Валерий Краснобородько – Ирий (страница 13)

К вечеру ливень чуток приутих, и Хвост различил, сквозь шелест и шум воды, возню под крышей, держащуюся на честном слове. Сначала хотел её проигнорировать, но голодный желудок воспротивился молчаливому созерцанию огня, и потребовал, от своего хозяина, встать и посмотреть. Вдруг там, много вкусненького?! Хвост встал и заглянул в, так сказать, чердачное помещение. Желание желудка подтвердились. Там, прямо на досках, гнездилось несколько пар диких голубей. Коля схватил ничего не подозревающего голубя, отсёк ножом три головы и большую тушку быстренько освежевал тут же около костра, перья бросил в огонь. Надел на импровизированный вертел, сделанный прямо из дров, приготовленных для костра, и повесил над огнём. Медленно и без голодной дрожи в руках, принялся жарить голубя. Он никогда не суетился при приготовлении пищи, и неважно, когда он последний раз ел, эта привычка, выработанная с детства. Главным в его мире было то, чтобы пища, хорошо пропеклась или сварилась. Только это, гарантировало её хорошее усвоение, иначе, могло случиться несварение желудка. Даже голубь, в этом мире, был не диетической пищей. Эта птица имела три головы, два крыла и два хвоста, и две длинных лапы, как у курицы, да жирное и ленивое тело, вследствие чего, плохо летала и селилась в местах богатых пищей. От этого, малоподвижного образа жизни, голубь стал жирный и огромных размеров.

Жалко, что не было хлеба и соли, но зажаренный, до хрустящей корочки, голубь и так пришёлся по вкусу, уставшему и продрогшему путнику. Хвост довольно вздохнул, после хорошей трапезы, подкинул ещё немного дров в огонь, расчистил место между стенкой и костром, примостился и совсем по-детски подтянул колени к груди, положив ладони между ними, а под голову, нагретый у костра, плоский камень и заснул.

Его мысли в тепле, да на сытый желудок, текли тихо и спокойно, словно воды небольшой речушки, текущей среди гладкой, как стол степи. Дождь, за стенами хлипкой хибары, продолжался. Ветер налетал довольно сильными порывами, иногда донося до спавшего путника мелкие брызги, но Коля был уже далеко от этого мира. Его ноги, шагали по ледяной пустыне, и где он ступал, прекращалась стужа, выглядывало Светило, пробивалась трава. И так ему от этого было приятно, что он старался даже реже дышать, чтобы не спугнуть, эту свою новую возможность! На снегу появились человеческие следы, и Хвост зашагал по ним, как зачарованный. Ведь буря утихала и явила ему, ещё не заметённый след человека, явно блудившего в бушующем мире стихии. И стало в двойне приятней, что он догонял заблудившегося путника, и с каждым шагом, следы становились свежей и свежей. Ещё несколько минут, и перед Хвостом, открылись совершенно свежие следы. Отступившая буря ещё не успела их занести своими ледяными снежинками. Парень ускорил шаг и едва перешёл на бег, то увидел, в нескольких метрах от себя, бредущую в снежном буране женскую фигуру. Коля рванул вперёд, что было сил, но красная куртка с криком: «Помогите-е-е!» сорвалась вниз в ледяную пропасть, разверзнувшуюся прямо перед ней.

– Ира-а-а! Я зде-е-есь! – закричал Хвост, и вскочил со своего нагретого ложа.

Его глаза, безумно шарили по полуразрушенному дому и пытались понять, где он и что такое случилось.

Через минуту сознание вернулось к нему. Медленно поднялся на ноги. Посмотрел в оконный проём. Дождь перестал. Светило пробивалось сквозь небольшие просветы в тучах, но было видно, что дело шло к вечеру. Странник проспал почти сутки. И это уже, не имело никакого значения. Душа, в груди Коли Хвостика, разрывалась на мелкие части, и он никак не хотел мириться с тем, что эта девушка опять погибла. Смущало то, что её он не очень разглядел. Но точно знал и был в этом абсолютно уверен, что это была именно она. В груди защемило так, как будто его самого, зажали между двух скал, которые продолжали всё сильнее сжиматься. Под ногами хлюпала вода. Хвост сначала шёл медленно, потупив взгляд, но, когда терпеть душевную боль стало невозможно, побежал вперёд, навстречу своей судьбе. Бежал долго и старался не о чём не думать, только так ему становилось лучше. Спустившись с очередной невысокой сопки, его путь пролегал через просторную абсолютно ровную степь, поросшую довольно высокой травой, что затрудняло бег. Но Коля не собирался так быстро сдаваться, до темноты ещё было часа полтора, а может и все два. И это время, парень решил не терять. Бежал, не смотря по сторонам, не обращая внимания на местный пейзаж и усталость, придерживаясь точно выбранного им направления, подсказанного Стихоплётом. И плевать, на подстерегающие на пути опасности! Неожиданно для себя, вспомнил про своего знакомого Стихоплёта, как они познакомились, как тот подсказал Хвосту направление его движения, а какие стихи сочинял…

Тут нога Коли Хвостика зацепилась за что-то твёрдое, и он кубарем полетел в траву.

