Валерий Осипов – Поединок. Выпуск 4 (страница 19)
Исель понял, что ему лучше не скрывать, кто он такой, – иначе от девицы действительно ничего не добьешься.
– Капитан контрразведки Национальной гвардии Прьето. Придется вам рассказать всё о вашем приятеле. О Фредди,
– Чего теперь о нём рассказывать! Убит человек…
– Вы переписывались с ним?
– Да, письма я от него получала. Нечасто, правда. Ко дню ангела, к рождеству да на пасху.
– Сохранились они?
– Конечно. Они дороги мне. Мы же собирались обвенчаться к Новому году. Я бы подзаработала к этому времени. Да и ему подвернулось выгодное дельце…
– Какое?
– Этого я не знаю.
– Покажите письма.
– Сейчас, капитан. Секундочку.
В жестяной коробке из–под печенья покоились перевязанные розовой ленточкой письма и открытки. Послания Фредди были немногословны. Приветы. Туманные намеки на преуспевание в жизни. Корявые признания в любви и неуклюжие нежности.
Из фирменного конверта с эмблемой банановой компании «Чирики лэнд» контрразведчик извлек цветную фотографию. На ней – группа джентльменов в белых смокингах, при бабочках. Явно американцы. Они развалились, блаженно улыбаясь, в плетеных креслах. Во втором ряду – почтительным полукольцом – выстроились люди, одетые попроще. Крайний слева отмечен крестиком («Вот он – мой Фредди!» – всхлипнула Ксиомара), крестиком отмечен и пожилой господин в самом центре белых смокингов. «Мистер Уэстли» – накарябано рукой убитого барбадосца. Эта же фамилия, с добавлением титула (вице–президент «Чирики лэнд»), стояла под поздравлением на рождественской открытке, адресованной «уважаемому мистеру Ф. Стрэнду». Подобные стереотипные поздравления вручаются к праздникам всем служащим крупных фирм. Тем не менее хвастливый Фредди не преминул переслать открытку невесте и ещё приписал: «Гляди, как меня ценит шеф. Шутка сказать – я теперь правая рука начальника охранного отряда компании».
Провожая капитана Прьето до дверей, Ксиомара, взбудораженная воспоминаниями, вновь прослезилась:
– Виновата я перед Фредди. Обещала бросить это занятие, да очень хотелось подкопить денег побольше к свадьбе… – И без всякого перехода: – А вы заглядывайте ко мне, капитан. Не пожалеете.
– Ладно, ладно! Учти, Ксиомара, о том, что у тебя побывали из контрразведки, никому ни слова. Придержи язык за зубами…
– Да что вы! Как можно? И без того неприятностей хватает.
«Джип», предоставленный в распоряжение столичного офицера начальником местного отдела контрразведки, стоял там, где его бросил Исель. Он не очень хорошо ориентировался в городе и, направляясь на встречу с майором Бенавидесом, минут сорок колесил по улицам и переулкам Колона.
– Признаться, я уже не надеялся увидеть вас сегодня, капитан. Пора обедать. Составите мне компанию? Рядом есть славный ресторанчик. – Ансельмо Бенавидес был приветлив и радушен. Рассеченные шрамом губы добро улыбались.
– Охотно. Я здорово проголодался. Но сперва дайте–ка мне ещё раз взглянуть на записку, найденную у Фредди.
Майор открыл сейф, порылся в нём и достал непромокаемый пластиковый пакет, обнаруженный в подкладке пиджака убитого, когда полицейские сдавали труп в морг. Квадрат плотной бумаги лег на письменный стол. Всего несколько строк, отпечатанных на машинке по–английски. Ни даты. Ни обращения. Ни подписи.
ГЛАВА II
В ночь на понедельник 20 мая Иселя Прьето разбудил телефонный звонок.
– Говорит дежурный по департаменту Хе–дос лейтенант Эрмес Арнульфо Пуэбла. Вам надлежит немедленно прибыть к полковнику.
