Валерий Новоселов – Введение в антивозрастную фармакологию для всех (страница 9)

По возвращении во Францию доктор Воронофф сразу начал эксперименты по трансплантации гонад животным. Первую пересадку яичка 8-дневного ягненка под кожу спины овцы он провел 8 июня 1917 года, а первая пересадка яичка обезьяны была сделана человеку 12 июня 1920 года. Затем таких операций было проведено около тысячи. Они явно оказывали геропротекторный эффект, и пожилые мужчины чувствовали себя крепче и моложе [1].

В другой монографии доктор Воронофф [2] указывает, что о пересадке щитовидной железы павиана он доложил уже в 1914 году на заседании Медицинской академии в Париже. В этой же книге автор сетовал на «нашу косность, говоря, что должно быть дано право немедленно после смерти такой жертвы культуры и роковых случайностей взять от нее эндокринные железы и поместить их в консервирующие жидкости».

В те годы трансплантировали железы коз, баранов, свиней, кошек, собак, кроликов и даже крупного рогатого скота. Также использовались шимпанзе. Куда же пересаживали трансплантат железы? В брюшную полость, окутывали сальником, в прямую мышцу живота, в пульпу селезенки, в костный мозг большеберцовой кости [2]. Паращитовидные железы трансплантировали под паренхиму щитовидной железы. Яички рекомендовалось подсаживать на их естественное место, в мошонку, при этом трансплантант надрезали как дольки апельсина. Доктор Воронофф подробно описывал эту технику.

Был выработан особый способ подготовки тканей: изъятые кусочки желез животных помещали в рингеровский раствор, затем охлаждали до 2–4 градусов Цельсия, смешивая пополам с кровью реципиента (половина раствора и половина крови). После чего еще раз помещали, но теперь уже только в одну кровь, и только затем трансплантировали человеку.

К сожалению, у этих экспериментов, точнее, экспериментального лечения старости был закономерный итог – ведь шимпанзе болели туберкулезом и сифилисом. В нашей истории это привело к заведомо печальному результату: пациенты, желающие получить молодость, получали и сифилис. Что стало известно широкому кругу публики. Доктор попытался привезти новых обезьян, но, попадая в стаю, они сразу же инфицировались.

Скажу, что доктор Воронов был не одинок в такой практике. В России этим занимались, как мне стало известно, И.А. Бродский (невролог), В.М. Васильев, М.Д. Михельман, А.И. Мещанинов. Также подобные операции делали Оппель, проф. Богораз, Успенский (инициалы автору книги неизвестны), которые докладывали о своем опыте на съездах хирургов. В основном это касалось половых желез. В США трансплантацией занимался Джон Бринкли, он пересаживал стареющим мужчинам яички козлов до тех пор, пока ему в 1942 году не запретили это делать.

Важно сказать следующее: одни считают это мошенничеством, другие говорят, что такова была тогда почти вся медицина. Мы не можем судить из нашего цифрового времени, в котором мы так удобно расположились с «Википедией» и смартфоном, – это был просто этап развития знания. Только в 1935 году Эрнст Лако выделил из яичек быка «кристаллический мужской гормон», а в 1939 году Леопольд Ружичка и Адольф Бутенандт получают Нобелевскую премию за открытие метода синтеза тестостерона из холестерина. Так появляется новый сильный игрок в антивозрастной фармакологии для мужчин – тестостерон.

Но у нашей истории есть литературное зеркало. Это повесть «Собачье сердце» доктора Булгакова. С первых строчек книги видно, что автор был именно доктором. Славным был тот год, 1925-й, когда Булгаков из глины того времени изваял свою бессмертную повесть. Конечно, книга и ее герои – плод разума, но образы эти уж слишком живые. А такое предполагает, что они списаны с реальных людей. Я тоже пишу книги – и я именно так бы и сделал. Вернее, делаю. Причем делаю так, чтобы герои были узнаваемы: и внешне, и по поведению.

Известно, что со всеми булгаковскими прототипами всегда все очень и очень непросто. Прототипом проф. Преображенского мог быть ученый Александр Александрович Богомолец, но он слишком молод; мог физиолог Иван Петрович Павлов, но он не был замечен в теме омоложения. Это мог быть и сам Сергей Воронофф, но он никогда не был русским врачом. Мог быть и дядя Булгакова, врач Покровский Николай Михайлович, ведь именно он жил в Калабуховском доме. В общем, вариантов много, например, им также мог быть хирург-доктор Розанов [3].

