Валерий Краснобородько – Хранители Мира (страница 5)

Всё учение заключается в простых и нехитрых действиях. Лошадь заводят в стойло, берешь копыто, зажимаешь его между ног, снимаешь старую подкову, и напильником счищаешь с него старые слои костяного образования. Затем примеряешь подкову, и прибиваешь специальными гвоздями. Плохо почистил, подкова слетает, лошадь калечит ногу, соответственно выбывает из строя, а тебя под трибунал, вплоть до расстрела, за вредительство. Слишком хорошо сточил, тоже плохо. Слой становится тонким, и если конь сразу не почувствовал, то почувствует при первой же скачке, как гвоздь вонзается в живую плоть и травмирует копыто. Если это произошло сразу на месте, то лошадь может лягнуть, и это поверьте мне, больно. Но это меньшее зло. В противном случае тебя ждёт трибунал. В общем, мне удавалось балансировать где-то посередине. Вы думаете, что мы были честными? Как бы ни так! Иногда прибегали к разным уловкам.

В тот день, по-моему, это был понедельник, я должен подковать одну кобылу. Это своего рода экзамен на профпригодность. Сейчас бы это назвали госэкзаменом перед дипломной работой. С первой же минуты всё пошло наперекосяк. С начала молот упал на ногу, хорошо, что он был небольшой, но ноге легче от этого не стало. В общем, день начался ни к черту, всё валилось из рук. Тут ещё кобыла почему-то дёрнулась в самый неподходящий момент. Когда я заканчивал подковывать последнее, четвёртое копыто и стесал лишнего. Увлёкся немного! Ну, думаю, хана пришла! Единственный способ всё исправить, это заменить кобылу, на другую лошадь. Но как это сделать? Ведь рядом всё время торчит командир!

Вот здесь мне, первый раз за весь день, повезло. «Хоть что-то хорошего произошло за полдня!», – подумал я.

– Товарищ командир! Обратился к моему экзаменатору подбежавший боец, посыльный из штаба. Он запыхался, но старался говорить четко. – Вас… Срочно требует… к себе товарищ… комиссар!

– Сейчас буду! – отозвался тот.

Подошел ко мне, похлопал кобылу по крупу и сказал:

– Красноармеец Кошляков!

Я вытянулся по струнке.

– Заканчивай, я вернусь и проверю, – и далее продолжил более дружественным тоном, – дождитесь меня обязательно.

– Хорошо, Георгий Васильевич, – ответил я, зная, что на такой ответ он не обидится. Мой отец его знал хорошо, без пяти минут лучшие друзья. Помешала революция. Судьба их сложилась по-разному. Отец мой остался в селе. Потом в колхоз вступил, где вскоре был избран председателем. Его односельчанина Жору революционная бурная деятельность увлекла и протащила по всей России. После гражданской вернулся на Дон, и был прикомандирован сюда как лучший кадровый офицер Красной армии.

Военный из него получился очень хороший, толковый. Единственный его минус в том, что он не любил, когда начальники глупее него. На этой почве всегда возникали конфликты. Те, кто был поумнее, старались не упасть в грязь лицом, даже советовались с ним. А иные убирали его подальше с глаз долой, иногда с понижением в должности и звании. Подальше значит от себя. Вот и сейчас он был командир эскадрона. Зато дисциплину держал жёстко, особенно контролировал боевые навыки и мастерство, а также оружие и лошадей. Всё проверял лично. Ковка лошадей не исключение, здесь он позволял себе особые придирки.

Он говорил «конь друг и спаситель твой, чем лучше ты за ним ухаживаешь, тем больше шансов на спасение у тебя в бою». Впоследствии эта черта характера подвела его под расстрел…

Его чуть сутулая фигура скрылась за углом, и я начал действовать. Первым делом бросился в ближайшую конюшню где, если я не ошибался, в стойле стояла точно такой же расцветки кобыла. Память меня не подвела, лошадь там действительно была, но не кобыла, а конь! Но выбирать не приходилось, авось не заметит. Теперь осталось «самое простое», взять и поменять их местами. Что я, незамедлительно и проделал. Любая задержка была смерти подобна, поэтому, не теряя времени, я бросился подковывать нового коня. Работал усердно, быстро и профессионально, даже сам удивился, что не допустил ни одной ошибки или промаха.

Полное спокойствие наступило лишь тогда, когда последний гвоздь был вбит. Слева возле входа в кузницу лежала большая охапка свежего сена, на которую я решил опустить своё уставшее тело. Думая о том, что это меня вознаградил бог за мои мучения в первой половине дня, я незаметно для себя заснул.

***

Дед на секунду замолчал, посмотрел на небо, и улыбнулся.

– Что там? – спросил Пашка, не сильно заинтересованный его рассказом.

– Знак, это знак. Великий знак для людей посвященных, а таких очень мало. Вон, видите, три звезды выстроились вряд?

– Где? – спросил я.

– Вот слева от макушки вишни?

– А! Да-да, вижу. Вижу! – закричал Сашка.

