Валерий Ковалев – Океан. повесть (страница 8)
хрипел тот под звон гитарных переборов.
Капитан-лейтенант стал выполнять в ритм «разрыв военно-морской груди», а гимнасты, белее телами, с явным желанием повторяли.
На второй минуте вахтенный офицер (им являлся командир БЧ-3 Морозов), толкнул в бок наблюдавшего за действом доктора «смотри что творится!».
Высившиеся по окружности ледяного пространства стены пульсировали в унисон песне, а струившиеся с них потоки завивались в красочные спирали.
– Не иначе ему нравится, – сделал предположение начмед. – Ты смотри, как реагирует.
– Да, и природе не чуждо искусство, – с удивлением протянул Морозов.
выдал очередной куплет бард, а моряки приступили к следующему упражнению.
Удатный же в это время томился ожиданием.
Поприсутствовав на разводе очередной вахты, а затем позавтракав, он поднялся в центральный пост, где выслушал обычные доклады; сделал втык начхиму за несвоевременную проверку дозиметров, после чего вернулся к себе в каюту. Где опустившись в кресло у стола, предался размышлениям.
«Что он имел в виду, когда заявил о своих соображениях в части нас?» вертелась в голове мысль. «И во что это может вылиться?».
Беспокоило командира и то, что налицо был явный плен. Корабль не мог самостоятельно сдвинуться с места. Запущенный по его приказу эхолот показал, что толща льда под корпусом составляла восемьсот шестьдесят метров, а это исключало любые маневры. Причем выяснился очередной интересный факт. Анализ взятого на пробу льда показал, отсутствие в нем микроорганизмов.
Невеселые думы Удатного прервал стук в дверь.
– Войдите, – повернул он туда голову.
– Есть разговор, Юрий Иванович, – возник на пороге Цой.
– Присаживайся.
– Мне тут помощник ночью доложил, что у нас неважно с продуктами, – уселся на диван старпом.
– Вот как? – вскинул брови командир. – С какими именно?
– Мясом и рыбными консервами. Остались в основном сухая картошка да крупы.
– Как так случилось?
– Если помните, на переходе в район на неделю вышла из строя морозилка.
– Отлично помню.
– Две тонны свинины протухли. Ее через «дукс»* скормили акулам.
– А консервы?
– Вчера интендант с коком начали новую партию шпрот в масле – несъедобные. Впарили на базе.
– Вот суки, – выругался Удатный.
– Придется уменьшить раскладку, – заявил старпом. – Больше ничего не остается.
– Уменьшай – нахмурился командир – А интенданта на сутки драить трюм. – Чтоб служба раем не казалась.
На переборке зазуммерил телефон. «Да!» снял он трубку.
– Дорожка говоришь? Отлично. Вызови в центральный Ливанова со Свергуном. Пойдут со мною.
– Приглашает? – заговорщицки спросил Цой.
– Да, – взглянул на часы командир. – Остаешься на борту старшим.
Спустя десять минут, он, заместитель и особист, скользили на мерцающей дорожке в направлении стены. К тихо струившимся с нее потокам. Удатный со Свергуном стояли неподвижно, а заместитель чуть подергивал ногой. Нервничал.
Как и в прошлый раз, дорожка беспрепятственно въехала в стену (в глазах зарябило) а затем офицеры почувствовали подъем. Словно в лифте.
Когда все трое обрели зрение, ахнули.
Они стояли на зеленой поляне, слева от которой голубела морская синь, с окаймленная песчаным берегом с пальмами. Вверху ослепительно сияло солнце, а в зените парил альбатрос. Широко распластав крылья. Справа высился горный пик, с низвергавшимся оттуда водопадом, а в центре, под высоким баобабом стоял Океан. Как и при первой встрече. Молча и величаво.
– Рад приветствовать всех снова, – поднял он вверх согнутую в локте руку. – Вместе с капитаном 2 ранга Ливановым.
– От-ткуда вы меня знаете? – опешил тот.
