Валерий Осипов – Поединок. Выпуск 4 (страница 91)
О том, как проходил актив, рассказывает в своих мемуарах член Военсовета 16–й армии А.А. Лобачев:
«3 ноября созывается партийный актив в панфиловской дивизии. Мы отправились туда с писателем Владимиром Ставским. Партийный актив собрался в здании шишковской школы. В классе полутемно. Коптилки еле освещают лица. У людей суровый вид. Сосредоточенно слушают они своего командира.
…Генерал снял полушубок, на груди – два ордена Красного Знамени. Говорил коротко: подвел итоги октябрьских боев. За 12 суток дивизия под сильным нажимом врага отошла на 25–26 километров; главный урок – пехота выдержала натиск вражеских танков…
– Коммунисты, – заявил комдив, – были всегда впереди, коммунистам не надо напоминать об их обязанностях. Будем, товарищи, держаться этой большевистской традиции!
В прениях выступило 16 человек. Среди них – политрук роты Клочков. Василий Клочков рассказывал о мужестве своих бойцов:
– Четвертая рота вместе с артиллеристами дважды отбрасывала врага. Но немцы прорвались справа. Роту отвели на высоту «233,6», в километре восточнее опорного пункта. Здесь сумели подбить шесть танков. Я, например, скажу о Якове Бондаренко[16]. Чудесный парень, храбро дерется, не боится опасности. Почему не боится? Потому, что научились презирать врага. Фашисты собрались завтракать в Волоколамске, а ужинать в Москве. Мы их решили накормить раньше. Ни один взвод не дрогнул! Когда пошли танки, встретили бутылками и гранатами. Слева поддержала пушка. Они пошли второй раз. Мы пропустили танки через траншею и начали бой с фашистской пехотой. Я считаю, что в роте у нас все большевики!
Зал встретил эти слова аплодисментами».
Мне, не скрою, было радостно найти фамилию Клочкова в книге столь видного политработника. Стоит подчеркнуть, что право выступить на дивизионном активе надо было заслужить.
Пётр Васильевич Логвиненко всего второй раз увидел Клочкова, но и ему врезалось в память выступление политрука:
– Глаза его меня особо поразили. Они были переполнены радостью и глубиной веры в то, что недаром воевала дивизия. Они горели огнем радостного восприятия мира. Он готов был всех обнять. Весь светился…
После актива прошли партийные собрания в полках. Созвано партсобрание и в 1075–м. Повестка дня: «Итоги проведенных боев и задачи на новом рубеже». А.Л. Мухамедьяров сообщил мне, что перед собранием его и Капрова вызвал Панфилов. Поинтересовавшись, как идет подготовка к собранию, генерал посоветовал:
– Чтобы другие воспользовались боевым опытом в будущем, расскажите об умелых действиях в прошедших боях командиров – о Маслове, Веткове, Семибаламуте и политработниках – Габдулине, Джетпысбаеве, Клочкове. Врага побеждают не количеством, а смелостью и умением – такова главная мысль при характеристике героев.
Панфилов счел возможным назвать их героями. Заметим, что не раз высоко оцениваются Клочков и его рота ещё до исторического боя у Дубосеково.
4 ноября. Ещё одна встреча с Панфиловым. Комдив прибыл на НП командира полка, находившийся неподалеку от Дубосеково. Потом решил заглянуть к солдатам. Поблизости располагалась четвертая рота. Панфилов подошел к походной кухне, поинтересовался питанием и заговорил о письмах, стал расспрашивать, что пишут из дому и домой.
Начало ноября… Для Клочкова, для всей дивизии – это, как мы помним, две недели затишья. Стороны накапливали силы и скрытно готовились к решительным боям. Но затишье, ясное дело, относительное. То здесь, то там вспыхивали пусть скоротечные, но тем не менее полные драматизма бои. В канун 7 ноября Клочкову довелось участвовать в одном из них.
Комсорг полка Балтабек Джетпысбаев рассказывает о том, как по заданию Панфилова командир полка направил в занятое противником село Жданово разведгруппу во главе с Клочковым:
«..Был уже час ночи. Погода резко переменилась: кружила метель. Мы шли в белых маскхалатах, и нас трудно было различить в снежной пурге. Вот и Жданово. Постучали в крайнюю избу. В темноте, не зажигая света, отозвалась старушка. Она сообщила: в третьем от её хаты доме квартируют немцы.
Нам удалось разглядеть танки, занесенные снегом. Туда направилась группа во главе с Клочковым. Шли они гуськом, друг за другом, присматривались настороженно к танкам и не заметили, что часовой, охраняющий танки, стоял во дворе.
– Хальт! – выкрикнул он. Тут уж не обошлось без выстрела. Немцы всполошились, выскочили из домов с автоматами. Завязалась жаркая схватка. Мы пустили в ход гранаты, танки забросали бутылками с горючей смесью.
