Валерий Краснобородько – Моя война (страница 2)

Официантка довольно быстро удалилась, не желая тратить ни секунды, на, как ей казалось, «пустого» клиента.

Гость, напротив, оживился, как только загрубевшие пальцы коснулись небольшого кусочка свежего и мягкого хлеба. Внимательный зритель мог бы разглядеть в нём давно не евшего человека. Незнакомец, очень медленно, смаковал каждую крошку плохо пропечённого хлеба, долго жевал и отправлял в желудок, посылая вдогонку ложку другую борща, или вернее сказать то варево, что выдавали здесь за борщ. Хорошо прожёванная пища, гарантировала отличное усвоение, чем куски наскоро проглоченные.

В зале музыка смешалась с криками пьяных посетителей. Видимо, спиртные напитки, кои лились здесь безбрежной рекой, окончательно завладели головами и эмоциями людей, сидевших за столами.

К столику, что располагался по левую руку от незнакомца, подошла светловолосая, молодая девушка, официантка, славянской внешности, за которым сидела группа пьяных мужиков в разномастных одеждах. В коих угадывались и рабочий люд и торговый, отличались они лишь качеством тканей и пошивом своих одежд, а в целом были одинаково серы и неряшливы, жирные пятна имелись и на штанах, и на рубахах с мокрыми разводами от пота в подмышках, и от всех несло многодневной немытостью. Одним словом, компания американских трудяг среднего класса. Даже не вооружённым глазом было видно, что эта компания, девушке неприятна, и она, под любым предлогом, старалась избегать попадать им на глаза. Но хозяин заведения, очевидно, думал по-другому и всячески отправлял, её к этому столику, желая сегодня, как можно больше заработать на этой компании.

– Вам ещё виски? – громко спросила официантка, стараясь перекричать дико орущую музыку – Что ещё?

– И ещё-ё!!! – Глаза самого толстого и сидевшего с краю стола у центрального прохода мужика, блеснули пошлым огоньком. – Но это, потом! Хозяин мне шепнул, что это ты любишь… Ну… это дело… Но стесняешься! Ха! Я тебя раскрепощу… Ой, как раскрепощу… И, не вздумай улизнуть! Кадык вырву… – и дико заржал. Через минуту продолжил, – Пару бутылок виски и тащи сюда, чего-нибудь пожрать! Смотри мне, не вонючую курицу, а мяса! Ты знаешь, что такое мясо?! Да позажарестей! Эх! Какая сучка! – с этими словами, своей жирной толстой ручищей ухватил девушку за мягкое место и, не церемонясь, потянул к себе. Ей с большим трудом удалось освободиться от цепких и наглых рук. Официантка пробежала взглядом по залу, ища помощи, но нигде не было даже вздоха сожаления, шмыгнула на кухню, едва сдерживая горькие слёзы обиды. А за столом появилась новая тема для разговора.

– Какая сучка! – повторил слова толстого рядом сидевший, взгляд которого был уже сильно одурманен виски, и ему, с большим трудом удавалось сфокусировать на фигуре уходившей девушки. – Я бы с ней покувыркался и не р-раз!

Сидевшие за столом приятели заржали, поскольку смехом это трудно назвать.

– Что ты ещё собрался делать с русскими бабами? Они для этого и нужны-ы! – толстый мужик, который минуту назад, пытался лапать официантку по-деловому, насколько это было возможно в его состоянии, поднял руку указательным пальцем вверх, тыкая в потолок, словно там сидели все русские бабы. – Они, все, люди третьего сорта, и нужны для чёрной работы и секса! Во!

За столом зычно гыкнули.

– Русские, наш придаток! Мы должны управлять миром! А мы им и управляем! Ик… Они конечно пытались сопротивляться, но Америка-то сильнее и воевать-то умеем, чем этот пьяный скот! Ик! – икая, продолжал толстяк, – Вот я, сейчас, владею парой скважин и качаю нефть, и продаю Федералам, ик… и хорошо с этого имею, а эти проклятые русские, полудохлые крысы, только бухать и умеют! Что им не доверишь, всё испортят! Ик! – он шумно выдохнул и опрокинул пол стакана в рот, дабы погасить икоту, откусил большой кусок мяса и продолжил: – Говно вонючее, они у меня едят! Готовы за бутылку и жопу лизать! Что, разве не так? Посмотрите на эту сучку, которую я сегодня буду иметь, ик… – предвкушая наслаждение, потёр жирные ладони, – вы, что думаете, что она сюда просто так устроилась? Хрен там! Она сюда, мать её, устроилась быть поближе к людям, то есть к нам! Ик! Чтобы с голоду не сдохнуть! А Джон, наш дружище, взял её к себе из-за жопы и сисек, а не за её способность хорошо работать! И здесь, зде-е-есь-ь эта сука будет работать другим местом! А места у неё о-го-го!

За столом очередной раз гыкнули, забрызгивая, всё пространство около себя, слюнями и крошками еды. Разлили оставшееся виски по рюмкам, выпили за друга Джона, хозяина сей «милой» забегаловки и продолжили разговор.

