Валерий Осипов – Поединок. Выпуск 4 (страница 25)

Бласко, покачиваясь, продолжал курить. Черты искаженного приступом лица постепенно смягчались, зрачки расширились, будто в них закапали атропин. Он, обжигаясь, сделал последнюю глубокую затяжку, щелчком отбросил остатки самокрутки в воду и обратился к Прьето:

– Предположим, вы тот, за кого себя выдаете, капитан.

– Порукой – мой мундир офицера Национальной гвардии и семнадцать лет безупречной службы. Разве этого недостаточно? – отчеканил панамец. (В последний день перед отъездом в Буэнос–Айрес, когда он представил начальнику план действий в Аргентине, они вместе с полковником Бартоломео Монтехо решили, что, если удастся выйти на руководство ААА, капитану не следует скрывать свое имя, как и то, что он – сотрудник контрразведки. Тем более что установить его личность с помощью ЦРУ – а аргентинские ультраправые, вне всяких сомнений, поддерживали контакты с Центральным разведывательным управлением США – было проще простого.)

– Это ещё не аргумент. Или, во всяком случае, не самый убедительный аргумент, – желчно заметил Бласко Крус.

– Вы можете навести справки.

– Некогда. И нет ни малейшего желания. Вы упоминали имя Доминго Овьедо. Что? Приходилось встречаться?

– Не просто встречаться. В шестьдесят шестом были с ним в одной школе. В Зоне канала.

– И чем же вы занимались там? – Молодой человек окончательно пришел в себя. Теперь перед Иселем снова сидел умный, цепкий, внимательный собеседник.

– Военная школа в Форт–Шермане обучает приемам «бесшумного убийства», тому, как можно выжить в джунглях, то есть многому, без чего не обойтись в зараженных партизанами районах. Мы с Доминго, как и другие офицеры специальных войск, занимались ориентированием на местности, преодолением тропических зарослей, водных преград и непроходимых болот. Учились есть сырыми рыбу, птиц, тапиров, оцелотов, муравьев – они, правда, больше годятся вместо специй… А вот кузнечики – настоящий деликатес!

– Ну, ладно. Хватит пережевывать старое. Это всё известно. После школы вы виделись с Доминго Овьедо?

– Да, конечно. В шестьдесят седьмом… И потом – в шестьдесят девятом. Он приезжал в Бальбоа–Хайтс и заглядывал ко мне в Сьюдад–де–Панама. Уже в капитанском чине. Овьедо…

–Дрянной человечишко! Спесив, амбициозен, глуп, – отрезал Бласко Крус. – К тому же с запятнанной репутацией.

– Что вы?! Доминго блистательный офицер.

– Не тратьте энергию даром, Прьето, – вам всё равно не переубедить меня.

– Но он столь успешно начинал свою карьеру и, если бы не прискорбный случай, наверняка достиг бы больших высот.

– Кто поспешно карабкается наверх, рискует сорваться и свернуть себе шею.

– Так–то оно так. И все же в вашей организации Овьедо, насколько мне известно, не на последних ролях?

– Правильнее сказать – не на самых последних. Держим его как бывшего военного: мало у нас людей, прошедших армейскую выучку. И опыт его в диверсионных делах нужен. А вообще–то не боец он. Этот ловкач–парвеню ищет, что поспокойнее, повыгоднее – занимается налаживанием связей с организациями, родственными «Трем А» по духу. Поехал за опытом в Италию. Ну, капитан, так чего же ждут ваши «честные, преданные отчизне офицеры» от «Антикоммунистического Альянса Аргентины»?

Исель, убаюканный пасторальным пейзажем и размеренной речью Бласко Круса, успокоенный улыбкой, которая выползла и застыла на потрескавшихся губах аргентинского фашиста, не расслышал его вопрос. Или сделал вид, что не расслышал.

– Что вы молчите? Я вас спрашиваю. Не можем же мы весь день торчать у этой лужи?! – в голосе молодого человека прозвучало недовольство.

– Вы о чём? Ах да, да. Мы нуждаемся в вашей помощи. Есть ли возможность направить в Панаму человека, чтобы он на месте поспособствовал формированию из надежных людей вооруженных групп по образу и подобию «Трех А»? Познакомил бы нас с вашими методами. Проинструктировал по вопросам конспирации, стратегии и тактики. Ваш опыт ведения тотальной борьбы против красных очень важен. Понимаете?

– Не очень–то вы у себя в Панаме разворотливы, – задумчиво и чуточку покровительственно проговорил Бласко Крус, – с такими черепашьими темпами вам и до второго пришествия не дождаться успеха.

– Поэтому нам и нужна помощь. Поэтому я здесь.

– Все бы ничего, да в ближайшее время мы никого к вам послать не сможем. Рядового члена – что проку? А из руководства в Байресе только я. Остальные разъехались по провинциям. У самих дел по горло, – он провел ребром ладони по тощей своей шее. – Да уж потерпите, попозже что–нибудь придумаем. Что вы скажете на это?

– Жаль, очень жаль. Я прямо не знаю… Мы так надеялись, так рассчитывали на вас.

– Рассчитывать надо только на себя и не бояться грязной работы, не бояться запачкаться кровью… А вам, я вижу, хотелось бы перейти вброд реку, не замочив ног? Такого не бывает. Вы же не Христос! – Настроение у Бласко Круса менялось, как погода на взморье, становилось все более тревожным и агрессивным. – Дьосдадо! Дьосдадо!!! Чико! – закричал он, рывком поднимаясь с травы. – Где вы, чёрт бы вас побрал совсем?!

