Валерий Осипов – Поединок. Выпуск 4 (страница 35)

– Но я хотел напомнить о моей просьбе.

– В отношении пребывания в Сан–Хосе майора Камарго?

– Да.

– Ваш коллега все четыре дня пропьянствовал в «Гранд–отеле» с Майро Фернандесом, здешним плейбоем, и, по тем данным, которыми мы располагаем, ни с кем не встречался. Он что, приезжал в отпуск?

Исель уклонился от ответа и, крепко пожав руку полковнику Пинто, простился с ним.

ГЛАВА XVII

Перед подъездом «Гранд–отеля» стояли туристские автобусы, чей нежно–канареечный цвет плохо гармонировал с размерами аляповатых рекламных надписей, тянувшихся вдоль всего кузова. Холл гостиницы, как всегда бывает с прибытием новой партии постояльцев, заполнила пестрая шумная толпа путешественников. Носильщики, сбившись с ног, перетаскивали к лифтам багаж…

До назначенного с Клодин свидания у газетного киоска оставалось добрых сорок пять минут, поэтому капитан Прьето решил подняться наверх, на семнадцатый этаж, быстренько принять душ и сменить рубашку.

В номере ему бросился в глаза чудовищный беспорядок: одежда, вещи были раскиданы; чемодан, который они обычно держали в шкафу, раскрытый, лежал поперек кровати. «Наверное, Клодин впопыхах не стала засовывать его на место», – мелькнуло у Иселя, но, приглядевшись повнимательнее, он сообразил, что в их отсутствие в комнате кто–то вволю похозяйничал. «Ищут? Пусть их! Всё равно ничего не найдут». Контрразведчик даже не разозлился на топорную работу неизвестных злоумышленников, которые при всём при том не сумели помешать ему успешно выполнить задание полковника Монтехо. Капитан с наслаждением подставил голову, плечи под тугие прохладные струи, обдумывая, куда бы всё–таки податься сегодня. Мысль о том, что с делами покончено, что впереди ещё почти сутки, что никто и ничто больше не отнимет у них с Клодин ни минуты, привела Иселя в прекрасное расположение духа. Посвистывая, он до красноты растерся полотенцем, выбрал из висевших на вешалке рубашек любимую – в бело–синюю полоску, закатал, рукава, оставил расстегнутым ворот («Баста! Никаких галстуков. Здесь–то я могу себе это позволить».). Потом расчесал на пробор мокрые волосы, смочил лицо одеколоном и – благоухающий, радостный – вышел к лифтам.

Кнопка вызова на этаже горела зеленым кошачьим глазом. «Э! Да кто–то уже опередил меня. Видно, миленькая девчушка, которая сидит в кресле…»

– Вам вниз, сеньорита?

– Да, сеньор. Жаль, работает только этот, самый медленный лифт. Все экспрессы заняты перевозкой туристов и их багажа.

– Какая разница! Когда–нибудь ведь доедем до первого этажа, – улыбнулся капитан.

– Конечно, доедем, – мило улыбнулась в ответ девчушка. От неё веяло юностью и наивностью.

– Прошу. Нет–нет, после вас, сеньорита.

Кабина поползла вниз. Шестнадцатый. Пятнадцатый. Четырнадцатый. Тринадцатый…

Исель молчал, поглядывая, как на табло цифры медленно сменяют друг друга. Внезапно – между девятым и восьмым этажами – лифт встал. Капитан нажал на одну кнопку, на другую. Бесполезно! И в тот же момент раздался душераздирающий крик:

– Помогите! Караул! Да пометите же кто–нибудь! Отстаньте, негодяй! А–а–а–о–о–о–у–у–у! Боже мой, этот тип хочет изнасиловать меня… А–а–а! Я больше не в силах сопротивляться! Помогите–еее! – Маленькая девчушка по пояс разодрала своё платье, расцарапала лицо, шею, грудь и, продолжая кричать, кинулась на обалдевшего панамца.

– Что с вами, сеньорита? Вы совсем рехнулись? – он крепко сжал тянувшиеся к его горлу руки. – Немедленно прекратите орать!

– Мамочка! Ма–ааа–ма! Что он со мной делает!!! Ой, ой! Маньяк сексуальный! Вот тебе, вот тебе! – она больно пнула Прьето увесистой туфлей на деревянной платформе.

