Валерий Краснобородько – Ирий (страница 7)

Настала очередь задуматься девушке. Ветер казалось, продувал её насквозь, но не могла же она пригласить, совершенно незнакомого мужчину, к себе в палатку, поэтому решилась ещё немного с ним поговорить.

«Ты, дух умершего здесь человека?» – задала она, ещё один глупый вопрос, наверное, сказывалась высота, усталость, и смерть её друзей.

«А что, у мёртвых есть дух?» – вопрос был столь прост и наивен сколь и сам незнакомец.

«Так, всё! Ира хватит! Это уже переходит всякие границы! Ты сходишь с ума! А тебе ещё нужно переждать бурю и спуститься с вершины. Гони этого призрака, да ложись спать! Завтра, рано вставать!» – подумала девушка, и крепко зажмурила глаза.

«Так тебя значит, зовут Ира?» – переспросил парень, он слышал каждое её слово, несмотря на то, что она не раскрыла ни разу рта.

Скалолазка медленно подняла веки, но парень по-прежнему стоял всё на том же месте. Ещё раз крепко зажмурилась, и тут до неё дошло, что он, знает её имя! Откуда? Она же не говорила ему!

– Да Ира, ты явно сбрендила! – и больше не желая общаться с духами или ещё с кем-либо из потустороннего мира, девушка залезла в палатку, дрогнувшей рукой то ли от усталости, то ли от страха, запахнула палатку, плотно закрыв вход.

«Ира-а, – Хвост стоял и смаковал это сладкое, для его ушей имя, – И-р-а. – И вдруг, ему захотелось кричать от счастья, как безумному, и он, набрав полные лёгкие разряженного воздуха, и что было мочи, закричал, – И-и-рр-а-а-а! И-и-рр-а-а-а! И-и-рр-а-а-а!»

– …а-а-а-а-а!

– Что за, твою мать? Какого хрена, так орать? Тебе что, яйца оторвали?! – подскочил, как ошпаренный, на кровати Боря. Его третий глаз, испуганно бегал по орбите, ища причину такого резкого пробуждения. И вдруг, остановился на спавшем попутчике на соседней койке, – А-а, это ты! Опять сны смотришь?

– Типа того, – тяжело дыша, отозвался Хвост. Всё его тело покрыто испариной, и бил легкий мандраж, как при лихорадке. Хотя в комнате, было довольно жарко. – Холодно! Там очень холодно…

– Слышь, давай без твоих этих, дебильных припадков. Ладно? Спать хочется… – обиженно попросил трёхглазый, и опять завалился набок, и громко засопел.

Хвост же, больше в эту ночь глаз не сомкнул. Перед его очами стояла самая красивая девушка на свете, в красной куртке и голубыми глазами. И оно не сходило с языка. Молодой человек, без устали, повторял его, как заклинание. Нет, скорее, как молитву, испытывая при этом, как невидимый комок сжимается в груди и сердцу становилось так тепло и приятно. Хотелось кричать, а ещё больше спустится вниз к хозяину, взять у него пузырь местной чачи и нажраться, как свинья… Ирина там одна, на краю гибели, а он здесь, в тепле и уюте, желающий напиться! И эта мысль, была так противна… Хвост тут же, поморщился от такой дурацкой мысли, ещё никогда в жизни, ни одну проблему не заливал выпивкой. Но с первыми лучами дневного Светила, это глупое желание пропало. Захотелось просто жить, жить с надеждой в душе, что когда-нибудь, они встретятся.

– Утро доброе всем нам,

И тебе, ночной крикун, и мне, и вам!

Боря, тоже хочет встать,

Но его тело, хочет спать! – Стихоплёт открыл все свои три глаза. Потянулся и посмотрел на попутчика.

– Если утро началось стихами, значит, новый день будет удачным! – ответил ему Хвост, сидя в засаленном кресле, где он и провёл остаток ночи.

– Организм, ты прав! У меня сегодня, превосходное настроение! – Боря встал с постели. – По ссать, по жрать и можно дальше пиз…ть!

