Валерий Осипов – Апрель (страница 19)
— Доброе утро, Александр Ильич.
— Доброе утро, господин ротмистр.
— Удивлены отсутствием прокурора?
— Я разучился удивляться.
— Так быстро?
— Какое сегодня число?
— Одиннадцатое марта.
— А предыдущий допрос был…
— …пятого марта. Соскучились?
— Я не мог понять, чем был вызван этот перерыв.
— Э, Александр Ильич, разве тут кто-нибудь что-нибудь поймет! Хаос!
— И все-таки это было странно…
— Вы же разучились удивляться?
— Это не удивление. Вы так торопили меня на предыдущих допросах, и вдруг…
— А может быть, мы решили немного схитрить, а? Чтобы вам хотелось давать показания, а мы вас в это время ни о чём не спрашиваем. Смешно-с, не правда ли? Ха-ха-ха…
— Сегодня я, кажется, снова научусь удивляться.
— Вот и прекрасно!
— Вы так откровенны…
— Александр Ильич, дорогой вы мой! Да ведь разве я не человек? Разве слабости-то человеческие мне присущи быть не могут? Это ведь только служба, мундир голубой, а так… Э-э, да что там говорить!
— Я вас понимаю.
— Вот это самое главное: чтобы мы понимали друг друга…
— Господин ротмистр, так чем же был вызван перерыв?
— Ах, Александр Ильич, не старайтесь перехитрить меня. Я стреляный воробей…
— Мы же условились быть откровенными друг с другом.
— Да, пожалуй, вы правы… Ну что же, я отвечу. Есть новости…
— Какие?
— Арестован Говорухин.
— Говорухин? Но ведь он же…
— Что-что?
— Нет, ничего.
— Вы что-то хотели сказать о Говорухине, а?
— Вам показалось.
— Может быть, может быть… Александр Ильич, простите, не Говорухин арестован, а Шевырев!
— Вот как?
— Конечно, Шевырев. Я совершенно перепутал. Очень схожие фамилии.
— Да, схожие…
— Шевыревым мы сейчас с вами и займемся, пока нам никто не мешает.
— Почему же Шевыревым? Можно и Говорухиным заняться.
— Хм… Ну, пожалуйста, можно и Говорухиным. Только, Александр Ильич, я вас очень попрошу — все сразу начистоту, как на духу, а?
— Конечно, конечно.
— Вот эта самая Шмидова… Как ее звать-то, что-то я подзабыл.
— Раиса.
— Да, да, Раиса! Совершенно правильно. Она что же, в интимной связи была с Говорухиным или как?
— Этого я знать не могу.
— Ну как же, Александр Ильич? Близкие друзья были, и не знаете?
— Об интимных связях даже близкие друзья не всегда друг другу рассказывают.
— Это верно… Значит, Шмидова была, по-вашему, просто соседкой Говорухина по квартире?
— Скорее всего, именно так.
— А вы часто бывали у них на квартире?
— Да, довольно часто.
— И ничего такого, «соответствующего», не замечали?
— Нет, не замечал.
— А когда последний раз видели Говорухина?
— Дней за десять до моего ареста.
— А Шмидову?
— В день ареста.
— Где?
— Она приходила ко мне.
— А почему вы не отдали ей письмо, которое было адресовано ей и которое нашли у вас при обыске?
— Забыл.
— А если честно?
— Действительно забыл. В этот день, как вы сами понимаете, было не до любовных посланий.
— Значит, Шмидова все-таки была в связи с Говорухиным?
— Я этого не утверждаю.
— А как к вам попало это письмо на имя Шмидовой?