Валерий Муллагалеев – Волчий клан (страница 39)

Убранство несло на себе следы разрушения. Это было печальное зрелище. Тела уже убрали, но повсюду осталась кровь — ковер в холле буквально пропитался ей, ворс засох бурой коркой.

— Каким он был, барон Рыков? — спросил я.

— Слегка брюзгливый, но справедливый старик, — ответил Митрич. — Я знал его много лет.

— С каких пор он стал волколаком?

— Сызмальства, Георгий Владимирович. Он же из потомственных ярых. Хоть и клейменый. Отец перед смертью покусал его и передал правление общиной.

Вот оно как! Я вспомнил, как намекал Игорю, что продолжение рода Лютиковых теперь на нем. Оказывается, дети волколаков рождаются обычными людьми, и Ярость передается только через укус.

— Отведите меня туда, где Рыков пережидал полнолуние, — сказал я.

В восточном крыле замка жил Небольсин, там же находился специальный зал. Мы миновали разбитые в щепки двери.

Две колонны в центре подпирали потолок, между ними валялись обрывки цепей. Даже в человеческом обличье я почувствовал запах магии, концентрированный и с примесью металлической нотки. Вдоль стен стояли верстаки с бутыльками зелий и какими-то приборами с кристаллами.

— Ты знал его много лет, Митрич. Это не один десяток полнолуний. Как все проходило раньше?

— Без каких-либо проблем, господин…

— Только вой, — добавил Ратибор. — Каждое полнолуние замок дрожал от воя Рыкова, скованного цепями. Но наутро он снова был самим собой. Небольсин обновлял клеймо, и оно сохранялось до следующего полнолуния. Это была гарантия, что барон не использовал Ярость в другое время.

— Ясно.

В молчании мы рассматривали разрушения, когда Митрич откашлялся и сказал:

— Георгий Владимирович, я поговорил с людьми. Немного нас осталось… но все готовы отдать за вас свой голос.

— В каком смысле?

— Нас называют староверами за почитание истинных традиций. Красными Родниками должен править только ярый, иных мы не потерпим. Если вы согласны, то этот замок — ваш.

Я задумчиво на него посмотрел, обвел взглядом зал. Со стены с шумом обвалился кусок штукатурки, обнажая каменную кладку. Митрич сказал:

— Вы не подумайте, мы тут приберемся, а волость восстановим. Что скажете? Вы избавили нас от озверевшего волколака, теперь это ваше по праву!

— Не в этом дело, Митрич, — сказал я. — Я-то принимаю это право, вот только я не клейменый и становиться таковым не собираюсь. Пусть я и дворянин, но волколак не имеет права владеть землей, если не поставит клеймо.

— Блядские маги! — воскликнул Ратибор и пнул валявшийся на полу стул. — Волчьих общин так мало, живем в самых глухих краях, так нам еще и не разрешают жить по-своему!

— Так уж сложилось, — угрюмо сказал Митрич. — А после случившегося с бароном Рыковым… как бы не стало и того хуже.

Он был прав. Для Державы это риск. Если с дикими волколаками все просто, то клейменые при таком раскладе становятся бомбой замедленного действия. Дикий волколак — все равно что любой другой монстр, а волколак с общиной преданных людей — потенциальный бунтарь.

— Поступим иначе, — сказал я. — Митрич, ты остаешься за старшину волости. Ратибор, к тебе особое дело.

— Слушаю! Какое? — подобрался Ратибор.

— Ты покинешь Красные Родники и отправишься по селениям. Возьми сколько нужно денег с продажи цепи. Посети все волчьи общины, какие знаешь, и расскажи о случившемся как все было. Не только говори, но и слушай. Собирай информацию… блин, то есть узнавай, о чем люди говорят и что думают по этому поводу. Справишься?

— Да… наверное. А что потом?

Я прикинул, сколько это может занять времени и когда мне это может понадобиться. Далеко загадывать я не мог, все зависело от того, как пойдут дела в Вельграде.

— Возвращайся в Красные Родники к первому августа. Может, кто-то приедет сюда вместе с тобой… — Я глянул на Митрича и продолжил: — Я принимаю свое право на правление. И заявлю о нем магам.

