Валерий Краснобородько – Хранители Мира (страница 10)

Сашка шёл молча и о чём-то напряжённо думал. Так мы и разошлись, каждый к себе домой.

– Наверное, Санек сегодня не придет! – высказал я свою догадку вслух, когда он ушёл. – И не будет продолжения рассказа, которое мне так хотелось дослушать.

– Нет, я думаю, он не такой человек, – возразил Пашка, – могу поспорить!

– Давай, на что?

– На три «шпалы»!

– Хм, – я почесал свой лоб, – по рукам!

И мы ударили по рукам.

К вечеру ливень прекратился. Ветер ослаб, но прежде успел разогнать почти все тучи, оставив лишь небольшие облачка, разбросанные по всему небу.

Я и брат вышли на крыльцо и уселись на стулья, захваченные сразу с собой из дома. Крыльцо в дедушкином доме представляло собой балкон. Площадью четыре или пять квадратных метров, он был открыт со всех сторон и с крышей над ним. Сад, окружавший его вокруг, создавал тень, что позволяло там отдыхать и днём, скрываясь от палящих лучей солнца.

– Паш! Принеси дедов трон!

– Иди сам принеси, мне лень.

Я молча встал, показал брату кулак, пошёл за любимым креслом дедушки.

Около семи вечера на крыльце появился дед Павло. В его движениях сквозило старостью и усталостью, чего раньше я не замечал.

– Деда, ты что-то сегодня неважно выглядишь, – встревожился Пашка, внимательно разглядывая деда.

– Да есть чуток, прихворнул немного я, внучки, – ответил дедушка. – Но моё повествование длинное и надо его продолжать, чтобы ни произошло. И прежде чем эта чёртова простуда уложит меня в постель, я закончу его.

– Можно перенести на завтра, а сегодня отдохнешь, – предложил я.

– Нельзя ребятишки, нельзя! Начатое уже не остановить. Кстати, никогда нельзя останавливать начатое дело, – и тут же повеселевшим голосом добавил, – а где же ваш друг?

– Сашка?! А он, может и не прийти! – сказал я, помня о случившемся сегодня утром происшествии.

– А мне кажется, придет! – твердил брат, демонстративно разминая пальцы.

– Вы что, сорванцы, опять поспорили? – строго спросил дед, глядя на нас.

– Ну, есть чуток.

– Не спорьте по пустякам, тем более на такие вещи, как придет или не придет, успеет или не успеет! Пути Господни неисповедимы. Спорьте тогда, когда знаете, что вы правы и знаете этот вопрос или тему досконально, иначе можно облажаться. Посмотрите, кто идёт! – мы повернули головы, это был Саня собственной персоной. Он поздоровался с дедушкой и уселся на приготовленный для него Пашкой стул. Выглядел он отдохнувшим и свежим, нас это порадовало.

– Ну, как жизнь внучек? – спросил у него дедушка Паша.

– Я вам всем хочу сказать одну очень важную вещь. Вы не против? – начал Сашка.

Все втроем кивнули головами в знак согласия. У нас были серьёзные лица, лишь дед улыбался краешком рта.

– Дедушка Паша, я вам верю, и буду слушать ваш рассказ внимательно и с удовольствием. Чего бы мне это ни стоило. С сегодняшнего дня, я верю в вещие сны и впредь буду ими пользоваться. Они, кажется, так называются?

– Да Сашок, ты превосходно понял сегодняшнюю ситуацию, – серьёзно ответил дед.

– Деда, ты что, знаешь о том, что случилось утром? – удивлению нашему не было предела.

– Да, а что тут такого! Уже вся деревня знает. Деревенская почта всегда работает хорошо! – непонимающе посмотрел на нас дедушка. Но блеск и твёрдость его взгляда не давали мне покоя, словно он знал гораздо больше, но недоговаривал.

– Ну что, продолжим? – сказал Пашка. – Только закончу одно не законченное дело, а то не смогу спокойно слушать. Подставляй свой лоб!

Я покорно подставил лоб, и получил свои заработанные три «шпалы». В другое время я бы нашёл способ отделаться от него, но не сейчас! Не хотелось тратить время, на пустую перебранку.

– Следующий раз я отыграюсь! – почёсывая лоб, гудевший от шалбанов, сказал я.

– Но это будет потом. А сейчас слушаем продолжение, – прекратил нашу перепалку Сашка.

– Ну что, внучки, готовы слушать? Раскрыли свои уши, а? – спросил дедушка. – Вижу, что да. Тогда начнем. Кто скажет, на чём я остановился? Ага, вспомнил…

***

Спал я тогда крепко, и ничего мне не снилось, чему был сильно рад. Врать не буду, не помню, сколько провалялся в таком состоянии. Но когда открыл глаза, настыпила ночь. Попытался пошевелиться, но всё тело болело, словно из меня сделали отбивную. Попытался встать, не получилось. Моё тело не слушалось! Тогда придумал, как решить эту задачу по-другому. Лёжа на спине, заставлял все мышцы напрягаться, затем расслаблял, потом опять напрягал и опять расслаблял, чтобы разогреть их. Начал с пальцев рук и ног, сжимать и разжимать их. Сначала медленно и неуверенно, потом всё лучше и лучше. Следующий этап, кисти рук и локтевые суставы, для этого начал сгибать и разгибать руки. Боль была такая, что я готов был вылезть из собственной шкуры. Прикусил язык, дабы не кричать от боли, терпел и, потея, работал без перерыва. Потом были плечевые суставы. Наверное, в тот момент инквизиторские пытки показались бы детской шалостью по сравнению с тем, что пришлось испытать мне.

