Валерий Осипов – О чём шепчет ветер. Сборник рассказов (страница 3)
Верья- Патяй сидела на высоком берегу реки Рав, которая извилистой дорогой уходила на восток к булгарам. В белом платье с красным поясом и венком из полевых фиалок в волосах она была прекрасна. Нишки-Пас, её возлюбленный, стоял чуть в стороне. Всматриваясь в далёкий южный горизонт, над которым собирались угрюмые клочковатые тучи.
– Завтра я уеду. Нас ждёт великое будущее, все эрзя будут объединены, мы станем сильнейшем государством от предгорий Яика до вепсов и саамов! – Нишки-Пас с восторженной дрожью в голосе развернулся к Верья-Патяй.
Она посмотрела на него вдумчиво.
– Ты едешь, со всеми братьями? Это не опасно?
– Конечно, опасно! Но он обещал не трогать нас, и дать нам все привилегии. Мы беспрепятственно пройдём до границ улуса Джучи, встретимся с ним.
Нишки улыбнулся, видя ее встревоженность:
– Не переживай, я получил от него грамоту, он обещает нам великие блага, а ты знаешь, что нет большей радости для меня, чем объединить весь наш род! Осталось сделать всего несколько шагов. Отец не дождался всего три века до этого памятного дня.
– Нишки, чует моё сердце, что спешишь ты, но делай как знаешь, ты мудрый правитель, а что говорит сестра?
– Ним? Ее дело заниматься детьми, и не лезть в государственные вопросы.
– Как знаешь.
– Пойми, потомок великого Темучина, предводителя монголов, слова на ветер не бросает, все будет хорошо.
С этими словами Нишки обнял жену, не обращая внимания на слёзы, катящиеся по ее щекам. Солнце пряталось за горизонт, лишая разрозненные земли эрзя тепла. Нишки горящим взором провожал светило на покой.
С наступлением сундерькова (ноября) Нишки так и не вернулся, вероятно, остался вместе с братьями ждать весны.
Верья-Патяй каждый день выходила на берег реки и по долгу смотрела на южный горизонт, словно силясь разглядеть там радостное, волевое лицо Нишки, гордо скачущего на лихом рысаке с верительной грамотой и поддержкой его нового друга.
Шли дни. Зима так и не хотела наступать в этом году. Дожди сменялись оттепелями. Погода всё никак не могла решить, каким же путём ей следует пойти.
Приехал Важдяй, инязор северных земель эрзя.
– Верья, здравствуй! Я слышал, что Нишки уехал в улус, зря он не взял нас с собой, это опасная дорога, и никто не знает, что может задумать наследник Джучи.
– Важдяй, я думаю он знает, что делает, но чует моё сердце, что-то надвигается, – сказала Верья-Патяй часто моргая.
– Весь мир сейчас на распутье: в пр,0едгорьях Яика много отшельников, зима тёплая, по Ратору ладьи ходят до сих пор, многие бывали в Хвалыни, не спокойно там.
– Ты думаешь, Бату может обмануть?
– Верья, я не знаю ничего, но мне немного не по себе, что-то гонит людей с юго-востока на север. Люди двигаются туда, где холоднее, вовсе не от радости.
Сердце Верья-Патяй вопреки тёплой зиме всё больше и больше замерзало, что-то подсказывало ей, что вряд ли она еще когда-либо услышит голос Нишки. И не только его одного.
В тёплый и не характерный даволков (февраль), почти бесснежный с дождями вместо метелей, пошли слухи, что год выдастся неурожайным. Мало снега, мало зерна, а если лето будет сухим, тогда жди беды. Но беда пришла раньше. От соседних буртасов, что жили южнее булгар, пришли вести: идёт большая беда, огромное войско хана движется на эрзянский край.
Пали кипчаки, у славян с их бесконечными междоусобицами поддержки было не снискать. Важдяй предпринял попытки встретиться с Назаром-Пасом, предводителем мокшан, чтобы объединить войска и дать решительный отпор надвигающемуся войску Батыя. Однако, мокша ответили отказом, сославшись на отдельное соглашение с Батыем о мирном проходе его войска.
Время убегало. И никто не мог сказать, чем всё закончиться, но, когда пали первые отряды на территориях эрзя стало понятно, что Батый прокатится на безжалостном и голодном скакуне через все земли эрзя. Особенно стало страшно, когда дошли слухи о его беспощадном юртчи, который с особой жестокостью расправлялся с не покорявшимися племенами.
Панжиков (май). Сладкий запах расцветающих деревьев и молодой травы и побегов пьянил. Огромное войско Батыя встало ночлег на левом берегу Рав. Верья-Патяй пришла последний раз взглянуть на великую реку, чтобы с рассветом отбыть в сторону Руси, потому что противостоять хану было невозможно.
Раздался стук копыт. Верья вздрогнула. Кто-то ехал по высокому берегу к ней.
Сфероконический шлем, лисий хвост на плечах. Явный отличительный признак высокого происхождения, почти как у кипчаков.
– Ты здесь? Я так и знал! – прозвучал голос Нишки-Паса.
Верья вздрогнула. Таким родным и одновременно чужим показался ей голос того, кого она так ждала последний год.
– Нишки, ты вернулся? – дрожащим голосом произнесла она, выбегая ему на встречу.
