Валерий Осадчук – Сказки и рассказы дедушки Валеры (страница 4)
Обрадовался Федяша, покатился колобком из кабинета папы в кабинет свой, еле в дверях тело своё пухленькое протискивает. На ходу представляет, как вручит папе сконструированное Чудо дивное, как посыпятся на него рублики волшебные, как взлетит его карьера, как взберётся он на вершину папиной фирмы и как… Но не успел он дофантазировать, как оказался в кабинетике он собственном, и стал он руками водить, то есть руководить отделом. Созвал он сотрудников и повелел им к утру сконструировать Чудо дивное, чтоб ни в сказке сказать, ни пером описать.
Кинулись инженеры повеление высшее исполнять, а Федяша погрузил тело своё пухлое в «мерин» золотой да поскакал что есть мочи в кабаки и клубы в ночь. Долго ли, скоро ли, но всю ночь трудился отдел над заказом «повелителя», и к утру Чудо дивное было на бумаге готово. И Федяша не тратил время впустую: пару девиц он сменил, кабаки и клубы посетил и к назначенному сроку в кабинет свой прикатил.
– Гой-еси вы, добры молодцы, – завопил «повелитель», то бишь руководитель, – а несите-ка мне Чудо дивное, да поскорей, дармоеды и бездельники!
Принесли добры молодцы лист бумаги, а на ней какие-то квадратики, линеечки, колечки, клеточки. Вертел Федяша и так и сяк, и к глазу приблизит, и к уху прижмёт, только понюхать не решился, спросил лишь:
– Всё тут?
– Всё, всё, – поспешили заверить «повелителя», то есть руководителя, добры молодцы.
Схватил Федяша свиток бесценный и поле… покатился со своего кабинета, еле протискивая тело пухлое, в кабинет другого «повелителя», то есть папаши.
– Вот, – радостно сообщил Федяша, – готово!
– Ну-ка, давай посмотрим, на что способен сын мой. – И стал «повелитель» крепить сей свиток на стенд для просмотра чертежей. И наклонится, и подойдёт, и со сторонки приглядится. – А ведь и правда, Чудо дивное! И в сказке не сказать, и пером не описать! Вот удивятся мои товарищи заказчики и конкуренты. Ну, сын, ублажил старика, – похлопал он сына по плечу и молвил: – Скоро придут заказчики и ты будешь докладывать перспективу этого проекта. Иди готовься, я позову.
И покатился снова мо́лодец Федяша в свой кабинет.
– Ильюша, – позвал он своего товарища, возглавлявшего разработку проекта. Когда дружок подошёл, взмолился добрый молодец (и куда делся «повелитель» из него?) и просит: – Давай рассказывай про какую-то перспективу этого чудо-юдо-проекта.
Всё изложил Ильюша, ничего не утаил: и про новизну конструкции, и про перспективу в будущем, и про блоки-камушки, и про… и про… и… тут раздался колокола гром, то есть звонок по телефону руководителя, «вызывають» к себе. Схватил Федяша листочки, на которые набрасывал он повествование Ильюши, и понёс… покатился колобком на зов папаши.
А в конференц-зале-то гости и так рассматривают, и эдак, и сбоку, и сдалека, и только губками причмокивают да похваливают будущее Чудо дивное.
– Ну, сынок, – громом грянул голос папы, – изложи нам всю подноготную об этом Чуде дивном.
Стал Федяша то с одной стороны проекта, то с другой, то перед стендом, то за стендом, а перед глазами всё какие-то квадратики да кубики, кругляшки да линеечки. Бекал-мекал, только лишь не кукарекал, а связного ничего и не произнёс.
– Можно, я Илюшу позову? – взмолился добрый молодец к папаше. (И куда тут спесь подевалась?)
– Зови скорее. – Папаша почувствовал, что если ещё слово этот свин, то есть сын, произнесёт, то заказчики разбегутся и проект сорвётся, а волшебные рублики испарятся.
Откуда только прыть взялась у этого «богатыря», но не успели гости и зевнуть, как в зал вбегает некто Ильюша и с ходу, не церемонясь, изложил в цветах и красках все перспективы и новизну проекта и… много чего другого наговорил, да так, что гости зааплодировали его докладу и Чуду дивному.
И посыпались волшебные рублики как из рога изобилия на фирму. И стали звать-зазывать заказчики и конкуренты Ильюшу к себе на высокие должности да на рублики волшебные. Да не падок оказался Ильюша на посулы заманчивые, стыдно ему было оказаться неблагодарным Федяшиному папаше, отказался он от предложений. Но и папаша Федяшин оказался благодарен Ильюше, назначил его начальником отдела вместо сына-свина, а его самого да в помощники к дворнику, уму-разуму набираться да повышать свои навыки.
Вот и сказке конец, а кто слушал (читал), молодец.
Сказка ложь, но в ней намёк, добрым молодцам урок.