Тут и мы увидели, планеты, выстроившиеся в ряд.

– Что это за знак? На что он указывает? – чуть встревоженно спросил я.

– Пока на то, что я вам троим должен рассказать всю свою историю, – ответил дед на мой вопрос.

– Ты заснул, и что же дальше? – напомнил брат, чтобы вернуть разговор в нужное и более интересное русло.

– Да, именно тогда я впервые столкнулся с тем, во что ты Пашка, бисова душа, так не хочешь верить, – продолжил дедушка свой рассказ. – Хотя, что там кривить душой, если бы мне в тот момент рассказали, то же, что и тебе, я бы никогда не поверил во весь этот бред, и ещё потом долго бы смеялся со своими друзьями.

***

Напряжение спало, солнышко пригревало не по-весеннему, меня разморило. Я открыл глаза, дабы убедиться, что поблизости нет офицеров. Но вместо двора воинской части, увидел красивейшее поле, всё усыпанное цветами, от которых исходил буйный аромат. И этот запах разбудил меня окончательно, сначала я с наслаждением вдыхал его полными лёгкими и медленно выдыхал. Дикое поле… Я один… И осознав, что полностью свободен, меня охватил страх. Я сел, опёршись на руки за спиной, ещё раз осмотрел поле. Оно было со всех сторон окружено тёмно-зелёной полосой векового леса. Никаких строений, никаких признаков жизни. Лишь высоко в ярко синем небе кружила пара птиц, очень похожих на соколов, хотя может и орлов. Они парили на такой высоте, что невозможно было разглядеть. Страх прошёл, но волнение оставалось.

– Нет, на такой высоте не увижу, – вглядываясь в бездонную синеву неба, произнёс я, страх от произошедшей смены места начинал вползать в мою душу, но соколы привлекли моё внимание.

Потом снова опустился на спину и стал наблюдать за пернатыми. Соколиная пара то поднималась на большую высоту, так, что я терял их из виду, то вновь спускалась. Иногда облетала все поле, высматривая себе добычу. Паря в тёплых потоках воздуха у противоположного края зелёного поля, что-то заметили и закружили на одном месте. Наверное, увидали свою добычу. Внезапно одна из птиц, та, что покрупнее, ринулась вниз с огромной скоростью. Я подхватился и присев, увидел, как сокол взмыл вверх, держа в своих крепких когтистых лапах трепыхающееся животное, похожее на зайца.

За спиной послышался шорох травы, словно кто-то крался. Мой слух обмануть нельзя, страх вновь окутал меня. Всё-таки незнакомая местность. Мало ли чего! Подчиняясь инстинкту, я снова опустился на траву, перевернулся на живот, не спуская глаз с того места, откуда, по моему мнению, должен появиться непрошеный гость. И он не заставил себя долго ждать. Лицо старика, высунувшегося из высокой травы, выражало удивление, но гость быстро справился с ним, вернув своему лицу абсолютное спокойствие, он жестом показал следовать за ним. Никто кроме того старика не видел моего лица. В ту минуту мне казалось, что моему удивлению и страху не будет конца.

– Ты кто? – пересиливая себя, спросил я незнакомца.

– Тс-с! – прошептал старик, приложив палец к губам, и снова поманил меня жестом, следовать за ним.

Моё шестое чувство подсказывало, что надо не сопротивляться незнакомцу, а сделать всё, как он просит, в данной ситуации мой страх, был мой враг. Старик остановился, прислушался. Покрутил головой то влево, то вправо, вдруг замер, ещё через секунду-другую он уже лежал ничком на земле, приложившись к ней ухом.

Тихо приподнялся на локтях и заскользил в траве, словно змея, а не человек. Мне ничего не оставалось делать, как продолжать двигаться за своим проводником.

Постепенно и мой слух уловил топот копыт. Он всё приближался и приближался, становясь всё громче. Стало по-настоящему страшно, затряслись поджилки. Старик, очевидно чувствуя приближающуюся опасность, увеличил скорость передвижения, при этом, практически не приминая под собой сочной травы. Я тоже поднажал, стараясь не отставать от него ни на сантиметр. Скажу честно, держать такой темп, даже для молодого и тренированного парня, как я, оказалось очень сложно, да и двигался не так грациозно. Особенно если к этому добавить какое-то колючее растение, кое всё время так и норовило угодить под мои колени и локти. Внешне оно очень похоже на нашу ежевику, растущую большими кустами в оврагах, разве что колючек больше, и они поострее будут, да стелется по земле.

Наконец мы добрались до кромки леса, которая послужила нам укрытием. Старик, добравшись до места, где молодая поросль создала естественную преграду от глаз человеческих, снова показал мне жестом следовать за ним по едва заметной в зарослях «волчьей ягоды» тропинке и скрылся в поросли. Чуть поколебавшись, я тоже нырнул в чашу. Идти пришлось недолго, шагов десять или пятнадцать, в самую гущу молодого подлеска. Тропа вывела меня на очень маленькую прогалину, где на поваленном дереве сидел мой новый знакомый.