К рассвету доставили в штаб дивизии трех пленных».
Нет, не вдруг, не в один миг, хотя, безусловно, и благодаря особому озарению, совершил свой подвиг у Дубосеково политрук Василий Клочков. Подвиг Клочкова прорастал из всего хода событий, из всей его жизни, складывался день за днем, бой за боем… Впрочем, разве не то же самое происходило со всей Советской Армией, мужавшей в боях сорок первого года? Без этого не было бы всенародного подвига Победы.
…Полюбился Василий Клочков своей роте. Да и как не полюбить его – не только смел, но и заботлив, внимателен. И весело с ним, а с шуткой на передовой легче, «Диев» – любовно и уважительно называли его в роте. Прозвище это вошло даже в самое первое донесение о бое у Дубосеково. Именно с такой фамилией донесение политуправления попало в редакцию «Красной звезды» к Александру Кривицкому. Гундилович потом объяснил Кривицкому, откуда это пошло: «Его настоящая фамилия Клочков, а Диевым его прозвал один боец–украинец, от слова «дие», дескать, всегда–то наш политрук в деле, всегда действует – ну, «дие», одним словом…»
И он любил, ценил своих храбрых солдат. «Моё подразделение считается лучшим в части», – писал с гордостью домой.
В роте к ноябрьским дням 1941 года – около ста человек. Семь членов партии и пятьдесят шесть комсомольцев. Русские, казахи, украинцы, киргизы, узбеки. Молодые и пожилые, неженатые и в сединах отцы. К каждому, понятно, свой подход…
5. Слово о политруках
Политрук организует митинги и политинформацию, читает вслух газеты, сводки Совинформбюро, приказы Верховного Главнокомандующего, знакомит бойцов с различными воззваниями и листовками, помогает парторгу, первый друг комсомольцев. А какой наукой убеждать становились для политрука пламенные статьи М. Шолохова, А. Толстого, И. Эренбурга, В. Вишневского, присылаемые в дивизионную газету стихи Джамбула!..
Политрук работал рука об руку с командиром роты. И им верили, за ними шли. Они воплощали партию – её голос, её волю.
Видели бойцы и то, что политрук – не просто помощник командира. Он сам командир. Он умеет воевать не хуже командира, знает любое ротное оружие. С таким политруком – надежно и спокойно.
Политрук день и ночь с солдатами. Это их друг. Он и поговорит по душам, и поможет написать письмо домой, первым затянет песню, в трудную минуту развеселит доброй шуткой. И поговорит один на один с тем, кому взгрустнулось. И побеседует с новичком, если заробеет тот под первыми пулями. Должен политрук и вовремя заглянуть и на ротную кухню, и в солдатскую землянку…
Написал все это, и внезапно подумалось: а не забыл ли чего? Но разве всё упомянешь! Слишком уж спокойными, наверное, кажутся обязанности политрука в таком вот изложении. А ведь война… Война до предела обостряет характеры, чувства. И ни на секунду нельзя забыть о том, что на тебя, политрука, устремлены десятки глаз. На тебя смотрят, по тебе равняются. Слово коммуниста–политработника порой оказывалось, может быть, даже нужнее оружия и боеприпасов. До всего было дело политруку на войне… Он – политический руководитель солдат и командиров.
Из воспоминаний П.В. Логвиненко:
– Наш генерал с особым вниманием относился к политсоставу, к политработникам. Сам в прошлом комиссар, он знал, как много зависит от умелой работы политработников. Доверял, очень доверял и очень многое поручал нашему брату. Я вот думаю, что совсем не случайно множество подвигов у нас в дивизии было совершено именно политруками.
Из воспоминаний А.Л. Мухамедьярова:
– Я убежден, что Клочков как политрук рос и формировался в прекрасных условиях. Он действительно рос на глазах. Не надо думать, что прямо с момента, когда надел военную форму, стал он сразу же абсолютно готовым политработником. Вся атмосфера в дивизии помогала ему разворачивать свои способности, на которые – это уж точно! – он был так богат и которые были в нём щедро заложены всей предшествующей жизнью.
Что верно, то верно. Правы ветераны. Любил Клочков свою работу, отдавался ей целиком. Видел её высокий смысл, знал, что самый главный результат всех политруковских усилий – как воюют солдаты. Всё подчинял этому, был инициативен и остроумен, ломал шаблоны. Интереснейший на этот счет эпизод содержится в книге А. Кривицкого «Подмосковный караул». Однажды Клочков прочитал солдатам фашистские листовки, а затем провел беседу. Это по тем временам было не совсем, напишем так, привычным. Имелся особый приказ, чтобы листовки сжигать, не читая. Политрука вызвали на заседание партбюро как человека, не выполняющего инструкции. К счастью, всё закончилось благополучно. Может бить, и оттого, что пришел Клочков на заседание бюро вместе с пленным, которого только что захватил.