***

– Ух-х! – выдохнул дед, словно заново переживая тот день, и свои ощущения. – Как вспомню, так вздрогну!

***

Не знаю, откуда у меня взялась сила, но плечи удалось-таки заставить шевелиться. Наступила очередь ног. Всё началось в том же порядке. Только с одним маленьким отступлением на полчаса или час. Когда дошел до тазобедренных суставов, вообще потерял сознание от дикой боли. Спустя какое-то время боль схлынула, и я смог открыть глаза. Первым делом посмотрел на ноги, но те сами делали упражнение, в том же темпе, что был задан мною до отключке. Это меня немного испугало и порадовало. Ведь теперь они двигались свободно, без сильной боли и особых усилий. Попробовал по очереди, правая рука – работает, левая рука – работает. Прислушался к себе, понял, что боль не совсем прошла, она была где-то там, внутри тела, и это меня ещё более порадовало. «Так, – подумал я, – продолжим!». Правая нога – действует, левая хрустнула, но работала исправно. Попробовал всеми конечностями вместе. Было не привычно, тяжело, но они слушались и повиновались моим мозговым импульсам.

«Ну что, рискнём встать!» – воскликнул про себя я, потому что вслух это произнести оказалось очень трудно, язык бревном лежал во рту и не хотел подчиняться. Ну, думаю, сволочь, я тобой потом займусь! Перевернулся на живот. Первый шаг был сделан. Не спеша подтянул ноги и руки. Попробовал их на прочность. Хорошо! Напрягся и стал на четвереньки, этот манёвр удался, но не без труда. Пришлось попотеть.

Став на четвереньки, словно годовалый малыш, попробовал сделать несколько шагов. Ура! Пошёл! Я радовался как ребёнок. Сделал круг, и вернулся на исходное место. Осталось самое тяжёлое: полностью подняться на ноги. Постоял на четвереньках, собравшись с мыслями и силами, набрал побольше воздуха в легкие и… Не получилось! Плохо старался, чёрт! Кричал я на себя. Ещё попытка… Слёзы от боли, лезвием резавшей всё моё тело, застилали глаза. Ноги дрожали от напряжения, но стояли и постепенно поднимали моё никчёмное тело.

Вскоре ценой нечеловеческих усилий я стоял на ногах. Пусть на дрожащих от слабости и напряжения, но стоял! И это уже замечательно.

«Теперь надо привыкнуть к вертикальному положению тела» – думал я. Стоять было неинтересно и скучно. Поэтому мне пришлось вытворять со своим организмом чудеса. Сначала это было похоже на конвульсии умирающего человека. Но с каждым новым усилием, движения становились все более уверенными. Вскоре оно уже могло извиваться, как змея. Пот тёк в три ручья. Одежда, бывшая на мне, промокла до последней нитки, словно я нырнул в реку или попал под дождь. Где-то внутри себя, я почувствовал некие новые чувства, возникшие невесть откуда, которые подсказывали мне, что я уже готов сделать первый шаг. И повинуясь ему, правая нога двинулась вперёд, совсем чуть-чуть, совсем немного, но вперёд. Следом за ней левая нога. Правая, левая. Стоп, перекур! И всё заново. Шаг правой, шаг левой, шаг правой, шаг левой. Отдых. К тому моменту, когда шаги стали твёрдыми, а ноги уверенными в себе, небо стало сереть, и за лесом зарождался новый день.

С рассветом и в голове моей всё стало на свои места. Чувство тревоги уступило место радости от первых шагов, заставило меня оглядеться. Глаза искали кого-то или чего-то. Пройдясь, по лесной утренней поляне, я натолкнулся на то, что искал. Это был старик Святогор. Я подумал, будто он испугался и ушёл, оставив меня одного. А он вместо этого лежал в траве, свернувшись калачиком, и крепко спал.

– Вот ты где! – закричал я, искренне радуясь, что, нашёл его.

– Сгинь нечистая! Уйди прочь! – спросонья закричал старик.

– Это я, Павло! Что напугал? Извиняюсь. Я за вас волновался.

– А это ты, фуф! – радостно фыркнул Святогор.

– Как вы? С вами всё хорошо?

– Уже да. На, держи! – и протянул мне мой, теперь уже новенький меч.

– Это мне? А где вчерашний?

– Это он и есть. С помощью твоей силы он починился сам.

И, Святогор, поведал мне про возрождение из небытия волшебного меча, принадлежавшего некогда одному из богов. Как гласит древняя легенда, бог услышал мольбы одного воина, просившего его прислать ему великое оружие, чтобы он в одиночку смог защищать свою землю от врагов и прочей нечисти, поскольку остальное войско струсило и разбежалось по заморским землям, бросив своих родных и близких на произвол судьбы. Бог неделю наблюдал за ним, слушая молитвы, и на седьмой день поверил его словам и выковал для него из божественного металла меч. Подарил его воину, взяв с него клятву, что это оружие никогда не повернётся против своего же народа, и не причинит никому горя. Воин согласился, и выполнил свою клятву. Спустя тьму лет меч был утерян. И лишь вчера он был мною.