Валерий Краснобородько – «Морской» бронепоезд (страница 1)
Валерий Краснобородько
"Морской" бронепоезд
Глава 1. Март 1942-го, штаб группы армий «А»
За окном стемнело.
В хорошо обустроенном кабинете, за дубовым, резным столом конца девятнадцатого века, сидел немецкий полковник. Он что-то быстро писал, под светом настольной лампы, то и дело, в ожидании кого-то, поглядывая на часы.
В дверь постучали.
Полковник Вильгельм Рихард дописал слово, поставил точку в конце предложения и посмотрел на часы. Улыбнулся. Неспешно отложил бумагу в сторону. Накрыл листок с записями, толстой папкой, с текущими канцелярскими документами. Только потом, громко произнёс, и с интересом посмотрел на дверь:
– Да, войдите!
Массивная, старинная дверь отворилась. В плохо освещённый кабинет, вошёл молодой человек, в полевой форме, в звании капитана. Яркий свет лампы, освещал лишь стол полковника. Вторая же половина комнаты находилась в вечернем сумраке, из-за чего, лицо вошедшего человека невозможно было разглядеть.
– А вы, и в правду, точны, – довольный полковник, откидываясь на спинку кресла, очередной раз посмотрел на часы, висевшие на стеле слева от стола, – мой друг! Я, было дело, уже подумал, что стану первым человеком, который увидит ваше опоздание!
– Добрый вечер, господин полковник. Я, никогда, не опаздываю! – в темноте, невидно эмоций говорившего человека, было слышно ровный и спокойный голос, выговаривающий чётко каждое слово.
– Вижу! Вижу! – полковник вздохнул. Про этого человека, он знал всё, и в мечтах, желал поймать его, хоть на какой-нибудь мелочи, вроде опоздания. Не со зла, конечно, а ради самоутешения.
– Господин полковник, – гость, слегка понизил голос, словно боялся, что их могут услышать, – у нас, всё готово. Группа на аэродроме, самолёт заправлен. Разрешите начать операцию?
– С первой и второй группой связались? – серьёзно и строго ответил хозяин кабинета.
– Так точно. Они выдвигаются к месту, и готовят встречу.
– Замечательно! – улыбнулся полковник. – Приятно иметь дело, с профессионалами! – но улыбка исчезла, и он опять стал суров. Тени придавали его лицу ещё большей суровости надменности. – Я надеюсь, капитан Вульф, что вы, и эту операцию, проведёте виртуозно, как и все предыдущие. И вы, лично, отвечаете головой за операцию!
– Так точно, господин полковник! Всё как всегда! – капитан Вульф вскинул руку к солнцу и вышел за дверь.
Полковник проводил взглядом капитана и вернулся к своему документу.
Спустя два часа, немецкий транспортный самолёт незаметно пересёк линию фронта. В темноте транспортника, загорелась оранжевым светом лампа над дверью. Диверсанты, в полной экипировке, один за другим, стали выпрыгивать в открывшуюся дверь. Купола их парашютов белыми грибами открывались в чёрном небе.
В ночной мгле, невидно ни лиц, ни человеческих фигур, лишь белыми пятнами выделялись купола. Вражеские диверсанты, приземлялись и тут же прятали парашюты, и бежали в известном им направлении. Ещё несколько минут и вся большая группа, пятнадцать человек, была в сборе в назначенной точке. Проверили. Все на месте. Переоделись в гражданскую одежду и спокойно двинулись вперёд. Ночь и хорошая маскировка, по-прежнему отлично скрывали диверсантов, темнота поглотила даже их силуэты.
– Бегом! – тихо командует старший, по холодному и спокойному голосу можно понять, что командиром группы является капитан Вульф. – На немецком, больше ни слова! Все разговоры, на русском!
По первым прогалинам, и ещё довольно глубокому снегу, гитлеровские диверсанты убегали с места высадки. Они, змейкой, бежали к железнодорожному полотну. Вот уже показалась и насыпь полотна. Вокруг тишина. Значит, высадка прошла успешно. Вот и долгожданные рельсы, на которых стояли несколько дрезин, на каждой из них сидело по одному человеку.
– Неправда ли, сегодня прекрасная ночь? – спросил капитан Вульф.
– Отличная, на утро обещают грозу, – послышался отзыв из темноты.
Отзыв был верный. И капитан отдал приказ своим бойцам рассаживаться по дрезинам.
Как вдруг, из кустов, выскочили красноармейцы, и с ходу открыли огонь по противнику. Завязалась кровавая перестрелка. Вражеские пули, убивают советских солдат, одного за другим. Фашисты тем временем, садятся на дрезины и начинают разгоняться, продолжая отстреливаться от русских, взявших след группы.
Два советских бойца, остались в живых, подбираются к железно дорожному полотну. Пожилой человек первым пытается подняться на насыпь. За ним следом, бежит молодой парень. Он с трудом кричит, задыхаясь от быстрого бега:
– Матвеич… недолжны… уйти…
– Я должен… – пожилой солдат, не успевает ответить, как ему в грудь, бьёт снайперская пуля.
