Валерий Краснобородько – Хранители Мира (страница 7)

– Пошли, – сказал я, – уже никого нет.

Мы уже собрались выйти из своего укрытия, как старик меня остановил, ухватив за руку, и отдёрнул назад, указав куда-то в поле.

– Что за чёрт! Как я их не заметил! Вот лопух! – я едва не разразился трёхэтажным матом, когда увидел двух живых человек на поляне. Непростительная была оплошность.

– Ничего страшного, – успокаивал меня, Святогор. Воины сидели в траве и делили добычу. Их кони чуть дальше пасутся, ближе к противоположной стороне поля.

– Это был мой промах, но я исправлюсь. Надо быть внимательней! – в сердцах ругал я себя.

– Уйдут, тогда и займёмся делом.

Сбор и дележка трофеев выглядела очень просто, быстро и противно. Они ходили среди трупов и снимали с них все драгоценности, а также оружие, которое можно выгодно продать, так же поступали с доспехами и сёдлами коней. Не гнушались даже брать золотые зубы. Они выбивали ногами те, которые не могли вырвать руками.

– Смотрите, у них там что-то происходит! – привлёк я внимание старика Святогора, который давно потерял интерес к происходящему на поляне.

Он аккуратно раздвинул ветки и внимательно посмотрел на двух мужчин, облачённых в боевые доспехи.

– Они ссорятся из-за какой-нибудь золотой безделушки, – предположил старик. – Посмотри, тебе это может пригодиться. Будет легче понять наш мир.

Парни явно что-то не поделили, и страсти у них всё больше накалялись. Тот, что справа, сложением покрепче, да ростом повыше, косая сажень в плечах, с каждой секундой всё больше нависал над своим оппонентом. Его руки жестикулировали перед носом второго, которого казалось, было невозможно ничем напугать. Хоть ростом он был невелик и сложением не вышел, но стоял прямо и не сводил глаз с громилы, в общем, вёл себя совершенно уверенно.

Иногда до нас долетали отдельные фразы их разговора. Амбал орал как резанный, второй говорил тихо, но твёрдо и не отступался от своих слов, сказанных ранее. Здоровяк схватился за свой меч, висевший у него справа, очевидно, он был левша, и больше уже ничего не смог сделать, так как правой рукой схватившись за горло, упал в траву.

Коротышка оказался быстрее и опытнее, он словно ждал этого момента. Его рука автоматически выхватила из ножен острый кинжал, которым полоснула по горлу противника. Убийца подождал, пока тело жертвы перестало шевелиться, наклонился, сорвал пучок травы и тщательно вытер им лезвие своего ножа. Закончив, откинул траву в сторону, ещё раз взглянул на своего поверженного соперника, сплюнул на его бездыханное тело с презрением и отошёл в сторону. Затем осмотрелся по сторонам, нашел взглядом своего коня и свистом подозвал его к себе. Вслед за ним пошла и другая лошадь.

– Отлично! – радостно крикнул он, потирая руки. От его крика взлетели, возмущаясь, несколько птиц, успевших сесть на окровавленные трупы, и уже начавших с великим удовольствием лакомиться, свежей мертвечиной.

– Это Лев, князь Усть-Реченский, – прошептал, мне на ухо, Святогор. – Говорят он честный, справедливый, но очень жестокий человек.

– Угу, в нашем мире по-другому честным людям и не выжить, – согласился я. – Хотя смахивает на бандита с большой дороги. И жадный.

– Он не гнушается ничем. Забыл лицо отца своего! Это его ребята перебили князей и их свиты, но очевидно не рассчитали силы, остался сам князь Лев и его сподручный. И это, очевидно, им тоже было на руку. Добычи больше, да и делить легче.

– А в конце и вовсе, пришлось пустить на тот свет и последнего… Так что делить теперь вообще ничего не надо…

– Он забыл лицо своего отца.

Князь тем временем связал в два тюка свои трофеи, закрепил их на второй лошади, ещё раз огляделся и вскочил в седло. Взял под уздцы коня бывшего боевого товарища, и стал приближаться к нам. Мы замерли. Подойдя к краю лесу, он свернул влево, и двинулся вдоль него. Чтобы не маячить у всех на виду посреди поля. А также в случае опасности в нем раствориться.

– И не боится же один бродить по этим лесам! – настороженно бросил я, когда тот скрылся из виду.

– Князь из лучших воинов во всей округе, среди людей. Но живёт, не по заповедям предков.

– А что у вас тут живут ещё и не люди?

– Нонче да.

– А раньше? – спросил я.

– Давеча они жили в горах за двумя большими реками. Так старики сказывали. Но никто их никогда не видел.

– Святогор, по дороге мне расскажешь, а сейчас давай делом заниматься! – прервал я слова старика и вышел на поляну. Тот за мной, на всякий случай, оглядываясь по сторонам, опасаясь неожиданного появления незнакомцев.

Мы ходили по полю от трупа к трупу, ища подходящую по размеру одежду. Зрелище было ужасным! Искалеченные и обезображенные тела лежали повсюду в самых невероятных позах. У одного не было головы, у другого отсутствовала правая рука и живот пропорот, да так, что кишки вывалившись наружу, лежали в его левой руке. Так и умер бедолага с внутренностями в руках.

– По-моему, в вашем магазине моего размерчика нет! – вздыхая, пошутил я.

– Надо поискать.

– Я знаю, где её можно взять! – вдруг воскликнул я, порадовавшись осенившей меня идее, и направился к погибшему от руки князя здоровяку.