– Я думаю, сегодня двинуться дальше. Хочу найти… эти… как их? А! Горы… Кавказке горы. А ты?

Хвост любил путешествовать один, и не смог бы долго терпеть попутчика, идущего рядом, не разделяющего его мнения и взгляда, поэтому, спросил для очистки своей совести.

– Не-е! – замотал отрицательно головой Стихоплёт. – Чувак, прости, но я по шкандыляю в другую сторону. Ты, вчера, меня заинтересовал, и я в натуре не успокоюсь, пока не найду ту пещеру.

– Ну и ладно. Тогда, двинули в таверну! – Хвост вышел из комнаты в тёмный коридор, радуясь такому повороту дел. – Закончим наше дельце.

В забегаловке было накурено, и воняло потом, да остатками пищи, по всем признакам, ночь прошла удачно и принесла немало барышей хозяину. Но гости, к счастью, ничего не слышали, спали спокойно и крепко. Путники не спеша подошли к стойке. Жирный, двухголовый хозяин, кряхтя да с превеликим трудом, поднялся с прожжённого во многих местах, полусгнившего, поролонового кресла, и мутным взглядом, посмотрел на гостей.

– Ну? – пьяно спросил он, не признав своих постояльцев. – Чудаки-мудаки, чё припёрлися? Бля, мы ещё закрыты.

– Дай нам жрать, чудо-юдо! – грубо бросил Хвост.

– Угу, – поддержал его Боря Стихоплёт, – И бегом падла!

– Вы ублюдки, не грубите! А то, ни хрена не дам… – двухголовый огрызнулся, но достал из-под прилавка кусок ещё тёплого жареного мяса, и небрежно швырнул его, на жирную тарелку, с затёртым рисунком, в виде какого-то фрукта, и поставил её перед посетителями.

– Вот возьми. Я, всегда, держу своё слово! – сказал Хвост и поставил на стол, бутылку из зелёного стекла. – Думаю, тебе пригодится. И вот бонус, как обещал! – достал из кармана джинсов, найденную в пещере зажигалку, чиркнул пару раз, показывая, что та работает, и положил на стол перед двухголовым толстяком.

Хозяин забегаловки прищурился, сфокусировал взгляд после ночной попойки и внимательно осмотрел её, и широко улыбнулся, обнажая свои гнилые зубы. Обе головы, довольно закивали. И одна другой, тихо произнесла:

– Будет две! Только эта, целенькая, и с красивой наклейкой и пробкой! А за огниво, бля, спасибо!

Случайные попутчики наскоро позавтракали и быстро покинули, несмотря ни на что, гостеприимную таверну. Оранжевый рассвет, окрасил опустошённую и искалеченную землю в ядовитый цвет. Даже трава, казалось и та, не выдержав, пригибалась под тяжестью, этого смертельно-ядовитого света. Хвост, неторопливо оглядел местную округу, громко зевнул и посмотрел на своего нового знакомого. Тот, стоял в шаге от него и ждал, когда парень закончит осмотр разрушенного поселения.

– Ну что типа, давай прощаться, – тихо произнёс Хвост.

– Ага, – кивнул головой Стихоплёт, – Иди вперёд,

Иди туда,

Куда, зовёт тебя, твоя душа…

Там, сердца стук

Подскажет путь,

Да ты, не дрейфь

Мой юный друг,

Всё разрешиться вдруг,

Один прыжок, и ты у цели…

– Спасибо друг! – Хвост улыбнулся, видя, как попутчик, морщит лоб, выкатив третий глаз, в поисках нужной рифмы, – не напрягайся тело, я врубился.

– Короче, – Стихоплёт, рукой указал направление, – двигай меж руинами, и всё время прямо. И типа, если не загнёшься, где-нибудь по дороге, то рано или поздно дойдёшь до гор. Сдаётся мне, ты будешь там…

– Хотелось бы…

– Я знаю, что ты дойдёшь.