Чтобы окончательно понять, кто же это, нам надо погрузиться в архивные документы врачей Ленина [4]. В них указано, что у постели больного В. Ульянова часто дежурил доктор Розанов. Не мог прообраз профессора Преображенского при его критическом отношении к тому, что делали большевики, дежурить у постели этого пациента. Поэтому я выдвигаю другую версию: Филипп Филиппович Преображенский – это Василий Дмитриевич Шервинский. Который сам про себя говорит, что он московский студент и старик, – и таких, кроме него, кто бы обучался на медицинском факультете Московского университета, во всем списке просто нет. Других же университетов на тот момент в Москве не создано (есть Высшие женские курсы (переименованы затем во 2-й МГУ), но они для женщин). Интересно и то, что вопрос пересадки желез был программным на VIII съезде российских терапевтов в 1925 году, когда и написана повесть «Собачье сердце».

Интересно, а что бы сказали великие ученые и врачи прошлого, тем или иным образом имевшие отношение к геронтологии, например, Штейнах, Броун-Секар, Мечников или Василий Дмитриевич Шервинский, если бы у них была возможность прочитать современные научно-медицинские журналы и учебники для лечебных факультетов университетов начала XXI века? Это я к тому, что наше цифровое сегодня в медицине и физиологии выглядит из прошлого даже более фантастическим, чем самые увлекательные романы незабвенного Жюль Верна.

Литература:

Воронов С.А. Пересадка половых желез. Перевод под редакцией проф. А.А. Кронтовского, Харьков, 1924. 88 с.

Черных Е. Кто Вы, доктор Преображенский из «Собачьего сердца»? Комсомольская правда. 2021. https://www.kp.ru/daily/27259.3/4389930/

Дневник истории болезни В.И. Ленина 1922–1924 гг. РГАСПИ. Фонд 16, опись 2, дело 10, 410 с.

Шервинский В.Д., Сахаров Г.П. Основы эндокринологии: учение о внутренней секреции и клиника заболеваний гормонотворного аппарата. Л.: Практическая медицина, 1929. 627 с., ил.

Красный Гамлет СССР и фактор дифференциации роста 11

Полагаю, что современным геронтологам стоит остановиться в этом безумном беге времени и внимательнейшим образом всмотреться в историю науки о старении, ведь только оглянувшись назад, можно оценить траекторию движения вперед. Я предлагаю свой взгляд на очень интересную судьбу русского ученого-философа, которая еще не получила достаточного понимания и освещения роли этой личности в истории геронтологии планеты.

При написании книг по истории медицины я несколько раз обращался к архивным документам. В этих поисках мне помогали РГАНИ (Российский государственный архив новейшей истории), РГАСПИ (Российский государственный архив социально-политической истории, ранее – Центральный партийный архив Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС) и Национальный медицинский исследовательский центр гематологии МЗ РФ. Моей целью было изучение фондов философа и революционера с врачебным образованием (в дипломах того времени писали «лекарь») А.А. Малиновского, который известен в истории СССР под фамилией Богданов.

Александр Александрович Богданов – член Центрального комитета и главный держатель «партийной кассы» большевиков (1904–1909), глава группы «Вперед» (1910–1911), врач-психиатр (1913–1917), профессор политэкономии Московского государственного университета и член Социалистической академии (1918–1926), организатор первого в мире Института переливания крови (1922–1928) и его первый директор (1926–1928) [1]. Красным Гамлетом называли его в Европе в 1920-х [2]. А еще Богданов – ученый-энциклопедист, философ планетарного масштаба, писатель-фантаст, провидец и мыслитель, интеллектуальное значение которого для развития научной мысли настолько велико, что я пока не вижу его границ.

И еще я считаю именно Богданова основателем экспериментальной геронтологии человека. Посмотрите, что в работе «Борьба за жизнеспособность» он пишет: «Термин «омоложение» связан с неточными и устарелыми понятиями, перешедшими к нам из тех времен, когда с наивным мужеством незнания алхимики упорно отыскивали «философский камень» или «жизненный эликсир». Тогда соотношение «старости» и «молодости» было ясным и непреложным: в организме имеется «жизненная сила», которая с возрастом убывает; у старика ее мало; вернуть ее, увеличить ее количество – это и значит «омолодить» человека, после чего жизнь его, возвращенная к раньше пройденной стадии, продлится на соответственное число лет. …Наш организм есть колония из сотни триллионов клеток. В их непрерывной многолетней жизненной борьбе перевес должен принадлежать наиболее жизнеспособным; и, следовательно, некоторая часть живого материала… должна быть в довольно поздних возрастах не хуже, а лучше, чем в ранних…Вся медицина, вся гигиена сводятся к борьбе за поддержание жизнеспособности, если она падает…». Еще: «Дело, однако, не всегда сводится к простому восстановлению нарушенной жизнеспособности. …Исторически установленное постоянство хода вещей заставляет обыденное мышление успокоиться на формуле: «это естественно, неизбежно, это непреложный закон природы». Один профессор-врач, у которого мне пришлось учиться, определил жизнь как «хроническую болезнь, которая всегда оканчивается смертью», и, вероятно, не он первый высказал эту идею».