— Но… как вы это сделаете без клейма? — спросил Митрич.

У меня были основания полагать, что карьера в Тайной канцелярии даст мне особые привилегии. Кроме того, маги, которых я встречал, имели разные мнения насчет волколаков, следовательно, и в политической системе Державы могут существовать разные фракции. На союзников я не рассчитывал, но можно сыграть на противоборстве правящих родов.

— Это уже мое дело, — сказал я. — Ждите меня не позднее конца лета. Я вернусь.

Ратибор встрепенулся.

— Вернетесь? А как долго вы пробудете у нас?

— Я ухожу прямо сейчас.

— Останьтесь хотя бы на день, Георгий Владимирович! Отпраздновать спасение, провести траур по погибшим…

— И с тем, и с другим вы справитесь без меня. Я не знал погибших, мое присутствие будет лишним. А на пиру поднимите за меня тост. А еще лучше — за Волчий клан!

Я пожал Ратибору и Митричу руки и направился к выходу из замка.

Хотелось успеть вернуться в Пригорье, пока полная луна дает мне силы для бега.

Для превращения я не стал выходить за пределы деревни. Здесь не было нужды скрывать свои способности, и это было весьма приятно — я почувствовал себя дома, среди своих.

Я поднял лицо к небу и глубоко вдохнул, словно втягивая в себя свет луны. Ядро вспыхнуло в нетерпении. Я мысленно потрепал его за ухом и скомандовал превращение в четвертую форму. Как же легко все происходило в полнолуние!

Красная вспышка очертила контуры огромного волка, и я припал к земле уже на четырех лапах. Обостренный слух донес до меня восхищенные возгласы общины. Моих братьев и сестер. «Сводных сестер», — поправил себя я. Мало ли, не дай Бог инцест!

Я подхватил зубами шинель и поскакал в Пригорье.

Свиридов стоял среди солдат на стене над воротами и вглядывался во мглу между деревьев.

Проклятая ночь полнолуния все никак не кончалась. Самая длинная ночь в его жизни, не иначе. Самой короткой, была, пожалуй, первая брачная ночь. Вот бы поменять их местами, но нет же, радости в жизни кот наплакал, зато дерьма — как из рога изобилия.

Только все улеглось с Лютиковым, как приперся Небольсин с новым известием: господа, к вам движется волколак, какого еще не видали глаза человека!

Свиридов никогда не понимал, почему в давние времена гонцам, пришедших с дурной вестью, рубили голову. В этом же нет логики! Теперь понял.

После пятой кружки кофе глаза вылезали из орбит, но постоянная нервотрепка давала о себе знать. Надо отдохнуть и набраться сил.

— Я буду в караульной, — сказал Свиридов капитану стражи. — Если он появится — сначала стреляйте, а потом уже зовите меня.

— Есть! — ответил стражник.

На подходе к городу я остановился. Ядро недовольно заворчало, желая бежать ночь напролет, искать новых врагов и пробовать их на зуб!

Еще больше недовольства вызвала команда превратиться в первую форму, то есть в человеческое обличье, однако это было необходимо — я не хотел пугать горожан.

С третьей попытки мне удалось повернуть Ядро вспять. Ярость хлынула другими путями, мое тело скомкалось, сжалось и приняло человеческие очертания.

Сразу стало темно, холодно и как-то пусто. Я накинул шинель, застегнул пуговицы и усмехнулся — прикид впору для эксгибициониста, бродящего в ночном парке!

Остаток пути я преодолел пешком и вышел к воротам города.

Чиркнули тетивы арбалетов. Я едва успел отпрыгнуть — в землю вонзились болты.

— Охренели⁈ — крикнул я стражникам наверху.

Они переглянулись и стали переговариваться.

— Это ты чудовище? — спросили сверху.

— Хуёвище! Открывай ворота!

После продолжительного молчания донесся неуверенный голос:

— Из Красных Родников сюда идет волколак! Откуда ты, путник?

— Волколак отменяется. Я убил его.

Над воротами показалась знакомая фигура в голубом сюртуке, в свете луны блеснули золотые волосы.

— Лютиков! — воскликнул Свиридов. — Ты чего там делаешь⁈