Валерий Марро – Отзвуки прошлого. Семейная драма (страница 2)

ДМИТРИЙ /неожиданно прервав/. И вскоре случилась трагедия, забравшая жизнь двух мужчин. После чего твоя лучшая подруга, закончив институт, покинула город… с ребёнком на руках. А когда вернулась недавно… уже со взрослой дочкой и мужем, вы…встретившись как-то на улице, стали рвать друг другу волосы! Да так усердно рвали, что пришлось вызывать… пожарную машину, чтоб растащить вас, наконец!

Долгая пауза.

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Похвальная осведомлённость… сынок. Тогда почему же… зная об этом, ты удивляешься, что она… твоя мама, ведёт себя таким… странным, как ты считаешь, образом?

ДМИТРИЙ. Потому что не считаю нужным… копаться в подробностях того, что между вами… когда-то было?

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. И что же останавливает тебя в желании прояснить эту ситуацию… до конца?

ДМИТРИЙ/страстно/. Любовь… любовь меня останавливает, мама! Большая… сумасшедшая любовь к этой… удивительной девушке, любящей нежный запах духов "Шалимар"! И я не хочу, чтобы нас накрыла когда-нибудь черная тень чьих-то… давних, грехов. А хочу… очень хочу лишь одного, мама: чтобы ты полюбила эту девушку. Полюбила так же, как полюбил её я. Обласкала её, приняла в наш дом… и прекратила думать о ней… так плохо!

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /через паузу, медленно/. А если я скажу тебе сейчас… сынок, что то, о чем ты меня так настойчиво просишь, я не смогу выполнить по ряду… не преодолимых для меня, причин… что ты мне на это скажешь?

ДМИТРИЙ. Сажу только одно, мама: это будет ужасный… необъяснимый поступок самого родного, самого близкого для меня человека. Он принесёт мне много душевных страданий и горя в будущем… Но ты же не хочешь этого… правда, мама?

Напряжённая пауза.

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /негромко/. Ты слишком поздно пришёл сегодня, сынок. Я устала… мне пора отдохнуть… Отнесись ко всему с пониманием, сочувствием… и не торопи меня. Покойной ночи… сынок!

ДМИТРИЙ. Покойной ночи… мама!

Елена Аркадьевна целует сына в щеку и уходит.

Дмитрий какое-то время стоит без движения, молча глядя на закрывшуюся перед ним дверь. Затем достает из кармана куртки смартфон, находит нужный номер. Гудок соединения.

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Ну как, родной?.. Всё получилось?.. Всё хорошо?

ДМИТРИЙ. Да, Света… почти. Кроме одного: я очень хочу тебя видеть!

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Немедленно садись в свой ягуар! Я буду ждать тебя возле дома!

ДМИТРИЙ. Не смей!..Не смей выходить!.. Время позднее… зачем рисковать?

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Я уже открываю дверь… Учти: меня действительно могут украсть! Я ведь хорошенькая… не так ли?

ДМИТРИЙ. Нет, Светлана, это не так. Вернее – это совсем не так! Ты… единственная! Ты – моя богиня!

Выключает смартфон. Выбегает.

Затемнение.

Картина вторая

Утро. Елена Аркадьевна одна. На ней элегантное панбархатное платье чёрного цвета, плотно облегающее стройный ещё стан. На плечи накинут ажурный, кружевной газовый шарфик темно-пепельного цвета. Чёрные, гладко зачёсанные, волосы её схвачены сзади черной перламутровой лентой, образуя тугой, аккуратно прижатый к затылку заколками, узел. Она у камина, сидит в кресле, накрытая наполовину бежевым пледом. В руках у неё раскрытая книга, но взор её устремлён в пространство перед собой.

Звонок мобильного телефона.

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /берёт мобильный/. Да, я слушаю!.. Здравствуйте, Светлана… Да… я готова вас принять. Входите…

Отключив мобильный телефон, замерла в ожидании.

Появляется Светлана.

На ней сиреневое платье, обута она в лёгкие, летние, туфли. Русые волосы её аккуратно уложены в строгую, классического вида, причёску, с плеча свисает небольшая, модная сумочка.

СВЕТЛАНА /войдя/. Добрый день ещё раз, Елена Аркадьевна! Разрешите…

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /перебивает/. Не церемоньтесь излишне, Светлана, мы же условились с вами заранее! Проходите… вот сюда. Садитесь… в это кресло. Так нам удобно будет вести беседу.

СВЕТЛАНА. Спасибо, Елена Аркадьевна… /Садится/.

Пауза.

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Вы, Светлана, проявили завидную настойчивость, добиваясь встречи с со мной… В конце концов, я решила уступить вашему желанию. Но для того, чтобы наша беседа состоялась, мы с вами должны вначале кое о чем условиться… А именно: о содержании нашей беседы, касающейся некоторых моментов моего прошлого, не должен знать… Дмитрий.

СВЕТЛАНА /не сразу, в некоторой растерянности/. Хорошо… я согласна. Но как же я буду знать – что именно должно будет остаться… лишь между нами?

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Я обозначу вам эти моменты… во время беседы. Но этот экскурс в былое необходим, так как без него встреча наша не будет иметь для вас никакого смысла… Ведь главный вопрос, который волнует сегодня вас с Дмитрием – это вопрос моего отношения к затеянному вами внезапно, свадебному торжеству… не так ли?