Рассказы
дедушки Валеры
Валерка
Счастливое детство
Ах, детство, детство! Беззаботное, бурное, стремительное. Но как оно долго тянется! Нельзя без папы и мамы пойти куда-то. Нельзя с ребятами на рыбалку… «Мал ещё! Вырастешь, станешь взрослым, будешь отвечать за свои поступки, находишься ещё» и так далее.
«Воот, когда я вырасту? – думал Валерка, бредя меж грядок до угла огорода, где у него в сарае были клетки с кроликами. – С мешком за травой для кроликов ходить за околицу – не маленький, а как на моторном велике покататься, так маленький. Вон Генка, на папкином мотике гоняет, и ему разрешают, а он только на год старше меня».
Раздосадованный несправедливостью Валерка брёл и то подвернувшийся цветок георгина сорвёт, то подпорку помидора выдернет и швырнёт позади.
– Валеркаа! – донеслось со стороны стадиона. – Валерка, – подбежал к забору запыхавшийся Сенька и чуть по инерции не повалил дряхлый забор, ставший препятствием на его пути, – айда в ватагу, поди, уже все собрались.
Валерка вспомнил, вчера договорились с друзьями встретиться на околице и в «казаков-разбойников» погонять. Быстро накидав кроликам травы в кормушки, плеснув воды в плошки, выскочил из калитки вслед за Сенькой, сорванцом на два года младше его. По дороге к ним присоединился Лёнчик, размахивая в руках деревянной сабелькой.
– Привет…
– Привет, – ответил Валерка. И резвая тройка побежала по пыльной дороге, оставляя за собой небольшие серые тучки.
У развалин старых бараков, где была «база» и «штабик» «казаков-разбойников», уже собралась группа ребятишек, по виду им было от восьми до двенадцати лет. У многих в руках, у других либо за солдатским ремнём на поясе, либо за верёвочным поясом были сабельки. У кого фантазии побольше, сабельку сделали из бочкового обруча: отчистили её наждачкой от ржавчины, закруглили углы, «инкрустировали» ручку цветной проволочкой или кожаным жгутом. Другие выточили ножом сабельки из сворованных штакетин, тоже постарались, оформили рукоятки, заточили лезвия сабелек. Двое махали друг перед другом, изображая фехтование.
– Ну ты чо опаздываешь? – возмутился Колька, самозахвативший власть атаман, хотя авторитет его был лишь в том, что он был старше всех. – Ты сам позвал вчера собраться.
Валерка со своей стороны возмутился:
– А чо я… Один, што ли?..
– Ладно, – потушил вспышку начинавшейся ссоры Егор, мальчишка с другого района посёлка, близкого от Бензоскладских, в котором не было своей ватаги, и он приходил дружить в этот район. Тем более, что все ходили в одну школу из двух, бывших в посёлке. – Што мы, ссориться пришли? Чо будем делать?
– Робя, а айда нападём на краснокожих, на дальних огородах, – предложил Димон, небольшой толстячок, махавший деревянной саблей, как будто рубил невидимого врага. – На огород того дядьки, что бегал за нами на складе. – Внешнее относительное сходство его с Мальчишом-Плохишом, персонажем детского фильма «Мальчиш-Кибальчиш», закрепило за ним соответствующее прозвище Плохиш.
– Точно! Ему надо отомстить, – поддержал Лёнчик.
– Айда, айда, – послышалось с разных сторон ватаги, сосредоточившейся в единственном помещении с крышей, оставшемся среди развалин бывшего лагеря для заключённых, который прекратил действовать несколько десятков лет назад, постепенно разваливаясь под воздействием ветров, дождей и морозов. Когда-то было три ряда таких казарм-бараков, много помещений было разрушено или разобрано населением для хозяйственных нужд, и лишь остатки каменных фундаментов на уровне земли указывали, что здесь когда-то было строение. Одно бывшее здание оказалось разрушенным не до конца. Где были стены деревянные – сгорели, а где кирпично-каменные – более-менее сохранились, и над одним из помещений ещё и крыша с чердаком остались. Вот тут-то и обосновалась ватага «казаков-разбойников», бесстрашно лазивших по стенам и перекрытиям, чердаку и крыше. Здесь же играли в войнушки, отсюда делали набеги на огороды, ходили хулиганить в другие районы посёлка. А так как в основном сорванцы были детьми военных, то и воинской атрибутики было достаточно у всех. У кого пилотки, у кого-то солдатский ремень, а у кого-то старая папкина командирская сумка через плечо.
Ватажка, изображая скрытное передвижение, прячась за высоким бурьяном, в изобилии росшим по пустырю и по склонам балок и старых рвов с осыпавшимися краями, всё же по-детски галдя, направилась в сторону холмов и сопок, где метрах в пятистах от развалин были самозахватные огороды жителей посёлка. Громких набегов на огороды «казаки-разбойники» не позволяли хотя бы и потому, что огороды их родителей были тут же. Так, иногда, делали тихие наскоки, надёргать картошки и моркови, но чтоб не сильно заметно было, следов не оставляли и тщательно заметали и маскировали. Потом пекли картоху в углях от костров и грызли сладкую морковь – других витаминов взять неоткуда было, довольствовались подножным кормом.