Валерий Лаврусь – Побег на Крайний Север (страница 2)
И повёз! По пути специально роняя вездеход в снежницы. В мае на болотах Севера ещё вовсю лежит снег, но уже много протаек – снежниц. После каждого такого попадания водитель «строил» космонавтскую бригаду – те цепляли к гусеницам брёвна с крючьями, и Коля, надрывно ревя двигателем вездехода, выползал из снежно-водяной ямы. На пятой или шестой снежнице один из аэрокосмогеологов – Николай Колганов – пообещал набить тёзке морду, если тот ещё раз рюхнется в лужу. Водила пытался отбрехаться, мол, «ничо же не видно». Но Колганов ему популярно, согласно этикету сейсмопартии, объяснил, что и сам десять лет отработал на полярном Урале и всё прекрасно видит и никак не поймёт,
– Так вы же из Москвы вроде? Космонавты ж, говорили… Поучить хотел…
Хороший оказался мужик Коля Незавибатько – аэрокосмогеологи с ним потом стали большими друзьями.
А Север для Шурки стал стартовой площадкой.
В 94-м в Северном проходила выездная конференция ГИС-Ассоциации. К тому времени Шурка вплотную занимался геоинформационными системами и обработкой аэрокосмических снимков Земли. Конференция прибыла на летающей лаборатории Ту–154 Центра подготовки космонавтов. А возглавлял делегацию человек-легенда, человек-миф, дважды Герой Советского Союза, лётчик-космонавт, генерал-майор авиации, начальник Управления теоретической и научно-исследовательской подготовки Центра подготовки космонавтов Владимир Александрович Джанибеков!
Если набраться смелости и выбрать десять самых выдающихся космонавтов-астронавтов-тайконавтов Земли, то наряду с Юрием Алексеевичем, Джоном Гленном, Нилом Армстронгом, Алексеем Леоновым и Ян Ливэем в этот список нужно обязательно включить Владимира Джанибекова. Пять полётов. Ручные стыковки, разморозка и реанимация «мёртвой» орбитальной космической станции «Салют–7». Полёты с женщиной – что само по себе подвиг. Два международных полёта… Титан! Глыба! И при этом – художник и мечтатель.
И такой человек прилетел в Северный.
Руководство аэрокосмогеологической партии – к тому времени собственный космонавт уже два года как уехал на Большую землю – во что бы то ни стало решило залучить к себе в гости генерала Джанибекова. И Шурка (о чудо!) был лично представлен Владимиру Александровичу как молодой, но перспективный специалист в области обработки аэрокосмических изображений.
Через два года, уже работая в Северной нефтяной компании, он в составе «сборной» посёлка был приглашён в Центр подготовки космонавтов для обучения и получения второго высшего образования.
А в мае 97-го в Звёздном состоялась защита диплома, где «сборная» из рук Джанибекова получила сертификаты ЮНЕСКО и дипломы о втором высшем образовании.
Добрался-таки Шурка до Звёздного. И даже учился в Центре подготовки космонавтов. Если мечтаешь и веришь в свою мечту, она тебя обязательно доконает.
Но, конечно, то был не полёт в космос – то была только учёба…
А в космос он чуть не полетел в 2000-м. Во всяком случае, так он всем рассказывает…
Пришел как-то Шурка с работы, а Соня – жена – из кухни кричит:
– Шурка, там на полке, возле телефона… письмо из ЦПК – посмотри!
Шурка вскрыл, а там… Сердце лихорадочно забилось.
– Что там? – спрашивает Соня.
А Шурка отвечает:
– Приглашение в Центр.
– Зачем?
– А я не рассказывал? У них в проекте одного из выпускников отправить в космос. Пока учились, проходили медкомиссию. Я – готов.
К тому времени очки уже не были преградой к полётам: первый французский космонавт Жан-Лу Кретьен успешно слетал в космос в очках.
– К чему готов? – пришла уточнить Соня.
– К подготовке к полёту. Вот. – Шурка протянул письмо. – Приглашают на полгода на предполётную подготовку.
Услышав такое, из своей комнаты вышел пятнадцатилетний сын Влад, взял из рук отца письмо, быстро пробежал глазами и улыбнулся:
– Всё, маменька, собираемся в Звёздный – сбывается батина мечта!
Соня бессильно опустилась на стул.
– Когда лететь-то?
– Ну эт ты подожди… Нас же троих отобрали, – не моргнув глазом, продолжал вдохновенно врать Ребров. – Может, я ещё и не полечу! Одного должны выбрать. Хотя если лететь на «шаттле»… – распухал от важности момента Шурка.
Услышав про «шаттл», супруга оживилась и рванулась к письму.
Да-да. Это было всего лишь приглашение на очередную конференцию… А казалось – всё было так близко…
Полотенцем по дурной голове Шурке, конечно, досталось… и Владу тоже. А нечего подыгрывать отцу. Подвёл их «шаттл»! «Лучшее – враг хорошего». Надо было сказать про «Союз». Глядишь, Соня начала бы укладывать чемоданы… А там… Мысль – она материальна…
Минуло четверть века.
