Валерий Осипов – Поединок. Выпуск 4 (страница 66)

…Тридцать пять лет прошло с той пасмурной осенней ночи 1939 года, когда молодой оперуполномоченный Василий Герасимов, всего второй день работавший в витебской милиции, торопясь, разыскивал в темноте улицу и дом старого учителя и одного из лучших шахматистов города Николая Николаевича Полянского.

Дежурный по милиции, положив телефонную трубку, от досады тогда даже крякнул:

– Вот те на, на какую–то дурацкую кражу картошки из сарая группу отправил – считал, что всё до утра спокойно будет, – а тут такое дело… И к кому ведь ухитрились забраться, а?! Ну ладно, Герасимов, ничего не поделаешь, езжай… То есть иди – машину группа забрала. Считай, что это твое боевое крещение… Особенно там не топчи… Успокой старика, скажи, что всё разыщем… Как ребята подъедут – сразу к тебе пошлю…

«Еще не хватало, чтобы они раньше меня прибыли, – озабоченно думал Герасимов, шлепая по невидимым лужам. – Вот обидно будет… Нет, сегодня мне должно повезти! А то и правда неплохо может получиться», – и он представил себе заметку на четвертой странице газеты: «Благодаря находчивости и смелости молодого сотрудника милиции В. Герасимова установлен и задержан опасный преступник, накануне похитивший из квартиры гражданина Полянского…»

Учитель, живший один, дверь отворил сам. Впрочем, она и не была заперта.

– Заходите, заходите, – засуетился Николай Николаевич, услышав, что Герасимов – сотрудник милиции, прибывший по его просьбе. – Не надо, не надо, голубчик, что вы, я вам и так верю, – отстранил он руку Василия, протянувшего было свое удостоверение. – Уж и не знаю, с чего начать… Сегодня вечером я давал сеанс одновременной игры. Двадцать три выиграл, две ничьих. Кстати, а вы, товарищ… – Полянский запнулся, очевидно вспоминая фамилию оперуполномоченного.

– Герасимов!.. Да просто Василий, – подсказал тот и покраснел: в милиции ему не раз объясняли, что на службе нет Вань, Юр, Миш, а есть Иваны Петровичи, Юрии Павловичи, Михаилы.

– Да, да, как же, помню, – обрадовался Николай Николаевич. – Так вот, а вы шахматами не интересуетесь? А то милости прошу, заходите.

– Спасибо, Николай Николаевич, – окончательно смутился Герасимов. – Играю немножко…

– И отлично! И отлично, голубчик! – просиял Полянский. – А чего нам, собственно, ждать? Давайте–ка сразимся с вами прямо сейчас. Заодно увидите любопытнейшие фигуры. Слоновая кость, настоящая Индия. – В десятый раз протерев стекла пенсне, старый учитель начал искать шахматы. – Ах какая досада, значит, их тоже украли! Ну, ничего, у меня есть и другие…

– Спасибо, – повторил Василий. – Но давайте я действительно зайду к вам завтра… чтобы поиграть… А сейчас, – он взглянул на часы и, вспомнив об оперативной группе, стал очень серьезным, – прошу вас сказать, что, кроме шахмат, украдено?

– Пожалуйста, пожалуйста, – согласился Полянский, – я понимаю… Значит, шахматы – раз, пишущая машинка – два, деньги – вот тут, в столе лежали… Сколько? Тысячи, по–моему, полторы, точно не помню… – Он подошел к шкафу. – Костюм. Наверное, ещё что–нибудь… Но всё это пустяки, голубчик, мне жалко другое. Вот видите, – он отколол от галстука булавку и протянул её Герасимову.

Ещё никогда Василию не доводилось видеть столь оригинальной булавки: её украшала золотая шахматная доска, усыпанная камешками–фигурками.

– Да, интересная вещица, – кивнул оперуполномоченный, возвращая булавку.

– Не то слово – интересная! – взволнованно зашагал по комнате Полянский. – Уникальная! Историческая! Особенно для меня.

– Хорошо, что её не украли, – заметил Василий. – Ведь больших денег, наверное, стоит…

– При чём здесь деньги, молодой человек, при чём здесь деньги?! – неожиданно остановился напротив него Полянский. – Вы знаете, что это такое? Нет, это не просто украшение, не просто булавка для галстука! Это подарок, это приз, врученный мне самим Мароци! Вы слышите, кем, голубчик, Гё–зой Ма–ро–ци!

Полянский сел, снова снял пенсне и, посмотрев на оперуполномоченного добрыми близорукими глазами, положил руку ему на колено:

– Этой булавке, голубчик, почти сорок лет. Да, да, маэстро вручил её мне в 1901 году…

Полянский опять вскочил и быстро заходил по комнате.

