Валерий Орлов – Легенды не умирают (страница 4)

Аргетлин убирает руки от воды; серебристая ткань платья, напитавшись влагой, становится тёмной, почти чёрной, облегает тонкий стан Королевы. Картина в озёрном отражении исчезает.

– Монстр, уничтоживший деревню, стал легендой, передаваемой из уст в уста, из поселения в поселение. Настало время, Рыцарь, напомнить им, что легенды никогда не умирают. – Аргетлин поворачивается к берегу и неспешно выходит из воды.

– Ты должен пойти туда, в мир людей, и привести ко мне эту девушку, но не силой. – Что будет весьма непросто, учитывая их общее прошлое. – Ты должен убедить её прийти добровольно. И помни: как выйдешь из леса – у тебя только три дня.

На четвёртый день рыцарь горько пожалеет о своей медлительности, если не вернётся под сень деревьев, склонившихся точно старухи-сплетницы к земле.

Госпожа сурова, но справедлива. Новый день начинается ровно в тот момент, когда Чёрный Рыцарь пересекает границу зачарованного леса и выходит на тракт, побитый дождями, войнами и самим временем. В ночной тиши Ида шагает по старой брусчатке, нарушая тёмное безмолвие только звонким цокотом копыт. Но три дня – это так мало. Трудно будет отыскать единственную выжившую девочку из деревни, чьего названия Валентин не знает. Не знает он и её имени. Тронув поводья, рыцарь велит кобыле перейти на рысь.

Небо затянуто низкими облаками, и лишь робкий свет Луны падает на окрестные поля. Обычному путнику понадобился бы факел, но Ида разбирает дорогу без всякого света – она привыкла жить во тьме. Не нужен свет и Валентину.

Обычный путник боялся бы ночных разбойников, что устраивают засады на трактах и сбивают седоков из седел одним метким выстрелом арбалета. Но Валентин никого не боится.

Страх умер под сенью вековых деревьев. Человек, которому нечего терять, не знает чувства страха.

К рассвету всадник в черных латах добирается до крохотной деревушки. Останавливается у дома старосты, со скрипом поворачивает голову в тяжёлом черном шлеме. В слюдяных окнах появляются и тут же исчезают силуэты.

– Мессир, – кланяется староста, показавшись на деревянном крыльце, – Славен будет ваш путь. Могу я чем-то помочь вам?

– Сожжённая деревня к востоку по тракту, – глухо произносит черный рыцарь, не поднимая забрала шлема, – Как она называлась?

– Обервиль, мессир, – немедленно кивает мужчина, припоминая события прошлого, – Её сожгли норманны.

Ида фыркает и качает головой, нетерпеливо переступая копытами.

– Норманны?

– Да, мессир. Десять зим назад. Или девять… может восемь, – староста не может вспомнить точнее, но очень старается; фигура в черных латах и на черной кобыле его пугает, – Они напали среди ночи. Убили священника, епископа, который оказался там случайно, и целый отряд конных рыцарей из Восточной Франкии. Затем они устроили в деревне настоящую резню. Убили всех до единого, мессир, а потом сожгли дома дотла. Среди них были наёмные лучники из африканских земель и воины в волчьих шкурах. Они не щадили никого.

Вот как. Восемь лет прошло. И с каждым годом, с каждым пересказом история уничтожения Обервиля обрастала новыми подробностями. Валентин легко может себе представить, как каждый рассказчик прибавлял что-то от себя, стараясь сделать историю страшнее и в то же время интереснее. И это в деревне, находящейся всего в ночном переходе от Обервиля! Что же тогда говорят в городе? Должно быть, там твердят, будто на деревню напал дракон.

Три дракона.

– Откуда ты знаешь такие подробности, если норманны убили всех подчистую?

Староста улыбается щербатым ртом. Рассветное солнце слепит его глаза и заставляет щуриться.

– Была одна девчушка, мессир… совсем кроха, дочка плотогона.

Черный Рыцарь склоняется к мужчине так быстро, что тот испуганно отходит назад.

– Белокурая? С голубыми глазами?