– Что там у вас происходит? – раздался сварливый голос из зарешеченного динамика.

– О–о–о! Скорей, ради всех святых, скорей помогите! Этот мерзавец насилует меня, – рыдала юная шантажистка.

– Сейчас разберемся, – проскрипел динамик, и лифт снова пополз вниз.

Когда двери распахнулись, капитан выпустил растрепанную, полураздетую девушку, выскочил из кабины, и – щелк! – на его запястьях оказались наручники. Два мускулистых парня в форме встали по бокам. Какой–то плюгавый репортеришко с блицем протиснулся вперед, снял несколько кадров и – только его и видели! – исчез в толпе. Два неизвестно откуда взявшихся корреспондента, увешанных фотоаппаратами и портативными магнитофонами, занялись «жертвой». Та, выставив напоказ расцарапанную грудь (лицо у нее некрасиво распухло, тушь растеклась по щекам, из рассеченной или прокушенной губы сочилась кровь), давала интервью:

– Да, сеньоры. Вот этот тип, стоило нам одним остаться в лифте, пытался мною овладеть. Его руки шарили по моему телу, он порвал платье, исцарапал меня, ударил в живот, потому что я отбивалась. Чудовище! Насильник!!! А мне ведь нет ещё шестнадцати… – она залилась слезами.

– Посторонитесь! – Полицейские повели Прьето через охающую, негодующую толпу. У выхода Исель увидел Клодин.

– Немедленно езжай к послу, – успел сказать он. – Его «мерседес» за углом.

Она кивнула, смешалась с кучкой ротозеев, высыпавших следом за «преступником» на улицу, разыскала машину и через четверть часа въезжала в ворота посольства.

Капитана Прьето отвезли в центральный полицейский участок. Там, под присмотром пожилого добродушного капрала вывернули наизнанку карманы, отобрали бумажник, часы, расческу, ремень, шнурки от ботинок и втолкнули в общую камеру. Компания, в которой оказался Исель, встретила появление чистенького, гладко выбритого, пахнущего дорогим лосьоном новичка без всякого интереса, с явным безразличием. Четверо резались в канасту, другие азартно болели, кто–то спал сном праведника, гулким храпом сотрясая низкие своды грязного, вонючего подвала. Ни один арестант не повернул головы на звон ключей и грохот кованой двери. Лишь вихлястый, с томными, подведенными глазами и ярко накрашенным ртом парень лет семнадцати вожделенно зыркнул на Иселя и отодвинулся от окна:

– Иди сюда, красавчик! Здесь воздух почище. – Горячей дрожащей рукой он коснулся локтя капитана и – вопросительно: – А как же тебя замели, дорогой?

– По глупости.

Действительно, глупая вышла история. Глупее некуда! Вот цена благодушия, расплата за то, что в гостинице позволил себе на мгновение размагнититься. И попал в ловушку! Теперь он сидит вместе с уголовниками, и неизвестно, сколько ещё придется здесь отсидеть. Споткнуться на ровном месте – идиотизм! Что же, Клодин? Удалось ли ей увидеть посла? Если да, то почему они тянут и ничего не предпринимают? Правда, прошло не больше часа. Да, да! Когда лифт спустился в холл (он хорошо это помнит), часы показывали пять минут четвертого. Значит, сейчас начало пятого. Смогут ли в посольстве связаться с шефом полиции или министром внутренних дел? А кто же та девчонка, которой удалось обвести вокруг пальца его, опытного контрразведчика? И чем всё кончится? Господи, как она орала! Будто её режут или впрямь насилуют. Надо же, такая трогательно юная, невинная на вид и – шантажистка!

Исель был взбешен, но что он мог сделать?! Оставалось – ждать. Он уселся на пол в углу камеры и задремал.

