Валерий Николаев – Трансатлантический @ роман, или Любовь на удалёнке (страница 16)
На пути в Урбану несколько раз видели вьющиеся вуали, состоящие из птичьих стай, как в Риме, помнишь? А потом вдруг дорогу пересекли низко летящие крупные птицы, и одна, тяжелая, пролетела, медленно хлопая крыльями, прямо над носом нашей машины, и я закричала:
Мы с Дашей обрадовались, что их с Сережей дружок Саша Жуков стал зампредом. Он умный, образованный и порядочный.
Целую.
Он
Приветик, Кучушок!
Сегодня на твоей родине праздник весны, с чем тебя и Дашуню поздравляю в вашем забугорном Парадисо (с ударением на первом слоге)!..
День и впрямь грозится быть истинно весенним: на часах только полдевятого, но уже тепло, и солнце выглядывает из-за крайних домов.
С удовольствием читаю твои письма, беременные чудными сюжетами из американской жизни. Убеждаюсь, Америка – страна для жизни (при условии игры по правилам), в отличие от нашей забубенной, которая хороша для всего, чего угодно – для фронды и борьбы, для радостей, литературных шедевров, взлетов духа и мысли через преодоление и прочих внутренних и внешних борений, но только не для нормальной жизни. Вчера вычитал у Белоцерковского (!) несколько цитат, приведенных им в качестве печки для критики: «Русскому народу, в силу его исторических традиций или чего-либо, почти непонятна идея самоуправления, равного для всех закона и личной свободы – и связанной с этим ответственности. Даже в идее прагматической свободы средний русский человек увидит не возможность для себя хорошо устроиться в жизни, а опасность, что какой-то ловкий человек хорошо устроится за его счет. Само слово «свобода» понимается большинством народа как синоним слова «беспорядок»… Наконец, для народа характерно преклонение перед силой… Народ представляет собой малокультурную и социально дезориентированную массу. Кем осознает себя эта масса и чего она хочет, никому, я думаю, не известно» (Амальрик).
И еще круче Синявский: «В сочетании с вороватостью пьянство сообщает нам босяцкую развязность и ставит среди других народов в подозрительное положение люмпенов. Как только «вековые устои» и сословная иерархия рухнули и сменились аморфным равенством, эта блатная природа русского человека выперла на поверхность. Мы теперь все блатные…
Наверняка со многим можно поспорить, но суть схвачена. Американцы строили страну для жизни и это тот самый случай, когда религия, имя которой протестантизм, играла (и играет) позитивную роль, поскольку нравственно ориентировала (и ориентирует) на решение именно такой задачи – полнокровной жизни на этом свете, что возможно только, если надеешься на собственные (а не Божьи) силы – что-то вроде американизированной «чучхе». Прагматизм как стержень протестантского бытия и создал этот народ, а они в свою очередь страну, в которой им удобно жить. Наверное, не идеальную (на то он и идеал, чтобы быть недосягаемым!), наверное, неуютную для выросшего в другой культуре, но уверен, все ее Граждане искренне полагают, что для них лучше не существует.
Нашему народу не повезло с религией. Был в его истории период, когда православие играло позитивную роль (как базисная сила строительства России, база культуры и др.). Но если протестантизм всегда был адаптивен, а потому созвучен с повседневными потребностями социума, его среды и перспектив, то православие, закостеневшее в догматизме (догматичнее, пожалуй, только ортодоксальный иудаизм), превратилось в вериги для свободного развития России. Это – религия рабов, но не свободных людей-творцов. С ее жесткой иерархией, приоритетом власти, надеждой на Бога, непротивлением и прочими калибрами, пройдя которые, человек не может быть свободным. При этом я имею в виду православие как институт, как дремучего и агрессивного посредника между Богом и человеком. Я уверен, что Аверинцев со мною был бы согласен. Коммунизм как практика – кровожадная версия православия. Поэтому (при активном участии и того и другого) и страна получилась такая, где человек что угодно: пыль, винтик, электорат, но не Гражданин. Таковым, после недолгого периода взбалмошной, судорожной свободы, становится нынешнее Государство. Спринт в сторону авторитаризма, вранье и цинизм властей, нахрапистость церковных иерархов, холуйство средств массовой информации. Ты ошиблась, представив физиономию Иванова «постно-лицемерной». Она была лицемерной, это да, но отнюдь не постной. Победной, торжественной, агрессивной, но не постной. Они уже схватили жизнь за бороду. И еще четыре года будут за нее дергать. Вот такое у нас в доме.