Прьето взглянул на часы: стрелки показывали ровно три. Рановато начиналась рабочая неделя.
– Лейтенант, что–нибудь чрезвычайное?
– Узнаете у шефа. Машину прислать?
– Благодарю. Доберусь на своей.
Полковник Бартоломео Монтехо, начальник Хе–дос (департамента контрразведки панамской Национальной гвардии), молча кивнул, когда Исель доложил о прибытии, протянул бланк телефонограммы:
– Прочтите. Полчаса назад получили из Колона. Да сядьте же, наконец.
СРОЧНО СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.
ПОЛКОВНИКУ МОНТЕХО.
ВЧЕРА, В ВОСКРЕСЕНЬЕ, В ПРИГОРОДЕ КОЛОНА В СЛУЧАЙНОИ ДРАКЕ УБИТ НЕКИЙ ФРЕДДИ, ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО – СЛУЖАЩИЙ «ЧИРИКИ ЛЭНД». В ПОДКЛАДКЕ ПИДЖАКА УБИТОГО ОБНАРУЖЕНО ПИСЬМО НА АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ ПЕРЕВОД ТЕКСТА СЛЕДУЕТ НИЖЕ:
«ПЕРЕДАЙТЕ ГОСТЯМ: БОЛЬШАЯ ОХОТА В ПАНАМЕ, КОСТА–РИКЕ И ГОНДУРАСЕ НАЧНЕТСЯ В БЛИЖАИШЕЕ ВРЕМЯ ДЛЯ ВАС СООБЩАЕМ – ОПЫТНЫЕ ЕГЕРЯ НАНЯТЫ В ШТАТАХ И ЕВРОПЕ. ПОЛУЧЕННЫЙ ОТ ВАС ОТЧЕТ О ПОПЫТКАХ СОЗДАНИЯ ОХОТНИЧЬЕГО КЛУБА ОБЕСКУРАЖИВАЕТ: СКОЛЬКО МОЖНО ТЯНУТЬ С ЭТИМ? В КОНЦЕ МАЯ, НАЧАЛЕ ИЮНЯ СЮДА ВЫЕЗЖАЕТ ИНСТРУКТОР ИЗ ААА».
ЖДЕМ ВАШИХ УКАЗАНИЙ. МАЙОР АНСЕЛЬМО БЕНАВИДЕС.
Исель дважды прочел телефонограмму. Отложил её в сторону. Полковник прихлопнул листок ладонью:
– Ваши соображения, капитан?
О какой «большой охоте» шла речь в перехваченном послании, догадаться было несложно. Особенно им – офицерам контрразведки, прошедшим, как и все военные, обязательную выучку в диверсионно–десантной школе американского Форт–Шермана, в Зоне канала. Из них тоже хотели сделать «егерей». Для травли всех, кто неугоден хозяевам «Чирики лэнд» и других монополий. Да, догадаться, о чём шла речь, не составляло особого груда. Поэтому Исель ответил коротко:
– Очередной заговор. И, судя по всему, связанный с бананами.
– Верно! Простить не могут, что наши три республики повысили налог на экспорт бананов. Похоже, что эти «охотнички» замышляют свержение правительств. В общем, дело серьезное. Надо его распутывать. Срочно выезжайте в Колон ближайшим поездом. Постарайтесь на месте разобраться в этой темной истории с… Как его?
– Фредди.
– Да, с Фредди. Действуйте по своему усмотрению.
– Прошу прощения, как вы думаете, господин полковник, что означают три А в письме?
– Уж, разумеется, не Американскую Автомобильную Ассоциацию шоферов–любителей.
– Но террористическая организация «Три А» орудует в Аргентине, а не в Центральной Америке…
– Этим вам тоже предстоит заняться. Так же, как и выяснением, кто такие «гости». Ясно?
– Так точно.
