Валерий Муллагалеев – Волчий клан (страница 13)
— Не имею привычки читать чужие письма, — сказал я.
— Ах да, знаменитое благородство служилых дворян. Красиво, романтично, но и ущербно. Бояре не сковывают себя правилами, а создают их.
— И какие вы создали правила, ваше сиятельство, баронесса Рюмина? — сказал я с притворным благоговением.
Она посмотрела на меня с подозрением.
— Пока еще никаких. Поможете мне с этим, капитан?
Вино оказалось не таким уж легким. Я пересел на кровать, придвинулся к Инессе вплотную, наши бедра соприкоснулись. От нее исходило тепло, пьянящее еще сильней. Я напряг память и проникновенным голосом озвучил ей несколько «волчьих цитаток»:
— Волк не идет по протоптанным дорожкам, он прокладывает свои. Если волк молчит — лучше его не перебивать. Даже если нет шансов, всегда есть шанс. Волки — это люди, выбравшие свободу.
Инесса приоткрыла губы в восхищении, а затем пискнула и прижала кулачки к груди.
— Браво! Никогда не слышала подобного. Еще!
Я ухмыльнулся и обнял ее за талию. Загрубевшие пальцы почти не ощущали тонкий шелк ее платья. Казалось, что она полностью обнажена.
— Есть и еще. Как вам такое? У каждого волка есть шкура, но не у каждой шкуры есть волк.
Инесса нахмурилась и хотела что-то сказать, но я приложил палец к ее губам. Она округлила глаза в возмущении, а я продолжил:
— Волк знает, когда нужно молчать, а когда — рычать. Волк никогда не оставляет своих в беде. Волк — это сила и преданность, страсть и ярость, любовь и свобода. Гнев волка неудержим, любовь неповторима, верность бесконечна.
— Лютиков, — сказала она, отплевываясь от моего пальца. — Не смотрите на меня так. Мне страшно.
Я проговорил низким бархатным голосом:
— Когда волк на тебя смотрит — это значит, что он тебя видит.
— Фи, это как-то банально.
Она скривила губы и сделала вид, что отталкивает меня. Ладошки уперлись мне в грудь, я не шелохнулся.
— Вот вам еще одна банальность, Инесса. Если волк голодный, то лучше его покормить.
Я запустил руку ей в волосы и впился в губы.
Поцелуй был долгим. Инесса в моих руках обмякла, руки ее скользили по моей груди, неумело расстегивая петли жакета.
Вдруг она отстранилась и сказала:
— Это неправильно.
— Разве аристократы подчиняются правилам? — ухмыльнулся я, глядя ей в глаза.
— Хитрый волчара, — прошептала она.
Вдруг она подняла руку, в ладони вспыхнуло оранжевое сияние.
— Страшно? — спросила она.
— Да, — ответил я, беззаботно расстегивая рубашку.
Инесса направила палец в сторону выхода, и полог палатки покрылся блестящей красно-оранжевой коркой. Похожую я видел у Рюмина, когда он создал защитный кокон.
— Чтобы никто нам не помешал в самый неподходящий момент, — сказала она.
— Одобряю.
— Кстати, ты знал, что мое платье — это магическая иллюзия?
— Разве? — Мои ладони заскользили по ее телу.
Инесса откинулась на подушку, эротично изогнулась. Лицо стало хитрым и довольным, глаза блестели.
— Смотри!
Она щелкнула пальцами. Красно-оранжевое платье рассыпалось искорками, обнажая гибкое белое тело с умопомрачительными формами. Осталось только белое кружевное белье и чулки.
— Это высшая магия, ваше сиятельство, — сказал я восхищенно.
Два грациозных взмаха ногами — и туфельки брякнулись где-то за кроватью. Инесса сложила брови домиком и жалобно сказала:
— Но остальное придется снимать вручную.
С этим у меня сложностей не возникло. Как и со всем остальным.
Глубокой ночью мы лежали на кровати, утомленные и довольные. Рыжие локоны Инессы разметались по подушке, щекотали мне шею.
Я чувствовал блаженную истому по всему телу. Ядро повизгивало, как довольный щеночек, хотя совсем недавно оно взыграло звериной страстью и довело Инессу до исступления.
— Это самая безумная поездка в моей жизни, — прошептала она, глядя в потолок.
Никогда не знал, что отвечать на подобные признания, поэтому засунул свой язык ей в рот. Она застонала в долгом поцелуе, закинула на меня ногу. Отдышавшись, сказала:
— Знаешь, Георг, меня всегда интересовали волколаки. Как выяснилось, не зря. Это оказался не просто научный интерес, а глубинное влечение. Судьба.
— А меня всегда интересовали красивые женщины. Судьба такая вот.
— Дурак, — отмахнулась она. — Ничего не понимаешь.
Она была недалека от истины.
Помолчав, Инесса сказала:
— Не уезжай завтра. Я пробуду в лагере еще неделю, а потом поедем вместе. Путь долгий, но он будет о-очень приятным. — Она прильнула ко мне, ее пальчики побежали по моему телу в сторону паха. — Ты не пожалеешь, будь уверен.
— Не могу, Инесса. Меня ждет новая служба, да и здесь меня не жалуют. Ты видела.
— Да кто посмеет тебя вызвать на дуэль, когда рядом я и мой брат?
Я хохотнул.
— Предлагаешь жить втроем? Нет уж, с Корнилием мы не поладим.
— Зря ты так. Он милашка. Ты еще не видел столичных магов.
Если Рюмин по сравнению с ними милашка, то боюсь представить, что там за фашисты.
— Видал я одну. Столичные маги очень даже ничего, — сказал я, сжав ладонь на ее ягодице.
Инесса шлепнула меня по руке.
— Я не такая, как они. Я уникальная и неповторимая, как… как…
— Как рубин в песочнице.
— Вот! Да, именно так. Откуда ты знаешь? Маги из дома Огня сплошь психопаты. Мы с Корнилием другие.
Ну-ну…
— Прости, но я уезжаю завтра, это не обсуждается. А что касается твоего брата, я никогда не прощу ему, что он пытал волколака.
— Что⁈
— Он проверял меня и провоцировал.