Капитан Прьето тоже встал. Из–за кустов до их слуха донеслись звуки возни, рычание, топот, и на лужайку – к поросшему камышом и кувшинками тихому озерцу – выскочил дымчатый дог. Гигантскими прыжками он мчался к хозяину, волоча за собой тяжело дышавшего Сумаррагу.

– Ты что, болван, не догадался спустить пса с поводка? Так и выгуливал, мерзавец?

Дьосдадо, взмокший, перепачканный, взъерошенный, оцепенел, очумело таращась на разошедшегося патрона. А тот, срывая долго копившуюся злость и досаду на собственную унизительную слабость, свидетелем которой во время припадка стал посторонний и неприятный ему человек, срываясь на визг, кричал:

– Немедленно снять ошейник! Так. И в воду! Будешь купать Чико! И чтобы запомнил, сукин сын: собаку выгуливать надо, а не по пыли таскать…

– Но, сеньор, – заартачился Дьосдадо, – не могу же я прямо в костюме. У меня нет ничего с собой.

– Молчать! Никаких «но»! Полезай в воду, тебе говорят!

Дог бросился в озеро и, отфыркиваясь, поплыл. За ним бухнулся Сумаррага. Он неловко барахтался – мешала одежда и водоросли – и жалобно звал:

– Чико, Чико, вернись!

– А если бедняга пойдет ко дну? – рассмеялся капитан Прьето.

– Тот, кому на роду написано быть повешенным, не утонет, – без улыбки отозвался Бласко Крус. – За купание я ему заплачу. Ради денег этот подонок и в дерьме будет плавать.

– Возвращаясь к нашему разговору, мне бы хотелось заручиться, ну, если хотите, обещанием, что вы не оставите мою просьбу без внимания.

– Я должен всё обдумать и согласовать с моими коллегами. Будем поддерживать связь. Координаты передадите Сумарраге – он доставит вас в гостиницу. Целым и невредимым. Ха–ха–ха! – развеселился вожак «Трех А». – Мне было приятно познакомиться, капитан Прьето Вы как будто бы – человек дела. Одним словом, очень рад. И польщен.

Бласко Крус поклонился. Это был такой церемонный поклон, каким в наши дни обмениваются разве что на сцене, да и то артисты провинциальных театров, насмотревшиеся старых фильмов.

ГЛАВА IX

До отправления самолета в Сьюдад–де–Панама оставалась уйма времени – шесть с половиной часов. Более чем достаточно! Чтобы не торопясь уложить вещи, собраться с мыслями, привести в порядок впечатления и ощущения последних дней.

В люксе гостиницы «Эспланада», поджидая своих друзей (Глория и Фрэнк обещали проводить капитана в аэропорт), Прьето методично вышагивал по громадному номеру.

Вспомнилась встреча с Бласко Крусом. Мм–да! Вся эта затея с поездкой в Буэнос–Айрес на поверку оказалась пшиком. Разработанная с таким тщанием, изящно выстроенная и, казалось бы, вполне убедительная концепция об участии ААА в заговоре против центральноамериканских республик рассыпалась прямо на глазах.

«Значит, я попусту старался. Бессмысленно было тратить время и деньги на вояж в Аргентину. Думай, парень, думай! Где твои хваленые сообразительность и находчивость, которые высоко ценит в тебе начальство? Неужели в обломках тобою же предложенного плана не осталось ничего стоящего? Возьми себя в руки! Думай!»

Исель снова принялся мерить шагами гостиную.

«Стоп! – он резко остановился посреди комнаты. – Надо идти от окончательного результата. Отрицательный итог – не всегда ещё полный крах. «Антикоммунистический Альянс Аргентины» – это очевидно! – не имеет ни малейшего отношения к «Делу о бананах». Скорее всего, отсюда никакого «инструктора» к заговорщикам посылать не собирались. «У самих дел по горло» – так ведь говорил Крус? А главное, во всём поведении припадочного фашиста, в его словах, хотя он маскировал это умело своим безразлично–надменным тоном, проскользнуло удивление, что из далекой Панамы к «Трем А» обращаются за помощью. И Сумаррага. Что же сказал несчастный купальщик собаки, когда увез хозяина домой и вернулся ко мне в гостиницу, чтобы взять мои панамские «координаты»? Да, вот что: «Патрон был в прекрасном расположении духа. С ним такое редко случается. Трепал всю дорогу дога за холку. Шутил. Дал мне тысячу песо. Признался, что чрезвычайно доволен встречей с вами, сеньор. Что ему, как и всем членам организации, лестно международное признание «Альянса». Ведь это первый контакт «Трех А», уж я–то точно знаю, первый настоящий контакт с представителем единомышленников из другой страны Латинской Америки, если, конечно, не считать чилийскую «Патриа и либертад»… Таким образом, возможность вмешательства аргентинских ультраправых в политическую жизнь Панамы, Гондураса и Коста–Рики, по крайней мере на ближайшие месяц–два, можно смело сбросить со счетов. А значит, и разгадку таинственных ААА, которые упоминались в послании мистеру Уэстли от ЦРУ, следует искать в другом месте. Ну, а то, что я ввел полковника в заблуждение и – вольно или невольно – направил расследование по ложному пути? Пусть сам решает, как поступить со мной. Я виноват и отвечу за это»…