Валерий Медведковский – Трудно быть ребенком (страница 5)

– Я на дачу, у меня грабли, они в тряпке, как и положено, вот билет.

– Проходите, грабли положите в конец салона, чтобы никто на них не наткнулся.

Пилот остался на поле беседовать с бабушкой.

– Чья коза, где билет?

– Моя коза, милок… – откликнулась старушка, загородила козу подолом сарафана, – вот билет.

– Где билет на животное?

– Какое животное?

– На козу…

– Так это… она просто коза, я ее на базаре купила.

– Если тошнить начнет?

– Я самолетов не боюсь. В войну на таком раненых бойцов возила.

Пилот с уважением посмотрел на ветерана боевых действий.

– А если козу начнет тошнить?

– Я ей сумку на голову надену… – пообещала старушка, потрясла брезентовой сумкой.

На летном поле появился второй пилот с тележкой, на которой уложены ящики с гвоздями – для «весу». Загружает в самолет. Салон самолета – фанерный, с лавочками по бортам на 10 человек. Хвостовое отделение «без дна», загорожено рыболовной сетью. Пол салона покрыт пылью, отрубями, разлитым маслом. Второй пилот раздает пассажирам по три санитарных мешка.

– Зачем нам мешки? Мы нормально летаем, – пытался не брать мешок Семен Семенович.

– Берите, берите. В такую погоду и трех мешков мало будет, – успокоил пилот.

Расселись по местам, коза стоит посреди салона, пытается жевать сарафан старушки.

Самолет пробежал по полю с десяток метров и резко пошел вверх. Грабли деда уехали в хвостовую часть, скользнули под рыболовную сетку, благополучно вывалились из самолета на поле аэродрома. Дед ахнул, развел руками. Коза попятилась назад, но вовремя сообразила и легла на пол, пугливо озираясь.

– Ура! Полетели! – радовались пассажиры, рассматривая в брешь хвостового отделения движущиеся тяги рулей, удаляющуюся внизу аэродромную травку.

Самолет быстро набрал высоту, с которой хорошо были видны домики, речушка, гуляющие люди, грузовичок…

Вдруг самолет провалился в воздушную яму… Все ахнули…

– Как на качелях! – радовался Семен Семенович.

– Ага, – согласилась Наташа.

Коза растопырила глаза, не понимая, что происходит, дед вспомнил мать.

Самолет стал выбираться из ямы, но не успел, опять провалился в яму, у пассажиров сперло дыхание.

– Ух ты… – успел сказать папаша, перед тем как провалиться в очередную яму.

Через пять минут полета по ямам пассажиры заполнили свои санитарные мешки завтраками, через десять минут – вчерашним обедом. Коза икала, но, видимо, ничего не ела до базара, и поэтому сумка бабушке не понадобилась.

– Папа, папочка, когда мы прилетим, я больше не могу, у меня животик болит, – причитал ребенок.

Синий от экстренной разгрузки желудка папа говорил:

– Скоро прилетим, потерпи, милая… – После чего самолет свалился в такую огромную яму, что все оказались в состоянии невесомости – оторвались от лавок, на которых сидели.

Коза легла на бок и начала блеять, бабушка легла рядом с козой, сидеть больше не могла, а позывы удалить пищу из порожнего желудка успеха не имели.

Через пять минут на пол свалился дед.

– Что, так легче? – заинтересованно спросил Семен Семенович?

– Значительно! – посоветовал дед и закатил глаза.

Самолет шел по воздушным ямам, как легкий катер в шторм по бурному морю. Не успев оказаться на вершине волны, его тут же опускало вниз к подножью крутого ската.

– Сейчас будет девятая волна, – стал считать провалы Семен Семенович, пытаясь уловить закономерность провалов.

Дочь тихонько сползла с рук и легла на пол рядом с козой.

– Да что же это? – потерял надежду на облегчение папа, прилег рядом с дочерью.

Второй пилот выглянул из кабины, узрел «отдыхающих», доложил пилоту:

– Готово, все лежат рядами и колоннами.

– А мужик, который с ребенком?

– Лежит как миленький в своем белом костюме в луже масла, которое вчера разлили, когда бочку везли в механизированную колонну.

Через час самолет приземлился на полевом аэродроме, остановился вдали от построек аэропорта. Мотор заглушили. Качаясь, как пьяные, из кабины вышли пилоты, переступая через пассажиров, выбрались на травку.

– Выходите, пожалуйста, прилетели, – пригласили к выходу «пострадавших».

Никакой реакции не последовало, все лежали, сил пошевелиться не было. Всех мучила страшная жажда. Первой оправилась коза, соскочила на землю, шатаясь, отправилась в тень малорослых кустов, ограждающих лётное поле. За ней стали выползать на жгучее южное солнце остальные пассажиры. Все улеглись в тени самолета, осматривая такую родную горячую землю, которая не качалась и не проваливалась.

– Вот это счастье так счастье! – радовался Семен Семенович.

– Какое такое счастье? – удивился дед, еле ворочавший пересохшим языком.

– Думали, что счастье – на качелях, оказывается, наоборот, – на земле.

– Такого и в войну я не переживала, как теперь, – поделилась опытом бабушка.

– Пить… – жалобно просила Наташа, протягивая к папе ручонки.

До строений аэропорта было не менее километра. Семен Семенович взял ребенка на руки, пошатываясь, побрел к зданиям, где была вода. За ним побрел старик, вслед двигалась старушка с козой.

Замыкал шествие пилот, наставлял:

– Предупреждал, что летать в такую погоду вредно? Не верят. Вот – получите и распишитесь!

На кукурузнике эти пассажиры больше не летают. Наверное, налетались.

Классная работа

Вовка, ученик второго класса, принес из школы двойку. На первом листе новой тетради в линейку корявым почерком ученик написал: «Классная работа». На этом его участие в школьной работе закончилось. Наверное, поэтому внизу листа красными чернилами красовалась двойка, каллиграфическим почерком выписанная учителем. Все потому, что вместо урока Вовка мечтал о новом пистолете, который видел в соседнем магазине игрушек.

Вовка рассмотрел «правильную двойку», стал размышлять: «Вчера двойка, сегодня двойка, мамка заругает. Тетрадь надо спрятать в ящик для грязного белья. Будет спрашивать: „Где тетрадь?“, скажу, что на проверку сдал», – спрятал тетрадь, стал играть на планшете «в стрелялки».

С работы вернулась уставшая мама, прошла в ванную, вымыла руки, решила поместить грязное полотенце в ящик для грязного белья, открыла ящик…

– Вовочка, что это? – удивилась мама, обнаружив школьную тетрадь.

– Это я случайно… туда положил, чтобы не забыть, – сочинил ученик.

Мама открыла тетрадь, ознакомилась с результатами классной работы.

– Опять?

– Опять… – согласился Вовка, опустил голову.

– Мы с тобой договаривались, что за сделанную классную работу я тебе буду платить 100 рублей?