Ему снилось, что мальчишкой он бредет по маленькому аккуратному кладбищу в своем родном Эль–Реале. Полдень. Вокруг ни души. Тишина. От нагретых солнцем надгробий пышет жаром. Ему душно. Рубашка взмокла. Но он идет от могилы к могиле, что–то ищет. Ага, вот здесь похоронен его дед Амилькар Прьето. Рядом – бабушка. Чуть подальше – отец. Боже, упокой их души! Но откуда этот резкий запах свежих цветов и плесневелой сырости? Он оглядывается и видит свежую, только что выкопанную могилу. «Не подходи! Обойди стороной!» – уговаривает он себя, но его тянет, тянет почему–то к разверстой яме, усыпанной кроваво–красными цветами. Преодолевая смутный страх, он заглядывает в могилу. Там пусто: только на дне лужица зеркалом отражает глубокое синее безоблачное небо. Он с облегчением отходит от края и замечает мраморную плиту, утонувшую в цветах. Он падает на колени, разгребает лепестки, сдирает их с плиты, чтобы прочесть, что же на ней написано. Буквы проступают медленно. Имя – родное, близкое, он знает его и не верит, он кричит и плачет – неправда! неправда! – и снова видит на белом мраморе в красных, как кровь, пятнах цветов расплывчатую, смазанную надпись…

Давид Пере, посол Панамской республики в Коста–Рике, нервничал и с состраданием посматривал на сидевшую напротив него Клодин. Битых два часа он пытался дозвониться до министра иностранных дел Гонсало Фасио, и все напрасно: тот как уехал на совещание в президентский дворец, так больше и не объявлялся. Разыскать министра внутренних дел Эдгара Аррейо Кордеру тоже пока не удалось. В довершение всего выяснилось, что «потерпевшая» – пятнадцатилетняя Элена Гавидиа – приходится племянницей влиятельному депутату парламента от правой партии «Национальный союз». Дядюшка успел уже выступить в интервью на телевидении с грозным заявлением, что, дескать, он «не потерпит», и «не оставит», и «добьется», и «засадит гнусного насильника в каталажку»… А потом – час от часу не легче – вышла вечерняя «Пренса либре» с репортажем и фотографиями – как полагается! – о «нападении сексуального маньяка на бедняжку сеньориту Гавидиа». Автор репортажа не пожалел красок, чтобы показать, «какое чудовище этот сеньор Прьето, вознамерившийся в кабине лифта (!) овладеть (!!) юной, прелестной школьницей (!!!)». Пронырливому репортеру удалось раздобыть магнитофонную запись, «случайно сделанную одним из операторов гостиничными лифтами», который пожелал остаться неизвестным, но «как честный и порядочный гражданин не мог утаить документ, изобличающий насильника». Словом, дело принимало скверный оборот. На снимках – Элена в фас (крупно: растрепанные волосы, хорошо подретушированные царапины на шее, обнаженная грудь слегка замазана по велению цензуры) сквозь слезы улыбается. Подпись: «Я счастлива, что вырвалась из лап негодяя». Элена – в профиль Подпись:«Он посягал на мою невинность». Элена – в полный рост. Подпись: «Я отбивалась как могла: кулаками, ногами. Я вцепилась насильнику в волосы и выдрала бы их, если бы лифт не спустился вниз и не подоспели полицейские». Были и две фотографии Иселя: мрачное, возбужденное лицо («Вглядитесь в глаза маньяка!») и он – в наручниках («Насильнику не уйти от возмездия!») – продирается сквозь строй любопытных. Тон репортажа в «Пренса либре» и материалы, появившиеся в передачах некоторых радио–и телестанций, не оставляли никаких сомнений в том, что раздуваемый вокруг Прьето скандал был задуман заранее и разыгран как по нотам. Было ясно также, что кое–кто из коста–риканских оппозиционеров постарается придать этой истории политический оттенок, а возможно, и бросить тень на отношения между двумя республиками. Но самое главное – посол это прекрасно понимал – в расчеты организаторов провокации входило задержать как можно дольше панамского контрразведчика в Сан–Хосе и тем самым помешать успешному завершению его миссии. Всё это так… Всё это так. Но чем и как помочь капитану Прьето выпутаться из более чем деликатной ситуации? Добиться, чтобы его выпустили под залог? Ход верный и надежный, но это полумера. И вряд ли сегодня успеть. Сейчас нужно немедленно с ним повидаться и, кроме того, сразу же позаботиться об адвокате. Посол нажал кнопку и, когда помощник его вошел в кабинет, попросил того дозвониться («достаньте его хоть из–под земли») до сеньора Освальдо Берналь де ля Роко, главы коллегии защитников в столичном округе, и направить адвоката в центральный полицейский участок Сан–Хосе. Сам он вместе с сеньоритой д'Амбруаз тоже отправился туда.