– Да, мессир… – кивает удивлённый староста, – Вы… знаете её?

– Где она сейчас?

Мужчина делает шаг назад и лихорадочно шарит рукой позади, пытаясь отыскать ограду собственного дома. Ему кажется, что если взяться за неё, то у него прибавится смелости.

– Я… я не знаю, мессир… она ушла дальше. Она… побиралась в округе, – лепечет он, бледнея и задыхаясь от испуга, – Был плохой год, мессир. Зерна… совсем не было… болезни. Люди были напуганы… так много голодных ртов…

Вечером, в деревенской таверне, он расскажет, как храбро и твёрдо ответил пришлому шевалье в черных латах. Как стойко, держа голову прямо и глядя в его черные глаза, сказал, что девчонка ушла и ему стоит искать её в деревнях у моря, где она, должно быть, работает шлюхой. Он будет говорить долго и красочно.

Но никому не расскажет о том, как он взялся за ограду дома, согнулся в три погибели и жадно хватал безмолвным ртом воздух, когда черный всадник тронул поводья своей страшенной кобылы и помчался вдаль по тракту.

К городской стене Валентин прибыл на закате второго дня. Из отпущенного ему Королевой времени оставалось всего ничего, и его едва должно было хватить на то, чтобы диким галопом домчаться до зачарованного леса – с девчонкой или без неё.

Слишком долго Чёрный Рыцарь скитался по деревням и весям, пытаясь узнать о пропавшей дочери плотогона как можно больше. Отовсюду она была гонима, и люди с трудом вспоминали грязную побирушку, которая бродила по этим краям много лет назад. Узнав о том, что рыцарь её ищет, они вспоминали. Вспоминали и выдумывали небылицы, пытаясь выставить себя в добром свете, оправдывая своё жестокосердие перед человеком в черных латах. Где-то ему говорили, что девочку забрали цыгане и увезли на юг. Где-то лгали, что она умерла на водяной мельнице, попав под тяжёлые жернова. Монахи из монастыря святого Августина сказали, что девчушку звали Сесиль и она прожила у них несколько недель, набираясь сил перед дальнейшей дорогой. Старый аббат припомнил, что она плохо спала – это и неудивительно – и очень боялась. Потому и бежала всё дальше и дальше, не желая оставаться в этих краях. Удерживать её силой они не стали.

Городской страже Валентин швырнул две серебряные монеты, да ещё две отдал за то, чтобы у него не спрашивали имени. В монеты обратились листья плакучей ивы, которые Чёрный Рыцарь сорвал возле зачарованного пруда. Страже этого было достаточно.

Солнце опускалось в море на западе, и в городе зажигались масляные лампы. Черная кобыла шагала по мостовым и водила умными глазами по сторонам, оглядывая улицы с тем же усердием, с каким это делал и её всадник.

Чем ближе Валентин приближался к порту, тем меньше на улицах было света, и тем меньше стражников бродило вдоль нестройных рядов домов, что жмутся друг к другу, точно пытаются согреться. Калеки, больные и пьяницы лежали вповалку, жалуясь на свою судьбу и без конца выпрашивая милостыню у тех, кому в этой жизни повезло больше. На них выливали помои, обкладывали на все лады почём свет стоит, гнали прочь – но те не уходили. Идти им было некуда. Если пришёл в портовый квартал в поисках лучшей жизни, значит, никогда уже отсюда не выберешься.

– Сесиль? – спрашивает подслеповатая женщина с цепкими морщинистыми руками, которые она всегда держит на виду, – Не знаю такой. Но у нас найдутся и другие, если вам угодно, монсеньор.

В неверном свете масляной лампы, чей фитиль дрожит от легкого сквозняка, она косится на черного рыцаря и изо всех сил сдерживается, чтобы только не попросить его снять шлем. Женщине жутко любопытно, что под ним. Покалечили его в бою или лицо его обезображено болезнью настолько сильно, что он стыдится поднять забрало? Отвалился у него нос от стыдной хвори или через всю голову протягивается страшный рубец от сарацинского клинка или топора норманнов?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.