробностями с каждым пересказом.

Аппаратура собрана.

Чёрная стена мощи по бокам сцены. Колонки нависали, как скалы, готовые обрушиться звуковой лавиной. Двадцать два чёрных монолита – по одиннадцать с каждой стороны. Выше человеческого роста. Внушительные. Пугающие.

Провода, сотни метров, змеились по сцене и уходили в зал, к микшерной точке. Там стоял пульт, окружённый усилителями и процессорами. Маленький командный центр посреди красных кресел.

Миша за пультом – как капитан на мостике корабля. Включил питание.

Загорелись сотни светодиодов: красные, зелёные, жёлтые. Пульт ожил. От усилителей потянуло теплом, начал тихо гудеть – не неприятно, а как-то успокаивающе. Звук работающей электроники. Звук готовности.

– Проверка, – произнёс Миша в микрофон. – Раз, два, три.

Его голос вырвался из колонок – чистый, мощный, объёмный. Заполнил зал, отразился от стен, вернулся эхом. Ни хрипа, ни искажений, ни того свиста обратной связи, который преследовал все советские концерты.

– Охренеть, – выдохнул кто-то из местных техников.

– Это ещё цветочки, – Миша усмехнулся.

Запустил тестовую фонограмму. Первые ноты – и зал взорвался.

Бас ударил в грудь, пол завибрировал под ногами, но мягко, бархатно. Не больно – приятно. Так приятно, что хотелось ещё.

Стёкла в окнах – те, что остались целы, – задребезжали в унисон. Люстра под потолком, чудом сохранившаяся с шестидесятых, начала раскачиваться, хрустальные подвески зазвенели, добавляя свою партию.

– Убавь! – завопил директор откуда-то из-за кулис. – Потолок обвалится!

– Это семьдесят процентов мощности! – крикнул Миша в ответ. – Даже не максимум!

Музыка заполнила пространство, словно вода. Проникла везде, обволокла, захватила. Не тот звук, к которому привыкли в провинции – хриплый, искажённый, больше похожий на шум из консервной банки. Это была чистота. Мощь. То, как должна звучать музыка, но как она никогда здесь не звучала.

Третий ряд – идеальное место. Достаточно близко, чтобы видеть, достаточно далеко, чтобы уйти.

Сергей сидел в третьем ряду, слушал. Лицо непроницаемое, как всегда, когда он думал о важном, но во взгляде читалось удовлетворение. План работал.

– Пойдёт, – произнёс он тихо. – Нормально.

Рядом, тоже в третьем ряду, сидел Валерий Положенцев, прилетевший утренним рейсом из Москвы. Дорогое пальто, начищенные ботинки (уже в пыли и грязи – этот город пачкал всё и всех), благоухание французского одеколона, неуместное, как смокинг на субботнике.

– Серёг, – выдохнул он, и в голосе звучало почти религиозное благоговение. – Это атомная бомба. Это… Я такого никогда не слышал.

– Теперь слышишь, – Сергей позволил себе улыбнуться. Почти незаметно, одними уголками губ. – Добро пожаловать в будущее.

***

Вечер следующего дня. Концерт.

Зал забит до отказа. Не восемьсот человек – полторы тысячи. Может, больше. Сидели на всех креслах, стояли в проходах, на подоконниках, у стен. Младшие залезли на плечи старшим.

Так делали на всех концертах, когда мест не хватало. Пожарный инспектор удавился бы, если бы увидел, но пожарный инспектор получил свои сто рублей и решил этим вечером проверять другой объект.

Духота невыносимая. Форточки заколочены ещё в семидесятые, чтобы тепло не уходило зимой. Кондиционеры? Какие кондиционеры? Это вам не Америка. Потолок подёрнут табачным дымом – курили все, прямо в зале, плевать на запреты.

На сцене – местная рок-группа «Стальные нервы».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.