– Да-а бабы у них, это всё, что у русских есть! – смачно цокнув языком, вставил человек по имени Питер, вся компания постоянно обращалась к нему «Питер плесни», «Питер наливай!», – то ли дело мы! Последние сто лет, имеем мы их, но никак не уничтожим. Хотя, они уже не те, что были лет триста-четыреста назад! Наши предки хорошо над этим поработали, чёрт их возьми.

– Питер, ты верно говоришь. Питер наливай!

– Да уж, выродились русские. Они выродки! – тут к столу с разносом в руках, подошла девушка-официантка, пытаясь держаться подальше от мерзкого толстяка, и принялась ставить на стол бутылки с виски и огромную тарелку жареного свиного мяса.

– Ну, держись сучка! – толстяк дотянулся до девушки, сгрёб её в охапку и силой посадил на колени. – Теперь, я буду твоим хозяином, русская сучка! И не один, ваш смердящий пёс, тебе не поможет! До самого утра, ты будешь делать все, что я скажу…

Девушка закричала, и попыталась вырваться. В зале никто не обратил на этот крик внимания. К ним привыкли, и воспринимали, как само собой разумеющееся действие.

Рука толстяка взметнулась для удара…

Но она, так и зависла в воздухе. Чья-то твёрдая и сильная рука держала её за запястье. Девушка, воспользовалась паузой, соскочила с колен толстяка и стала за спину своего неожиданного, и таинственного защитника.

– Ах ты су… – не успел выкрикнуть сидевший напротив толстяка, мужик в джинсовом костюме, как рухнул на пол. Бутылка, принесённого американского виски, разбилась вдребезги, о его голову.

– Тебе конец! – вскочил кто-то на другом конце стола, хватаясь за нож, лежащий на столе. Но парень, в пятнистом камуфляже, ловко выхватил правой рукой пистолет, и забегаловку оглушили два выстрела. В зале, сразу повисла мёртвая тишина, которую нарушили два падающих тела, чем-то лязгнув о керамическую плитку пола.

Незнакомец, окинул взглядом сидящих за столами. Посетители, так и остались сидеть с открытыми и набитыми ртами, взгляды их были прикованы к нему и его пистолету. И во взглядах этих, читалось удивление и страх. Оценив обстановку, понял, что никто и ничто ему пока не угрожает, заговорил:

– Слушай сюда. Ты, мразь американская. Думаешь, что ты герой? Так вот, сообщу тебе пренеприятнейшее известие, ты ошибся! – он вывернул руку толстяку, так, что хрустнула кость. – Иметь дело с женщиной, это, по-вашему! Но я, такие дела, не прощаю никому. Проси прощение, мразь! – его тон был суров, смертельно спокоен и холоден.

Все сидели молча. Ждали. Как всегда, толпа, ждала зрелища. Неважно какого, но, чтобы с огоньком и мордобитием. И чем больше крови, тем лучше.

– Не слышу?

– Я не буду… У… этой, мать твою… обезья…

Договорить он не успел. Удар коленом, пришёлся как раз по зубам. За столиком напротив, началось движение. Очевидно, кто-то из посетителей, хотел прийти на помощь толстяку. Но пара новых выстрелов, навсегда успокоила их самих и их желание.

– Даже не пытайтесь! – кинул фразу в зал. Незнакомца поняли и замерли. – Ну?! – и снова обратился к толстому посетителю, переводя взгляд с посетителей на него. – Только так, чтобы все слышали!

– Да… Да… Больно, чёрт! Как же больно! Понял, понял… – забрюзжал толстяк, чувствуя, что ещё секунда промедления и рукоять пистолета, опустится на его голову. – Я… Я… приношу свои извинения! Мисс! Я был неправ. Погорячился. Извини меня, выпил лишнего…

Хватка на запястье ослабла.

Парень, взял за руку напуганную девушку и повёл за собой к выходу. Толстяк судорожно хватал ртом воздух и кривился от боли, выплёвывая выбитые зубы. Кровь, с разбитого носа и губ, текла ручьём, прямо на его толстый живот.

Лишь в конце зала, перед лестницей, незнакомец повернулся к смотревшим ему вслед завсегдатаям, и произнёс:

– Русские, никогда и никому, не проигрывают. Мы, проиграли битву, но впереди, вас ждёт, ещё целая война. И она будет, за нами! Это я вам обещаю.

И уже стоя на первой ступеньке, вдруг ещё раз обернулся в зал. Посетители, помня, что у парня пистолет, подались назад. Некоторые вжались в кресла, ожидая выстрелов, или ещё какой гадости от этого безумного русского.

– Забыл! – парень бросил на барную стойку несколько бумажных купюр. – Я не бандит… Хотя, если честно, кухня ваша говно! И цента ломаного не стоит! – помедлив немного, продолжил, – Меня, Святославом зовут! Это так, на всякий случай. Чтобы знали, кто вам рыло начистил. Можете смело об этом всем рассказывать!

Через несколько секунд молодые люди стояли на улице.

Святослав глубоко вздохнул, спрятал пистолет, и быстрым шагом пошёл на северо-восток. За ним едва поспевая, бежала молодая официантка.

Ночь окончательно спустилась на город, и он полностью со всеми своими жителями и проблемами оказался в её власти.