СВЕТЛАНА. Да… безусловно, Елена Аркадьевна, я не буду от вас этого скрывать. Добиваясь встречи с вами, я думала прежде всего о том – почему у вас такое… странное, непонятное для меня, неприятие нашего, предстоящего, брачного союза с Дмитрием?

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Вот именно поэтому я и ставлю вам, Светлана, условие тайны общения. Я – мать вашего возлюбленного, а не случайная знакомая с улицы. И многое из того, сокровенного, что я хочу вам сообщить, отвечая на ваш вопрос, не должен знать… из чисто этических соображений, мой сын…

Картина третья

Появляется Борис Фомич. Он крайне возбуждён, причёска сбилась в неряшливо торчащий на голове клок, рубашка расстёгнута. На нем странного вида, короткополый пиджак из разноцветных лоскутьев материи. Изношенные до основания сандалии надеты на босу ногу. Штаны явно коротки ему и напоминают скорее клоунские, полосатые рейтузы. Кончик носа его и середины щёк слегка подрумянены.

БОРИС ФОМИЧ /на ходу/. Боже мой… что я видел! Это ужасно, непостижимо… не вкладывается ни в какие рамки цивилизованного поведения людей! Молоденькая, стройная… лет восемнадцать, не больше… идет себе, напевает что-то… И вдруг этот… взявшийся ниоткуда, взбесившийся шофёр… /Увидев Светлану/. Лена? /Остановился/. У нас, кажется… гость? Кто эта милая прелесть?

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /через паузу, сухо/. Светлана… знакомая нашего Дмитрия.

БОРИС ФОМИЧ. А-а… да, да… наслышан! И много даже наслышан… /Представляется/. Очень приятно… Борис Фомич, муж Елены Аркадьевны! /Лёгкий поклон/. Не знаю… жива ли? Представляете – на виду у всех… такую молоденькую… здесь, возле нас… на пешеходной дорожке… ба-бах! Люди сбежались… шум… крики ужаса… стоны…

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /Светлане/. В этом, дьявольском, месте постоянно что-то случается. Стало уже практикой: регулярно, несколько смертей… каждый год. Как будто не людей давят, а насекомых! И никто не подумает про очевидное – переход под землёй!

БОРИС ФОМИЧ /нервно ходит по гостиной, несуразно и грозно жестикулируя/. Вот именно – что может быть проще: каких-нибудь две-три недели работы спецтехники – и десятки жизней спасены! Заботы… заботы о человеке – вот чего не хватает нам сегодня! Заботы и любви! Завтра же… завтра, с утра, зайду к этим подлым барбосам! Уж я им… покажу! Уж я найду управу на этих… бездушных, державных кротов! /Остановился, другим тоном/. У вас тут… как я понял – серьёзная тема? Сейчас… сейчас удалюсь! Да, да… я понимаю… я, как всегда – некстати! Как всегда… /Елене Аркадьевне/. Где моя, любимая, кофта? Я нигде не могу её найти?

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /спокойно/. Я положила её… эту столетнюю рухлядь, продырявленную молью, в пакет. Ещё вчера. Днём. И вынесла затем на помойку. А там её… возможно, уже подобрали бродячие люди.

БОРИС ФОМИЧ /кричит истерично/. Как… как посмела ты совершить это… гнусное, вероломное действо? Как?!.. Мерзавка!.. Дрянь!.. Чудовище в женской юбке!.. Кикимора! Крыса!.. Болотная жаба! /Светлане/ Вы… такая милая, нежная… мне Дмитрий так много хорошего говорил о вас! Так много… и с таким увлечением! Но… знаете ли вы – куда вы пришли? И что вас ждёт здесь… в этом склепе вечной печали и слёз? Бедная, бедная девочка… Пойду, узнаю – что же с нею? Выжила она… или нет? Ведь у неё вся жизнь… ещё впереди! Вся жизнь! И как же теперь… как, после всего, что случилось, ей быть? На что надеяться? У кого просить помощи? Ужасный мир… ужасные нравы… ужасные, подлые люди!

Выбегает.

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА. Не удивляйтесь, Светлана, такому поведению моего супруга. Это – хандра, верная спутница близкой старости…

СВЕТЛАНА /находясь ещё под впечатлением увиденного/. Да… я понимаю… возраст иногда кардинально меняет характер человека. Но… тем не менее, ведь это… супруг ваш, Елена Аркадьевна! Человек, с которым вы общаетесь практически каждый день. Как же так? Разве можно жить в такой вот… ужасной атмосфере явной вражды и неуважения друг к ругу?

ЕЛЕНА АРКАДЬЕВНА /со вздохом/. Увы, Светлана… это действительно печальный факт моей судьбы. Но я не собираюсь прятать его от людей или считать постыдным… Здесь важно понять – почему я так веду себя? Почему столько лет терплю… едва ли не ежедневно, подобные, грубые выпады в свой адрес? Дело в том, Светлана, что Борис Фомич очень помог мне когда-то… Мы встретились с ним вскоре после ужасной трагедии… о ней речь ещё впереди! Ночью… случайно. У той же реки, где все произошло. И куда я часто приходила потосковать… при свете луны. Он очаровал меня тогда своими, очень даже недурными, стишками… про любовь. Вот один из них…

Мы ищем "если", и так часто