Тога и малахаи, они же штаны, оказались в самый раз, а с башмаками, или курпами, вышла беда, они были на размер меньше. Как я ни пытался, ничего не получалось. В конце концов, дабы не натереть ноги, бросил эту затею. И тут мне в голову пришла ещё одна идея, и я её озвучил.

– Сколько идти до деревни? – спросил я. – В верстах, в днях. Я не знаю, в чём вы тут замеряете!

– Две ночи и три дня, – ответил старик, он по-прежнему смотрел на меня с любопытством и благоговением.

– Отлично! А, по пути мы можем зайти к обувщику?

– Могём, – не сводил он с меня удивлённого взгляда.

– Я сейчас иду в своих армейских сапогах, а потом, когда раздобудем нормальную, то есть вашу местную обувку, тогда переобуюсь. Риск, конечно, есть, но не такой большой, как если бы мне идти в своей военной форме.

– Действительно! – удивился старик. – Почему я не додумался раньше! Ведь люди на обувь почти не смотрят.

– Ну, вот и нашли выход из положения, – обрадовался я. – Только ты мне этот, ну-у… Ну, вот этот обряд, про который ты мне говорил, проведи, хорошо? А то я, как-кто, к покойникам не очень…

– Конечно, – задумчиво ответил Святогор.

К лесу шли молча, лишь трава под ногами приятно шуршала. Старика явно что-то тяготило, но он не показывал вида. А я и не хотел навязываться. Мне всегда казалось, что если у человека есть проблема или вопрос к другому человеку или по поводу другого человека, то надо не тянуть, а говорить в лицо сразу и на месте. Так честнее, да и легче. Такт сказать сразу, расставить все точки над «i».

Проходя мимо всадника, задавленного своим же конём, я заметил какой-то ржавый предмет, лежащий рядом около меча этого воина.

– Что это, – прошептал я.

– Где? – спросил мой новый знакомый.

– Вот лежит, рядом с телом воина? – не обращая внимания на старца, я перешагнул через покойника. Отшвырнул ногой его отделанный золотом клинок и поднял с земли грязный, поеденный ржавчиной старинный меч.

Неожиданно для меня самого, едва он лёг мне в руку, все мои чувства обострились. Зрение стало, как у орла, пятикопеечную монету мог увидеть с пятисот метров. Слух просто взорвал мою голову, позволяя слышать такие вещи, о которых я даже не мог и подозревать! А нос?! Во что превратился мой нос? Я словно стал дегустатором духов и одеколонов. Носовые пазухи были заполнены разными запахами, там всё так перемешалось! Запахи трав и цветов, крови и пота, пролитых людьми во время схватки, и приторно сладкий с тошнотворной горчинкой, дурманящий сознание запах, от которого хотелось убежать подальше и побыстрее, запах Смерти! Я слышал рассказы стариков когда-то в детстве, что некоторые их знакомые чувствовали запах бабки с косой, но мне представился случай ощутить его на себе. И потом ещё много раз буду чувствовать этот запах, от которого всех бросает в дрожь, как людей, так и животных. Природная сила мощным потоком потекла по телу, разливаясь по всем моим жилам. Я стоял, как вкопанный, боясь спугнуть эти новые для меня ощущения. Правая рука взялась за рукоять старого меча и поднялась его вверх. Словно хотела остриём, дотянутся до небес и показать его всем Богам. В кончиках пальцев ног появилось покалывание, постепенно переходя на всю ступню. Покалывание перешло в лёгкое жжение, через секунду ступни уже горели так, что не было сил терпеть. Я посмотрел вниз на свои ступни и увидел нечто, похожее на чудо, они светились каким-то волшебным, неземным светом, и этот огненный шар, окутывающий божественным пламенем мои ноги, разгораясь, становился всё больше и больше. От возбуждения, боли и страха, я закричал, во всю мощь своих лёгких.

– А-а-а-ааа-а!

Огненный шар стал медленно подниматься по ногам вверх. Всё выше и выше. Следующая остановка была на груди. Боль была невыносимой, и я продолжал кричать.

– А-а-а-аааа-а!

Шар, осветивший белым светом всё поле, стал сгущаться вокруг головы. Принимая всё более желтый и матовый цвет, пока не стал похож на солнце, и тогда молниеносно взмыл в небо, пройдя через мою голову, руку и меч, с кончика которого устремился в небесную синеву, оставляя за собой яркий след, который, как тонкая нить, связал меня с Богом, или с Ангелом. Горло сильно пересохло, воздух в лёгких закончился, и я рухнул в траву обессиленный, раскинув ноги и руки по сторонам. В голове все перевернулось. Какие-то рыцари скачут на чёрных вороных конях, от стука копыт голова едва не лопается… Вот страшно морщинистый седовласый старик куёт меч, и от жара кузнечной топки моё тело прошибает пот, словно я стою возле раскаленной домны, где плавят сталь… Вдруг из темноты набросилось на меня чудовище… Или нет?! Это человек, но почему у него огромные клыки? А! Это проклятый вампир решил попробовать моей кровушки. На, получай, сволочь, своё! С размаху я вбиваю ему в грудь осиновый кол, а левой рукой сношу этому исчадию ада голову. Солнце, яркое солнце, оно выжигает всё, и землю, и живую плоть. Мою плоть. Тьма, холод, запах плесени и гноя. Вонь. Свет неоновых ламп. Блеск металла перед глазами. Прошел мимо… Жар, испепеляющий тело… Холод. Серебро, смерть вампирам. Тепло сменяется адским холодом. Снег! Яркий, белый снег… Глаза не могут на него смотреть, они болят и кровоточат. Тьма окутала меня. Кромешная тьма и я кричу!