Разговор с шефом пришел на память капитану Прьето в самолете, когда он, завершив в Колоне все свои дела, вылетел в город Давид, административный центр провинции Чирики. Вспомнилась ему и беседа с майором Ансельмо Бенавидесом в тихом ресторанчике с громким названием «Васко Нуньес де Бальбоа». За обедом тог сообщил ему, что в воскресенье, часов за семь до убийства, Фредди видели с Гарри Гольдманом, сотрудником резидентуры ЦРУ в Зоне. Скорее всего, Гарри и передал барбадосцу тайное послание в пластиковом пакете.
В Давиде прямо с аэродрома капитан проехал на вокзал и взял билет до Пуэрто–Армуэльеса, столицы бананового королевства янки – «Чирики лэнд». В сумерки, когда поезд добрался до места назначения, Исель, не смыкавший глаз вторые сутки, снял номер в лучшей гостинице города на имя сеньора Фаусто Гомеса и завалился спать.
Ранним утром – не было ещё и пяти – он отправился пешком в Сильвер–сити, как называли квартал служащих компании «Чирики лэнд». Служащих второго сорта – панамцев.
Главная улица, повторяя очертания побережья, тянулась к порту. Справа – дома. Слева – океан. Дома деревянные, крепкие, двухэтажные, под цинковыми крышами. Но скучные, стандартные, словно спичечные коробки.
Сверив номер нужного дома по адресу, списанному у Ксиомары с рождественской открытки, Исель поправит кобуру под мышкой и зашел в нужный ему подъезд. Замер, прислушался – тишина. Осторожно, чтобы не скрипнули деревянные ступеньки, поднялся на второй этаж. Снова прислушался. В квартире справа заплакал ребенок. Капитан попробовал один из ключей, найденных у покойного барбадосца. Повезло! – тот самый. Притворив за собой дверь, Прьето прислонился к косяку и с минуту стоял не шевелясь. Потом вынул из кобуры кольт и, мягко ступая, пересек гостиную. Вгляделся в темноту крохотной спальни. Никого! Сунул пистолет в карман, чуть–чуть отодвинул в сторону тяжелую, пропахшую пылью штору, осмотрелся.
Высокий пружинный матрац на ножках, застеленный махровым застиранным покрывалом. Рядом – стул и недопитая бутылка ямайского рома на нем. Створки стенного шкафа распахнуты: костюмная пара, линялые джинсы, рубашки, носки; на верхней полке – немного белья.
Капитан перевернул квартиру вверх дном. Ничего заслуживающего внимания. Напоследок заглянул в тесную обшарпанную кухоньку.
Звякнул, зазвонил раздраженно телефон в гостиной («Ищут Фредди? Забеспокоились. Наверное, вчера ещё ждали его из Колона…») Неловко повернувшись, Исель зацепил локтем стоявшую на подоконнике квадратную фаянсовую банку, в каких хозяйки держат соль, крупы или разные специи. Она глухо грохнулась об пол и разлетелась на куски. («Проклятье! Как бы не всполошить соседей».) Впрочем, на случай подобных неожиданностей контрразведчик прихватил с собой удостоверение сотрудника частного сыскного агентства. Если потребуется, можно объяснить, что, дескать, по поручению убитой горем невесты барбадосца, он – детектив Фаусто Гомес – расследует обстоятельства гибели мистера Стрэнда. Однако объясняться ни с кем не пришлось.
Дом постепенно пробуждался, полнился невнятными звуками. Звон разбившейся банки потонул в этом шуме. Исель нагнулся: среди черепков валялась туго свернутая пачка бумаг, обтянутая резинкой, – ежемесячные банковские уведомления о состоянии лицевого счета Фредерика Гарольда Стрэнда. Сбережения скромного служащего «Чирики лэнд» росли регулярно, но помалу. А в апреле – скачок. К ранее накопленной тысяче долларов сразу добавилась ещё одна. («За выгодное дельце», которое поминала простодушная Ксиомара?») На обороте апрельского извещения из банка безграмотным почерком Фредди – огрызками слов, впопыхах выведено: «17 в дес. нужно встр. гос. сэра Уэстли сеньоров Ауг. Менд. и Пе. Лар.».