Валерий Муллагалеев – Волчий клан (страница 5)

— Позвольте! — воскликнул Игорь. — Речь идет о диком волколаке, утратившем человеческий облик и разумение. А Георгий Владимирович, как видите, не озверел.

Рюмин поднял ладонь, останавливая Игоря.

— Поэтому я и говорю, ситуация нестандартная. Именно для таких случаев и нужен маг-куратор. Помолчите, поручик. — Он повернулся к писарю. — А ты продолжай. Что предписано делать, если покусали кого-то из личного состава?

— Так, значится… — снова пробормотал писарь и нахмурился. — «Ежели солдат был покусан, обратился в зверя и выступил супротив, то следует его умертвить. А ежели доведется поймать его живьем, то смотри соответствующий раздел».

— Ежели, — с нажимом сказал Рюмин, — А ежели он был покусан, но не перешел во вторую или третью форму?

Писарь нахмурился и принялся листать папку. Мы с Игорем молчали.

— Нашел, ваше сиятельство. «Лицо, с духом зверя совладавшее, надлежит считать человеком, но с оговорками».

— Так-так, — сказал Рюмин.

— «От службы лицо оное отстраняется, ибо в бою оно непредсказуемо есть. Звание или же титул свой лицо оное сохраняет, но должно доказать Вельской Державе преданность свою и клеймо получить».

— Это все? — спросил Рюмин.

— Примечание, ваше сиятельство. Мелким шрифтом…

Глаза писаря щурились за стеклами очков, губы беззвучно шевелились.

— Дай сюда, кротяра, — сказал Рюмин и забрал папку. — Пишут… «Волколак, облик человечий сохранивший, причисляется к владеющим магией одаренным. Именуется он колдуном, что означает магический ранг ниже первого, однако дает формальное право на снискание боярских титулов». М-да. Это, конечно, бред и реверанс древним традициям.

Рюмин еще полистал папку, ухмыльнулся и отдал ее писарю.

— Свободен.

Писарь прижал папку к груди и удалился.

— У меня появились вопросы, — сказал я.

— Есть только один вопрос, — сказал Рюмин. — Что с вами делать, капитан? На кой хрен Державе еще один лесной барон? Кто знает, что там в голове у клейменых волколаков и не объединятся ли они с дикими?

— Не нравится мне слово «клейменый», — сказал я.

— Уже бунтуешь? — усмехнулся Рюмин. — Клеймо проверяет маг-куратор, приставленный к лесному барону. Это гарантия того, что волколак не балуется превращениями.

— Я не против Державы, и превращения меня не волнуют. Но клеймить себя не позволю.

— Гордый вояка, — пожал плечами Рюмин. — Ирония в том, что уважать твое решение некому. А лесные бароны тебя и вовсе возненавидят. Они-то со своей гордостью как-то договорились.

— Меня их мнение не интересует. Что ждет волколака без клейма?

— Без клейма есть два пути.

— Слушаю.

— Первый. За тобой оставляют право практиковать превращения, но ты лишаешься дворянства и становишься бойцом на арене. Пожизненно. Второй — ты поступаешь в распоряжение Особого отдела Тайной канцелярии. Там водятся разные таланты, и маги, и служилые дворяне, и… волколаки.

— Это легкий выбор, — усмехнулся я.

— Возможно. Но его делаю я, а не ты, капитан. В Тайную канцелярию не берут кого попало. Если от лесного барона требуется лишь лояльность, то агент канцелярии служит Державе.

Я похлопал себя по погонам и сказал:

— Этим я и занимался всю жизнь.

— Э, нет, капитан. Теперь ты другой. В тебе сидит дух зверя, и никто не знает, что ты выкинешь в следующий миг. — Глаза у Рюмина стали хитрые. — Великая ответственность возложена на маг-куратора. К счастью, у меня есть надежный метод.

Он достал из кармана монетку и улыбнулся.