Он упал, но удержался на склоне, и всё ещё пытается подтянуться к рельсам. Вот его рука ухватилась за рельс, и он, пытается подтянуться, но вдруг замер… Умер… Второй, молодой парень, выскочил на насыпь и открыл огонь вдогонку диверсантам. У него закончились патроны, он попытался перезарядить винтовку, и в ту же секунду, пуля ударила ему в плечо. Советский солдат упал на железнодорожное полотно, разбив голову об рельс.
– Больно… Мм… – шепчет он, стискивая зубы, и закрывает глаза.
Бой быстро закончился. Диверсанты укатили на дрезинах вглубь советской обороны. А на снегу, осталось лежать шесть трупов фашистов и примерно столько же погибших красноармейцев, два из них, лежали прямо на дороге… Молодой боец со слезами на глазах, превозмогая боль, смотрит вдаль… Задание провалено… Дрезины с диверсантами на борту, постепенно удаляются вдаль, оставляя у себя за спиной передовую и всё больше продвигаясь в тыл красной армии… Раненый боец, от разочарования и ненависти сжимает кулаки… закрывает глаза…
Глава 2. Октябрь 1941-го, Новороссийск
С самого утра, небо затянуло тяжёлыми осенними тучами. На город полетели, сотни миллионов, мелких капель холодного дождя. Рабочие, вагоностроительного завода, несмотря на сырую, дождливую погоду, собрались во дворе предприятия, на небольшой площади у административного корпуса. На импровизированной сцене, сбитой на скорую руку из ящиков и досок, стояли комсорг, парторг и председатель профсоюза завода. Около сцены, под сколоченным, так же на скорую руку, брезентовым навесом стоял стол, за которым сидели две женщины, лет около пятидесяти, заводские бухгалтера. Перед ними, лежат листы бумаги со списками рабочих, счёты, чернильницы с перьями. Они были готовы приступить к делу, но пока, слушают речи ораторов.
На сцену вышла бойкая, тридцатипятилетняя женщина, с горящими идеей глазами и отличными ораторскими способностями. Это была председатель профсоюза рабочих завода.
– Товарищи! – начала она свою речь. – Да, мы сейчас, не всем коллективом, здесь собрались! Наши товарищи, друзья, родственники, в данную минуту, стоят у заводских станков! Но и они, своими горячими, коммунистическими сердцами, вместе с нами, здесь и сейчас, на этой маленькой площади! Наше, всеобщее, желание построить для фронта новый бронепоезд, это желание всех рабочих Новороссийского вагоностроительного завода, одобрено! Ура! Мы, можем приступить к сбору денег, на постройку нового бронепоезда! Нашего с вами, бронепоезда!
Народ, кутаясь от моросящего дождя в куртки и плащи, дружно откликнулся одобрительными возгласами.
– Тем более… Тем более, что уже в наших с вами цехах, стоит восстановленный нашими же руками, старый, но очень мощный паровоз! Начало, товарищи, как говориться, положено! Дальнейшее, зависит только от нас с вами! От нашего с вами, труда! Чем быстрее мы соберём бронепоезд, тем быстрее, он отправиться на поля сражений! Для того чтобы, бить всей своей огненной мощью, врага, вероломно напавшего на наше молодое Советское государство! Смерть фашистским оккупантам!
Народ криками «Ура!», «Смерть фашистским оккупантам!» вновь единогласно поддержал оратора.
– На этой, оптимистической ноте, – обратилась председатель профсоюза к собравшемуся народу, – прошу вас, разрешить мне, закончить наш небольшой митинг, а сбор денег, открыть! Товарищи! Прошу, подходите сейчас к столу, и вносите свой добровольный взнос! Кто, сколько может! Но помните! Товарищи! Это всё, идёт на борьбу, с немецко-фашистскими захватчиками! Всё, для фронта! Всё, для победы!
Рабочие, вновь поддержали оратора овациями и постепенно стали выстраиваться живой цепочкой к столу с бухгалтерами. Первыми подошли к столу директор, главбух, парторг, комсорг, а потом, все остальные. Женщины в нарукавниках, несмотря на сильный ветер, работали быстро и профессионально. Принимали деньги, складывали их в специальный ящик в столе, записывали «перьями» сумму напротив фамилии, и давали рабочему расписаться около своих инициалов.
– Товарищи! Товари-и-щи-и! – продолжала вещать с трибуны председатель профсоюза. – Напоминаю! После митинга, наша рабочая комиссия, пройдёт по всем цехам, и соберёт с остальных рабочих добровольные взносы! Ура, товарищи! Скоро, наш собственный бронепоезд, выедет из ворот, нашего любимого завода! Ура!
Рабочие, стоя в очереди, поддержали оратора громким «Ура!».
– Члены рабочей комиссии! – строго произнесла председатель, она осмотрела людей, стоявших на площади и в очереди. – Члены рабочей комиссии! – увидев, что все члены комиссии смотрят на неё, закончила свою фразу, – Членов комиссии, прошу никуда не расходиться!