Шурка и теперь связан с делами космическими. Он часто использует в своей работе материалы космической съёмки. Да и так интересуется: что, кто, куда и когда взлетел. И нет ему покоя ни светлым днём, ни тем более тёмной ночью… Вот, пожалуй, и всё.
Хотя нет – осталось несколько фактов, подтверждающих, что всё было не просто так…
Детский сад, в который он ходил, назывался «Ракета».
Сын Влад после армии полгода проработал на заводе «Прогресс» и даже участвовал в трансляции запусков кораблей «Союз».
В Северном Шурка жил на улице Космонавтов.
А ещё: во сне он до сих пор летает…
Рассказ первый. Первая полевая работа
Представить Север без вездеходов невозможно. С них всё начиналось. На них доставляли первые грузы, с них выбирали места для будущих городов и посёлков, ими осваивались месторождения. Нередко они становились домом для геологов и первопроходцев.
Вездеходов на Севере два типа: тяжёлый – ГТТ, в народе «гэт», и лёгкий – ГАЗ–71, «газушка». Вертолётам поставлено много памятников, вездеходам – всего один, в Надыме. Но первая Шуркина полевая работа напрямую оказалась связана с вездеходом. Так прямо, что прямее некуда.
Итак, он приехал на Север…
Нет! Надо писать честно.
Он сбежал (именно сбежал, да, так правильно) на Север от своих женщин в девяностом внедрять с братом новый геофизический метод – подповерхностную радиолокацию. Метод этот позволял «заглянуть» под землю на глубину в пару десятков метров. Специальность у Шурки имелась подходящая – радиоинженер, хотя в инженерной геологии, где был востребован метод, и в аэрокосмогеологии, чем занималась аэрокосмогеологическая партия, он был ни бум-бум. Но, как говорят, глаза боятся – руки делают, человек всему научиться может.
Основными потребителями информации о строении земной поверхности на Севере были строители, автодорожники, экологи и сейсморазведчики. Последние предлагали самый большой объём работ, а ещё для них всё выполнялось в реальном времени. Как раз к приезду Шурки поспели первые опыты промышленной эксплуатации подповерхностной радиолокации в сейсморазведке.
К этой работе Славка (Ярослав) Ребров и уже упомянутый Колька Колганов сделали из многослойной фанеры здоровенную антенную систему-сани. Ширина их была в колею вездехода, столько же в длину. Предполагалось, что транспортировать её будет или «гэт», или «газушка». Система задумывалась гибкой, чтобы под нагрузкой могла гнуться и не ломаться. Ярослав как выпускник авиационного института считал, что основа прочности авиации – в гибкости, и, исходя из этой аксиомы, крепил все важные узлы саней резинкой от трусов. В целом антенная система получилась серьёзная и заслуживала всяческого уважения… Одних шурупов и эпоксидки ушло килограмма по два.
С такой гибкой халабудой они втроём – Славка, Колька и Шурка – выехали в расположение четырнадцатой сейсмопартии Тюменской геофизической экспедиции. Основной целью их работы стала выдача рекомендаций по глубине закладки тротиловых шашек. Сейсморазведка по тем временам была только взрывная. Рекомендации выдавались на основе данных лоцирования сейсмопрофилей, каждый из которых доходил до десятка километров в длину. Работа была рассчитана на пару недель. Жили в вагончике.
Заметим: Шурка на полевые попал в первый раз. До этого весь его опыт полевика складывался из житья на Волге в палатке летом, лыжных прогулок на полдня в самарской деревне и книжек Санина про Антарктиду.
Конечно, его экипировали… Унты, тёплые штаны, водолазный свитер, полушубок, рукавицы, ушанка. Всё чин чинарём. Для Шурки такая одежда была внове, особенно унты – до этого он их видел только в кино про полярных лётчиков. Ну и погода его удивила: конец марта, а за бортом – минус двадцать пять!
Так как Шурка только приехал и ничегошеньки не умел, ему поручили самую простую, но ответственную работу. Он сидел в багажнике «гэта», отдельно от остального экипажа – Славки, Кольки и механика-водителя – с регистратором в руках и следил за его работой. Багажник холодный, загружали Шурку в него во всём обмундировании, вручали регистратор и тщательно задраивали тент, после чего он уже за бортом не видел ничего. А и смотреть было особо не на что, вездеход на ходу поднимал облако снежной пыли, которая, кстати говоря, набивалась во все дыры, и после прохождения профиля Шурку откапывали лопатой. Такая у него теперь была творческая работа.
Лоцировали обычно часов по пять. Потом приезжали. Варили макароны с тушёнкой или разогревали рисовую кашу с мясом, ели, выводили данные с регистратора, общались с главным геологом партии, выдавали рекомендации, намечали план работы на следующий день, опять варили макароны с тушёнкой, ужинали и ложились спать.