А у вас – божьи коровки, «о, really?» и прочие прелести!
Еще у нас несколько открытий.
Я знаю, почему 28-го на тебя навалилась депрессивная напасть. Именно в этот день со мной вдруг случилось (причины не понял, что-то, наверное, суммировалось) полное выпадение из бытия, словно очутился в капсуле с глицерином, любое движение мысли и тела требовало невероятных усилий, голова была в сумраке, ничего не хотелось и не чувствовалось. Учитывая разницу времени, со мной это случилось на 9 часов раньше, прежде чем твои антенны уловили и «захватили» это состояние, в котором ты и пребывала некоторое время. Муж и жена – одна сатана?
Я узнал, что зря мы колотили Чарли за все его пакости. Оказывается, наказывать можно, только поймав в процессе совершаемого преступления. Наказание по прошествию времени никак не связывается в его черепушке с содеянным и воспринимается с недоумением и сомнением в нормальности хозяина.
Хотя моя любовь к тебе и дурацкая в некоторых проявлениях, но именно она – основа дискомфорта от твоего отсутствия, усугубляемая моей «весовостью». К нынешнему моему состоянию добавилась красочка – сладостное ожидание твоего скорого возвращения.
На сем заканчиваю и иду завтракать.
В меню: творог останкинский, чай индийский, хлеб бородинский, колбаса телячья. Газета «Известия».
Целую,
Валешка
Она
Если б ты знал, как мне вдруг захотелось к тебе, к твоему горячему плечу, в горячую подмышку, и чтоб ничего не делать, не рвать со старта, и не ставить задачи опередить мифических соперников на финише, а чтобы тихо и в саду, или дома, и чтобы ты ухаживал за мной, как за ребенком. Но какие чудные письма ты пишешь! Вот и получается, что стоило уехать так далеко и надолго, чтоб их получать и читать. Дама на электронной открытке чудо как хороша. Улыбаюсь всякий раз, глядя на нее. Мне принесли в Чикаго букет роз. Не в связи с 8 марта (его тут не отмечают), а в связи с еврейским праздником
Я неоднократно слышала твои рассуждения о протестантстве и православии, но, пожалуй, впервые читаю такой четкий текст. И про то, для чего создана Америка (чтобы жить) и для чего Россия (для фронды и литературных шедевров). Примерно это говорила своим студентам, но у тебя лучше выражено. А цитаты из Амальрика и Синявского, как и любимые мои цитаты из Чаадаева, только добавляют тоски и горечи.
Ты прав в главном: для американцев лучше их страны нету. Но и для меня, как и для тебя, при всей нашей горечи и тоске, лучше России нету. Может, потому что мы ценим фронду и литературные шедевры больше всего остального. Или тут обратная логика?
Педагог Чарли вызывает у меня сомнения. Если б наша собачка не догадывалась, за что ее наказывают, то не бежала бы стремглав под стол при нашем появлении. Причем, заметь, не каждый раз, не вообще, а именно тогда, когда набедокурит. В других случаях просто прыгает и лижется, и ничего не боится. Значит знает и понимает.
Больше не смей никуда проваливаться. Мне нужно, чтобы ты был здоров и весел. Всегда. Ты не представляешь, как это помогает жить.
У Даши продались ее изделия на 55 долларов.
Целую.
Счастье разливается по моим жилам и артериям вместо крови (или вместе с ней): я справилась, справилась! С утра, проснувшись и позавтракав, поняла, что я ничто и звать меня никак. Полное обессиливание организма, как бывает обезвоживание. Каждое движение давалось с трудом, сердце трепыхалось, словно заячий хвостик, и ныло. Самые черные мысли одолевали. Все три дня пыталась найти ритм, в каком принимать лекарство: утром, днем или вечером, по половине или по четверти таблетки. Стала спать по ночам, а то мучилась бессонницей, но сил никаких. После часовой прогулки стало как будто чуть легче. Пообедала, приняла душ и лежала в постели почти до полшестого. Встала, накрасила ресницы, приняла четверть таблетки, перелила коньяк из родной фляги в пластмассовую (чтобы скрыть от студентов пьянство), запаслась валидолом и отправилась читать лекцию.