Ты будешь там,

На теле на твоём не будет ран! – Боря Стихоплёт, не прощаясь, повернулся к Хвосту спиной и зашагал в противоположенную сторону. И сделал это, чтобы скрыть свои слёзы, и вовсе не желал обидеть этого парня. За пару суток, он привык, и почувствовал в нём человека, друга, на которого можно положиться в тяжёлую минуту жизни. Не смотря на всю его неприязнь ко всем своим попутчикам, Хвост не был одиночкой, хотя хотел таким казаться. Он попросту не доверял никому. И в чём-то, он оказывался прав. Стихоплёт, так и ни разу не обернулся, лишь ускорил шаг, скрылся за пригорком.

Хвост усмехнулся. Ему осталось не понятно, поведение нового знакомого, мотнул головой и зашагал в указанном направлении. Светило поднималось всё выше и выше. И вот уже его лучи палили, беспощадно выжигая и без того мёртвую землю.

3

Путник спустился в пологий овраг, на дне которого, среди разнообразных по форме и цвету камней, протекал небольшой ручей с заросшими берегами зелёной, сочной травой и лопухами, сорвал там огромный лист лопуха и надел его на голову, в место кепки. Идти стало, гораздо приятней, лучи Светила не так палили голову. К вечеру, когда дневной зной начал спадать, он вышел к странной дороге. Такой, Хвост, раньше никогда не встречал. На плоских каменных подставках, едва различимых под слоем земли, лежали две железных и очень толстых, уходящих в бесконечную даль полоски странной формы. Их середина тоньше краёв, и состояли они, из довольно длинных кусков изрядно поеденных ржавчиной, соединённых между собой небольшими полосками металла, а не были единым целым, как ему показалось с первого взгляда. Изучив устройство дороги, решил тут же устроиться на ночлег. На скоро, поймав пару жирных, полевых крыс, в развалинах древнего здания, затерявшихся среди высокой травы, и приготовил из них себе знатный ужин. Жареные крысы, пришлись путешественнику по вкусу, грызуны получились сочными. Жир так и тёк по пальцам. Побросав объедки в костёр, он завалился спать, неподалёку от огня. Ночь выдалась душная, безветренная. К тому же, до самого утра одолевали комары, такие же злые, как и весь мир. Их летало в ночном небе немного, но жгучие укусы, долго не давали заснуть.

Забрезжил рассвет. Хост живо поднялся, умылся в холодном ручье и продолжил своё путешествие. Тело ломило от усталости, глаза сами закрывались, но он продолжал монотонно шлёпать кожаными башмаками, по бетонным перемычкам. Благо, что идти ничего не мешало. Трава, местами достигавшая выше человеческого роста, росла по обеим сторонам странной дороги. «Железной дороги», как назвал про себя её путник, не было конца. Светило стояло в зените, и палило изо всех сил. Казалось, что оно, за что-то разгневалась на землю, и решило в наказание сжечь её дотла. Воды, не было ни глотка, у путника пересохло в горле. Но Хвост, по-прежнему, отказывался от идеи свернуть с дороги и отправиться на поиски хоть малейшего ручейка. Парень решил для себя, идти до самого вечера, или пока не упадёт от усталости и жажды. И в тот момент, когда жажда почти взяла вверх над организмом, перед его глазами возник образ девушки. Ира стояла у скалы и смотрела на него в упор. Её рот, тронула еле заметная приветливая улыбка. Коля улыбнулся в ответ, и голову заполнили, воспоминания из прошлых снов. Теперь, уже Ира, полностью руководила его движением. Хвост шагал вперёд, не сбавляя шаг и не обращая внимания на усталость. Лишь, Светило коснулось горизонта, парень рухнул в зелёную и сочную траву, скатившись, в маленький овражек. Там, на самом дне, протекал резвый ручеёк. Завидев, точнее сказать, заслышав его весёлое журчание, усталый путник кинулся с жадностью хлебать ртом прохладную воду. Напившись, наш герой уснул, так и оставшись лежать около спасительного ручья с приятной прохладой и живительной влагой.