— Решка — и ты отправляешь на арену. Щучья голова — и я даю тебе рекомендацию в Тайную канцелярию.

— Вы хорошо себя чувствуете, виконт? — спросил я.

Рюмин хохотнул.

— А это волшебная монетка, капитан. Я же маг.

Он подкинул монетку. Золотой кругляшок упал на столешницу, и Рюмин накрыл ее ладонью.

— Волнуетесь, капитан? Чувствуете ярость? Не хотите ли перегрызть мне горло?

Дешевая провокация.

— Когда я захочу это сделать, воспользуюсь вашим методом.

— Не советую, — сказал Рюмин и убрал руку. — Ну? Что вы видите, капитан?

Я сделал шаг к столу.

— Голова, — сказал я.

— Герб Вельской Державы, — кивнул Рюмин. — Запомните его. Он определил ваш судьбу.

Он поднялся, одернул бордовый сюртук. Рюмин был высок и строен. Когда водрузил на рыжую голову цилиндр, стал и вовсе башней.

— Пойдемте на улицу, капитан, я кое-что вам покажу. Будет весело. А вас, поручик, не приглашаю, идите, займитесь чем-нибудь полезным. Кстати, поздравляю с повышением, вы ведь теперь командуете ротой вместо брата.

Я коротко кивнул Игорю, он ответил тем же. Его взгляд говорил о том, что он будет поблизости.

Рюмин шел неспешным широкими шагами, похожий на циркуль. Мы вышли на утоптанную площадку за палаткой.

Здесь стояла клетка на колесах. Она походила на небольшой фургон, вот только вместо стен были стальные прутья толщиной в руку взрослого мужчины. В такую без всякой опаски можно посадить не то что медведя, но и молодого тираннозавра!

Треть пространства занимала мохнатая туша. Существо свернулось клубком и прижалось к противоположной от нас стенке, демонстрируя нам скругленную спину. Шерсть была типично волчьего окраса — дымчато-серая с белым и палевыми вкраплениями, на холке почти черная.

Рядом с клеткой горел большой костер, у него сидели два солдата.

Один стоял, опершись на огромное копье двух с половиной метров длиной. Наконечник был под стать: обоюдоострый лепесток не меньше моей сабли, по бокам торчит рогатина. Второй солдат сидел на чурбаке, на коленях его лежал взведенный арбалет.

Солдаты не сводили глаз с клетки, поэтому не заметили наше приближение.

— Гав, — сказал Рюмин.

Солдаты встрепенулись. Арбалетчик вскочил, оба вытянулись по стойке смирно.

— Вольно, — машинально сказал я.

Рюмин бросил на меня косой взгляд, но не стал напоминать, что звание у меня теперь номинальное.

— Перед нами волколак в третьей форме, — сказал он. — Он не способен обратиться в человека, это зверь. Хищный, хитрый, неуязвимый к магии. Мы везем его на арену, чтобы народ видел, на что способны волколаки, боялся и веселился. В клетке мог быть ты, капитан.

Рюмин подошел к груде хвороста и выбрал длинную ветку. Сунул одним концом в костер. Пламя перебросилось на сухое дерево. Я догадывался, что за этим последует.

Не отрывая от меня взгляда, он поднял палку и улыбнулся.

— Маленький тест на твою лояльность, капитан. Сколько в тебе осталось от человека, а сколько от зверя?

Он просунул ветку между прутьями решетки и ткнул пылающим концом в мех. Волколак не шелохнулся.

Запахло паленой шерстью. Этот запах заставил мои ноздри дергаться, по спине побежали мурашки, шевельнулись волосы на затылке. Я поймал себя на желании даже не ударить, а вырвать Рюмину кадык.

Он же смотрел мне в глаза, ловя каждую реакцию. Надавил на ветку сильней.

Я повернул голову и увидел, как на опаленной шкуре шипит ожог. Какое животное будет терпеть такую боль? Может, этот волколак мертвый?