– Что за… нахер? Бля, ну вообще! Даже в глухом, сука, поле и то, падлы, наступят! Твою мать, что бля, за житуха пошла! Глаза, сука, не вариант разуть?! – донеслось разгневанная речь из высокой травы. – Это пипец какой-то! Жопу, сука, порвать бы тебе за такое!

Хвост, услышав брань, не обращая внимания на ушибы, быстро поднялся на ноги, машинально проверил на месте ли нож. В густой растительности послышалась возня. Путник приготовился к бою, ожидая увидеть нескольких противников. Но вместо них, появился человек-конь.

– Ого! – удивился Хвост.

– Хрена там «ого»! Смотреть надо куда бежишь, придурок! – обиженно съязвил человек-конь. Его копыта нервно перебирали и топтали зелёную траву, из чего Коля сделал вывод, что это существо, само боится и ругается только для острастки, в желании напугать наглеца.

– Расслабься чувак, – выдохнул Хвост, пытаясь выровнять дыхание, после быстрого бега, – Приношу свои искренние извинения! – он поднял обе руки вверх, желая показать незнакомцу, что не собирается делать ему ничего худого, – Я быстро бежал по сей прекрасной равнине, куда глаза глядят, и, честно признаюсь, не особо смотрел по сторонам, да и себе под ноги! Вот и не заметил тебя. Искренне признаю свою вину.

– Что за хрень, тут порешь? – скривил лицо человек-конь.

– Ну, вот опять… – грустно прошептал Хвост, понимая, что нужно вновь переходить на местный сленг, но этому противилась душа, но нужно срочно незнакомца привести в чувства и уже громко за говорил, – Хера, ты тут тварь разлёгся! Мне, бля, посрать на то, где и кто лежит или лижет! Разуй, падла, зенки, или ты не видишь, что я тут бегу?! Бля, я не ручаюсь за себя, пущу на мясо!

Человек-конь замер, видя истинное безумие и ненависть в глазах незнакомца, решил от греха подальше, сделать несколько шагов назад.

– Эй, тело не сердись… Это, я так… Для того, чтобы напугать!

– Ладно, проехали. Тело, ты кто? – переходя на дружеский тон, спросил Хвост. – Я, тоже, приношу свои извинения! Не по теме выступил.

– Я, Пилигрим.

– Хорошее имя, – улыбнулся Коля, – Очень приятно познакомиться.

– Тело, не надо над моим именем смеяться! – глаза человека-коня, зло сверкнули огоньком.

– Почему смеяться? Прекрасное имя. И, если я не ошибаюсь, означает, странствующий по святым местам верующий человек. Честно сказать, я сам толком не понимаю, что это значит, но переводиться, кажется так.

– А ты, откуда знаешь? – настала очередь удивиться человеку-коню.

– Да умею читать письмена, разные…

– Ух ты, клёво! – воскликнул Пилигрим и подошёл ближе к Хвосту. – И чё, реально? Не треплешься, чувак?

– Я, Русский человек, и никогда не вру.

– Кто ты? – насторожился человек-конь.

– Я, Русский человек.

С этими словами, Хвост пристально посмотрел на Пилигрима, тот внимательно изучал своего нового знакомого, а когда окончил осмотр, заключил:

– Ты, в натуре, странный. Не такой как все. Урод какой-то…

В руке Коли блеснул нож, но через секунду, он его спрятал обратно.

– Да, может ты и прав. Но так, как я выгляжу сейчас, раньше выглядели наши предки. Если не веришь, возьми сам посмотри. На!

Хвост извлёк из внутреннего кармана джинсового пиджака фотографии и протянул Пилигриму. Тот с опаской принял их из рук незнакомца и с большим любопытством принялся разглядывать цветные картинки под заходящими лучами ночного Светила. Такое чудо, он видел впервые. С картинок смотрели совсем живые люди, и казалось, что ещё мгновение, и они не выдержат, и отомрут, да засмеются над ним, начнут разговаривать, двигаться. Коля стоял молча и наблюдал, с лёгкой улыбкой на губах, за реакцией собеседника, давая возможность ему самому, оценить разницу того, что было и тем что стало, после того, как их мир испортился, точнее сказать умер.

– Забавные картинки, – сказал Пилигрим, протягивая назад выцветшие от времени фотографии, – Это мне, бля, конечно, нихера не доказало. Но будем считать, что ты тело, меня приболтал. Я, удивился!

– Хм, но то, что я не урод, ты понял?

– Тело, не задавай тупых вопросов. Мы все тут «не уроды». Наш мир изменился. Уродливый мир, рождает уродливых детей, так говорила моя прабабка, когда я был ещё совсем юн.

– Хорошие слова!

Хвост улыбнулся и спрятал карточки обратно в карман.

Сумерки сгущались. Надвигалась ночь. А спать, после такого дикого марафона вовсе не хотелось.

– Ты, чувак, куда направляешься? – спросил Коля очередного знакомого.