Он спешился, сделал несколько крупных шагов и обнял её за талию. Притянул к себе. Прижался губами к губам.
Верья поцеловала его. От него пахло потом, лошадьми, бараньим салом. Он был заросшим и суровым.
– Как я и обещал, Бату не подвёл! Теперь нам покорятся все эрзя, от Яика до саамов.
– Нишки, но ты напал сам на свой народ? Разве этого хотел ты, когда мечтал о славе правителя? – спросила Верья.
– Вышло даже лучше, я могу теперь распоряжаться судьбами десятков тысяч людей, могу карать, могу повелевать. Скоро падут мокшане, удмурты, русь, нам не будет равных! – рассмеялся он.
В глазах отразилась последняя нотка зари, красной каплей скатившись в глубину души.
– Нишки, мне страшно, стоит ли это таких жертв?
– Жертв? Конечно, это как дар Богам, как жертва для нашего светлого будущего? Ты со мной? – Спросил он, снова сжимая её в объятиях.
– Я… Мне нужно подумать, – попыталась отстраниться Верья.
– Думать?? Я уже всё придумал, пошли. – сказал он, беря ее за руку и разворачиваясь с лошади. – Мы едем в стан, завтра здесь будет жарко.
– Верья, ты здесь? – раздался голос Важдяя.
– Важдяй, беги! – закричала Верья увидев друга, что спускался к ним.
Нишки оттолкнул Верья и выхватил изогнутый палаш, не собираясь разговаривать с незнакомцем.
Заговорил Важдяй:
– Здравствуй, Нишки, лютый юртчи Батыя, много ты погубил наших братьев ради своего безумного плана и жажды власти.
– И тебя погублю, безродный, – закричал Нишки и замахнулся палашом стремительно сокращая дистанцию.
Важдяй выхватил свой клинок и раздался звон. Лезвие в лезвие. Диагональный взмах в диагональ. Беспощадно круша противника Нишки, смеялся. Как смеялся сотни раз, разрушая всё на своём победном возвращении домой.
Ударил колко и стремительно вперёд, Нишки пропоров Важдяю кафтан на груди. Важдяй отклонился назад, почти распластавшись в воздухе и пнул ногой в эфес палаша Нишки. Тот не удержал клинок в руке и оружие, взвившись, смертельного дугой в воздухе полетело на землю, на молодую зелёную траву. Нишки прыгнул вперёд, норовя сбить Важдяя с ног, но тот ударил наотмашь. Острое лезвие эрзянского клинка пробило корпус Нишки-Паса насквозь.
Не родившийся крик повис в воздухе, подхваченный ветрами над великой рекой Рав.
Аштемков выдался на редкость жарким. А знойное лето тысяча двести тридцать шестого года от рождества некоего мальчика, сына Иосифа из Назарета ознаменовалось пожарами и нашествием хана Батыя на всю территорию юга Евразии.
НЕ ГОТСКАЯ ИСТОРИЯ
– Да, чтоб тебя!!! – заорал я, выкручивая руль резко вправо. Машина круто вильнула и уверенно протаранила пожарный гидрант, услужливо ожидавший зазевавшегося «водилу» на краю проезжей части. Гидрант полетел на тротуар, а фонтан воды в лучших традициях голливудских фильмов взвился свободно в высь, претендуя на место под солнцем наряду с небоскрёбами пятой авеню. Но куда уж там ему, маловат будет.
Выскочив из Доджа и, хлопнув дверью, я разразился чередой проклятий в адрес прелестной рыжеволосой особы на красном Шевроле Камарро, что строила мне глазки два перекрёстка назад и, по вине которой, я умудрился покорёжить машину.
Вторник. Нью Йорк. Прекрасное начало недели и неожиданный поворот не туда. Гидрант выдал последний столб воды и замер, наблюдая как она, вода, падает с высоты третьего этажа на серый асфальт.
– Нормально она тебя сделала, ахаха, – раздалось за моей спиной, – бродяга заливался смехом, сидя на картонке возле входа в торговый центр, – не хлопай ушами, неудачник!
– Эй, прикрой свой рот лучше, – я зло отмахнулся от него.
Подъехал экипаж из полицейских. Повреждений сильных не было, чуть помятый бампер. Для страховой это сущие пустяки, поэтому решение вопроса о дальнейшем движении заняло чуть более часа.
Раздался звонок на мобильный. Звонил Марк Чиповски, мой юрист и партнёр по бизнесу.
– Да, Марк, – ответил я, – уже скоро буду, попал тут в передрягу.
– Джон, твою мать, скоро это когда? Ты уже опоздал на сорок минут, ты где? Тут очередь из страждущих до находки.
– На углу пятой авеню уже, – обнадёжил я.
– Уже!! На углу с какой из сорока девяти улиц? Что там у тебя? Тебе до меня еще минут тридцать ехать, а с учётом трафика и того дольше, ты же понимаешь, что вопрос важный…
– Да, влетел в гидрант, сейчас выезжаю. Рыжая мадемуазель подрезала меня немного, – я перебил Марка на половине фразы и, прыгнув в машину, продолжил движение в сторону Публичной Библиотеки.
– Марк, извини, так вышло! Еду. Так что там Кессиди? Дали разрешение?