Валерий Матев – Шерлок Хоумс и газоэлектросварщик Толик Ямошито. Первая часть (страница 4)
Хоумс кивнул.
- Завтра утром я за тобой заеду в половине восьмого. Будь готов, - это он говорил, когда Шерлок отмыкал свою дверь. Они вошли. Комната довольно просторная. Мебель вся новая: небольшой диван, напротив телевизор, посередине стол с тремя стульями, в одном углу торшер, в другом платяной шкаф и письменный стол у окна с вращающимся креслом.
- Ну как?
- Нормально, - ответил Хоумс.
- Ладно, оставайся. Я пошёл.
Назначили Хоумса в следственный комитет. За первые две недели он раскрыл три убийства. Раскрываемость поползла вверх, по человеко-часам также наметились позитивные перемены.
Поначалу коллектив к нему отнёсся настороженно. Особенное беспокойство вызывали его имя, отчество и фамилия, создавшие благоприятную почву для шуток. Хоумс оказался человеком доброжелательным, учтивым, не заносчивым и совсем не обидчивым. Уже к концу второй недели к нему прилипла литературная фамилия его отца и все без исключения стали называть его Холмсом, с чем он покорно согласился, не пытаясь воевать с ветряными мельницами. Авторитет Шерлока Шерлоковича после молниеносного раскрытия трёх убийств поднялся до высоты, которой в отделе ни у кого не было. Все им оказались довольны, кроме одного единственного человека Валентина Романовича Симакина - и.о. начальника следственного комитета, который видел в Хоумсе угрозу своему положению. Едваев также остался рад такому великолепному приобретению и в кои веки похвалил Восьмихатова, сказав:
- Можешь ведь, когда захочешь.
- Рад служить, - ответил слегка смущённый Виктор Иванович.
- Эх, мне бы ещё одного-двух таких удальцов, мы бы по показателям вообще на первое место вышли. Подумай, - Едваев посмотрел на Восьмихатова. - Там, глядишь и звание очередное получишь.
- Буду стараться, - ответил кадровик, а сам подумал: «Этого геморроя с Хоумсом мне до пенсии хватит, а ему ещё одного-двух подавай».
*
Вечером к большому двухэтажному дому в фешенебельном пригороде Ухтыжска Копеевске подъехал Mерседес, из него вышел невысокий, полноватый, хорошо одетый мужчина лет пятидесяти (это инженер Качковский), открыл калитку, прошёл через двор, отомкнул входную дверь и вошёл в дом.
- Лена, где ты? - раздражённым голосом громко спросил вошедший.
Ответа не было. Он прошёл через прихожую в кухню-гостиную. Никого. Поднялся на второй этаж. Жена сидела в спальне на кровати.
- Чего не отзываешься?
- Я не слышала. А чего ты так рано?
- Освободился раньше. Опять твоя сестра с мужем приезжают. Что им у себя в Сладководске не сидится?
- С чего ты взял?
- Мне Эдик позвонил. (Эдик - муж Светланы - Лениной старшей сестры).
- Не знаю, мне Света не звонила. Ты опять машину не загнал? Иди, загони, а то соседи возмущаются.
- Кто, Начарян?
- Угу.
- Ему какое дело?
- Ты же знаешь, к ним фуры подъезжают и неудобно во двор заезжать.
Всё это время Качковский Виктор Степанович разговаривал в раздраженном тоне. Он всегда себя так вёл, когда на работе случались неприятности. Сейчас он тоже искал повода погасить гнев, сорвавшись на жене.
Лена, молодая привлекательная женщина с покладистым характером, зная об этой особенности мужа, в таких ситуациях старалась сгладить и не перечить ему, но в этот раз она повела себя странно.
- Пусик, может всё же загонишь машину?
- Сколько раз тебе говорить, не называй меня Пусиком.
Он схватил лежащий на комоде стеклянный шар со скорпионом внутри и в гневе со всей силы швырнул его в стену. Хотел в стену, но непослушный шар полетел в занавешенное шторой окно. Виктор Степанович уже приготовился услышать звон разбитого стекла, но вместо этого удар о штору оказался глухим.
- А… а… а, - донёсся зловещий протяжный крик из-за занавесок. Штора зашевелилась и натянулась на люверсах. Инженер застыл. Лена закричала. Ещё какое-то время занавеска корчилась, затем вместе с гардиной упала на пол. На неё лицом вниз упал мужчина в кремовой рубашке и полосатых трусах.
- Кто это? - через мгновение спросил инженер.
- Не знаю, может вор забрался, - делая вид, будто она здесь не причём, ответила супруга.
- Какой вор? Он в трусах! - заорал Качковский, подбежал к упавшему, повернул его на спину, увидел искорёженное гримасой лицо и проломленную лобовую кость. Пощупал пульс. Пульса не было.
- Он мёртв, - уже без раздражения сказал Виктор Степанович.
Лена закрыла лицо руками.
- Так кто это, может просветишь?
- Михай, - смущённо ответила Лена. - Он торговый представитель.
- Что за Михай, болгарин что ли?
- Нет, румын.
На мгновение лицо Виктора Степановича исказилось в благородном гневе, но тут же обрело испуганный вид.
- Лена, Лена, - инженер сел на кровать рядом с женой. В ситуации такого рода он оказался впервые. Мысли путались и прыгали в голове, генерируя идеи от самых радикальных до вполне консервативных.
- Нужно вызывать полицию. Это просто несчастный случай, - предложила Лена.
- А кто мне поверит, что он несчастный? Да даже если и несчастный, меня затаскают и всё равно посадят. Как это там у них называется - за неумышленное убийство. Нужно избавиться от тела.
- Лена, кто-нибудь знал о вашей связи?
- Нет.
- Точно?
- Я никому не говорила.
- А как он здесь оказался? Я имею в виду на чём приехал?
- Мы были в кафе, затем вместе приехали на такси.
- Вас кто-нибудь видел?
- Нет.
- А где он живёт?
- В Бухаресте.
- Да нет, где он здесь живёт?
- В гостинице. Где-то в центре. Я не знаю.
«Вроде бы всё неплохо» - подумал Виктор Степанович.
- Лена, нам нужно избавиться от тела.
Она испуганно смотрела на мужа. С одной стороны, я его не убивала. А с другой, узнают знакомые и что скажут родители? Скандала не хотелось. Может и правда избавиться от него. Пусик потребует развода. Её мысли скакали теннисным мячиком по черепной коробке.
- Как ты себе это представляешь?
- Я загоню машину в гараж. Ночью завернём его в штору, погрузим в багажник или нет, положим на заднее сиденье, вывезем и утопим в болоте. Я знаю одно место. Там его точно никто не найдёт.
*
Без десяти шесть Хоумса разбудил телефонный звонок.
- Холмс, собирайтесь, - звонил дежурный. - Найден труп, за вами Сотников заедет.
Около семи, преодолев двадцать семь километров по асфальту, затем ещё два по грунтовой дороге через лес подъехали к болоту. Прекрасное тёплое утро конца лета звучало кваканьем лягушек, жужжанием стрекоз и комаров, пением птиц и разговорами криминалистов, которые приехали раньше, с немолодым мужчиной в камуфляжной одежде с ружьём. Рядом бегал, интересующийся всем на свете, грязный лопоухий кокер-спаниель. Метрах в двадцати от берега из болотной жижи, как поплавки, торчали две босые ступни.