– Я классифицирую каждого, кого пожелаю, – чуть изменила неподвижный лик субстанция. – Это несложно. Присаживайтесь.
В тот же миг над травой материализовались четыре полусферы, все опустились на них (заместитель с некоторой опаской), и возникло долгое молчание.
Офицеры с удовольствием вдыхали морской бриз, слышали негромкий шум прибоя на песке и, щурясь от яркого света, приходили в себя. Пораженные увиденным.
Вторая сторона восседала с видом египетского сфинкса. Отрешенно и неподвижно. Большие, похожие на топазы глаза светились голубоватым светом, полупрозрачное тело переливалось в солнечных лучах подобно глыбе льда, над которой поработал искусный скульптор.
– Позвольте узнать, где мы находимся, – первым нарушил молчания командир, оторвав взгляд от столь красочного пейзажа.
– На одном из моих островов, – чуть шевельнулся рисунок губ. – В сотне миль от атолла Муруроа. Он широко известен в вашем мире.
– Но это же в Тихом океане?! – опешили офицеры. – А мы были в Атлантике!
– Я един, – последовал неторопливый ответ.– И везде на этой планете, а также за ее пределами. Вплоть до космических галактик. Человеческие знания обо мне ничтожны.
– Все это так, – согласились Удатный со Свергуном, а Ливанов внимал с открытым ртом. Все еще не понимая, сон перед ним или реальность.
– А теперь расскажу, – медленно повернула овал головы из стороны в сторону субстанция, – что представляю из себя на самом деле. Неведомое людскому племени.
Родился я не здесь, и не в период архея, четыре миллиарда лет назад, как утверждает земная. А много раньше. Одновременно со Вселенной. Нас создало Время. Не имеющая начала и конца, бесконечность. Каждого со своим предназначением.
Вселенная, продолжая начатое, создала галактики и звездные системы с планетами. Я же дал им атмосферу послужившую основой биологических форм жизни.
– Подобных земной? – осторожно спросил Удатный.
– В определенном смысле да, – блеснул топазами глаз фантом. – Их я стал развивать, в чем ваш Дарвин не ошибся, и в конечном итоге воспроизвел из себя вас. Гомо сапиенс. Вложив в сознание то, что зовется разумом.
– Получается, они есть и на других планетах? – подался вперед Свергун.
– Были. Но спустя три миллиарда лет все изменилось. Дело в том, что создав галактики и звездные системы, Вселенная дала им свою форму жизни. Отличную от моей. Она являлась физической, имела совершенно другие критерии, а также иной разум. Не совпадавший с человеческим.
Поскольку аква, то есть я, является наиболее жизнедеятельным и энергетичным видом изо всех существующих материй, люди стали стремительно развиваться, осваивая созданные планеты, а заодно активно используя их ресурсы.
Как следствие, возник конфликт двух форм жизни. По закону Единства и борьбы противоположности.
В результате планеты победили. Природными катаклизмами они уничтожили у себя людей, а имевшиеся там океаны (часть меня) поглотили в своих недрах. Теперь во Вселенной повсеместно царят законы физики. За исключением Земли. На которой существуем я и вы. В биологической форме.
– Вроде последних из могикан? – брякнул Ливанов и тут же густо покраснел. Посчитав, что сморозил глупость.
– Можно сказать и так, – блеснул глазами Океан. Вслед за чем продолжил.
– Последнее тысячелетие я наблюдаю в атмосфере Земли посланцев иных миров, то есть Вселенной. Это же последние десятки лет фиксируют и ваши межпланетные станции, запускаемые на орбиту, а также военные корабли с авиацией. Гостей из космоса вы именуете НЛО, пытаясь установить с ними контакты.
Однако у пришельцев вовсе не дружеские намерения, а задачи разведки. Для последующего уничтожения человечества и окончательного торжества физической модели жизни. Вот вкратце то, что я имею вам сказать, – закончила субстанция.