– Итак, 1901 год. Должен вам заметить, что в Швейцарии я очутился случайно. Отец, отправившийся туда по делам фирмы, где он работал, взял меня с собой, что называется, приучать к делу… Мне только что минуло девятнадцать лет. Я уже бредил шахматами и поэтому, услышав, что в Швейцарии находится знаменитый венгр Гёза Мароци, согласился ехать без колебаний…

Нет, нет, голубчик, – замахал руками Полянский, заметив, что Василий открыл было рот, – не перебивайте меня. Я должен досказать вам эту историю!.. Уже на третий день пребывания в Швейцарии мы с отцом поссорились. Ему нужно было ехать из Берна в Цюрих, а я, как вы понимаете, рвался в Монтрё, где отдыхал Мароци. Короче, я бросил всё и приехал на озеро. Однако встретиться с маэстро мне долго не удавалось: он почти никого не принимал и сам выезжал редко. Помог случай… Будучи без денег, я зарабатывал себе на жизнь тем, что играл в шахматы в одном из третьеразрядных кафе, всякий раз давая противникам фору. Как сейчас помню, подошел однажды прекрасно одетый мужчина и предложил сыграть с ним на равных. Я согласился. И выиграл. Он заметно расстроился и снова расставил фигуры. Я опять победил. Тогда он схватил меня за руку и, заявив, что покажет сегодня, как играют у нас, в России, потащил за собой. Это был отдыхавший в Швейцарии табачный фабрикант и шахматный меценат Бостанжогло…

Старый шахматист помолчал, видимо снова переживая ту давнюю встречу. Молчал и Василий. Он уже не смотрел на часы и не пытался перебивать собеседника.

– В тот же вечер, голубчик, – опять заговорил Полянский, – на вилле Бостанжогло я наконец увидел маэстро. Хозяин представил меня и заявил, что отыскал восходящую шахматную звезду. Мароци, улыбнувшись, согласился как–нибудь сыграть с этой звездой партию.

«О нет, господин Мароци, я предлагаю устроить небольшой гандикап–турнир, – шутливо, но настойчиво возразил Бостанжогло. – В самом деле, господа, обратился он к остальным гостям, – почему бы нам не воспользоваться присутствием здесь, в Монтрё, таких мастеров, как Яновский, Шлехтер, Берн и, конечно, всеми нами уважаемого господина Мароци, – поклонился Бостанжогло знаменитому венгру, – и не организовать такой турнир?» Его поддержали. Мароци, которому, видимо, просто не хотелось спорить, ответил фабриканту молчаливым поклоном. «Вот и прекрасно, господа! – воскликнул окончательно загоревшийся Бостанжогло, – назначим открытие турнира на послезавтра. А завтрашний день я посвящаю поиску достойного его приза, к которому, конечно, будет приложен ящик сигар…»

– Да, голубчик, – торжествующе посмотрел на Василия Полянский, – этот турнир состоялся! И ваш покорный слуга с большим трудом, но выиграл тогда все партии… А затем Бостанжогло вручил мне приз, который делал по его заказу один из лучших ювелиров Швейцарии. От сигар я отказался, а приз принял с гордостью.

Вот он, полюбуйтесь еще, – Полянский снова отколол от галстука булавку. – Вернее, голубчик, лишь его часть: точно такие запонки у меня сегодня украли…

Василий встрепенулся:

– Не волнуйтесь, маэс… товарищ Полянский, мы приложим все силы…

В дверь громко постучали.

– Можно? – раздался уверенный голос старшего оперуполномоченного Бугаева.

Это приехала оперативная группа. Василий машинально посмотрел на часы: ого, оказывается, он сидит уже почти два часа.

– Ну, Василий Иванович, что удалось установить? – так же громко продолжал вошедший в комнату Бугаев.

– Да вот… запонки Бостанжогло пропали, – запинаясь, пробормотал Герасимов, – то есть не Бостанжогло, они уже принадлежали Николаю Николаевичу, – окончательно запутался он.

– Стоп, стоп. Какие запонки? Неужели из–за такой мелочи нужно было звонить в милицию? И что это ещё за Бостан… тьфу, не выговоришь! – нахмурился Бугаев. – Мы в чьей квартире – Николая Николаевича Полянского? Так при чем здесь этот самый тип? Что, он у вас живет? – повернулся он к Полянскому

– Нет, нет, – энергично запротестовал тот. – Я уже рассказывал вашему молодому коллеге, что в 1901 году, в Швейцарии…

– Гражданин Полянский, – перебил Бугаев, – когда произошла кража – сегодня? Так при чем здесь 1901 год? Василий Иванович, – обратился он к Герасимову, – дайте, пожалуйста, протокол.

– Да я… не успел…

– Не успел? – поднял брови Бугаев – Ну, ну… В таком случае можете возвращаться в отдел.

– До свидания, голубчик, – подошел к Василию Полянский и затряс его руку. – Спасибо вам… А завтра непременно заходите…

– Оперуполномоченный Герасимов завтра займется другой работой, – веско произнес Бугаев, – а этим делом буду заниматься я…

…Сейчас, столько лет спустя, Василий Иванович лишь улыбнулся, вспомнив ту давнишнюю историю. А тогда ему было не до шуток: он медленно брел в отдел, ежеминутно черпая ботинками воду, и представлял себе, какой разговор ожидает его через полчаса у дежурного, а утром у начальника…

Несмотря на приглашение, к Полянскому Василий Иванович так и не пошел. Ни на следующий день, ни через неделю, ни через год. Было обидно. Во–первых, потому что он, как сотрудник милиции, столь неумело вёл себя в ту памятную ночь. Во–вторых, из–за того, что дорогие Полянскому запонки так и не были найдены. Правда, остальные вещи Бугаеву удалось обнаружить и вернуть хозяину. Он сумел напасть на след вора, оказавшегося, кстати, учеником Полянского. Но преступник, бросив всё: и машинку, и шахматы, и костюм – бежал из Витебска. Далее его следы затерялись.