Валерий Киселёв – И как мы только победили… Великая Отечественная в статьях журналиста (страница 6)

Особенно сложно было вести учет потерь в 41-м году, поскольку в окружение попадали большие массы войск, где люди гибли или пропадали без вести, а документов об этом не сохранилось. Автору этих строк в 70-е годы довелось работать в Центральном архиве Министерства обороны над историей 137-й стрелковой дивизии, судьба которой во многом характерна для Красной Армии в целом. В то время исследователям категорически запрещено было выписывать из документов цифры потерь. Правда, это делалось тайком и условными обозначениями. Тогда удалось познакомиться и с историками, которые непосредственно работали над этой проблемой. Свои сведения они тоже держали в секрете. Вообще подсчет потерь – это адский труд: необходимо было изучить сводки всех воинских частей, а в Красной Армии только стрелковых дивизий было более.400. Многие документы не сохранились, так, в фонде 137-й стрелковой дивизии после трех окружений сводки потерь можно было брать только с ноября 41-го года.

По данным советских исследователей, только в 41-м году Красная Армия потеряла 5,3 млн убитыми и пропавшими без вести, а на 1 марта 42-го года потери составили 6,5 млн. При этом, правда, надо учесть, что больше половины из них – пропавшие без вести. Только за первые три недели войны 28 дивизий Красной Армии были полностью разгромлены, еще 72 дивизии потеряли более половины своего состава. Общие потери в людях только за это время составили более 800 тысяч человек.

Когда фронт относительно стабилизировался, учет боевых потерь был налажен. Есть точные сведения по 32 наступательным операциям, которые проводила Красная Армия в 42—45-м годах. В зимнюю кампанию 41-42-го года безвозвратные потери нашей армии составили 446,7 тысячи человек, у гитлеровцев за этот же период – 118,95 тысячи. Точных данных по потерям летней кампании 42-го года нет, но они составляют сотни тысяч с обеих сторон. Особенно большие потери были в Сталинградской битве. В зимней кампании 42-43-го года потери Красной Армии составили 286,88 тысячи, у гитлеровцев – 1000,78 тысячи, летом – осенью 43-го года – 590,7 тысячи и 145,1 тысячи соответственно. В зимне-весенней кампании 44-го потери соответственно – 377 и 284, 59 тысячи, в летне-осенней 44-го – 470 и 858,6 тысячи. В кампании 45-го года безвозвратные потери Красной Армии составили 376 тысячи человек, а гитлеровцев – 1 млн 277 тысячи, но следует учесть, что в число потерь Германии не входят потери ее союзников. Кроме того, на стороне Германии сражались и многочисленные формирования власовцев, украинских, прибалтийских и других националистов общей численностью свыше 100 тысяч человек. А сколько было полицаев, вообще сказать сложно. Эти люди до войны считались гражданами СССР, но их потери несправедливо было 6ы носить к потерям нашей страны в целом, поскольку они сражались на стороне противника. Все это опять же усложняет точные подсчеты потерь сторон.

После очень кропотливого труда можно, вывести общее количество боевых безвозвратных потерь воюющих сторон. Красная Армия потеряла в годы войны убитыми, погибшими в плену и умершими от ран в общей сложности 8 млн 668 тысяч 400 человек. Общие безвозвратна боевые потери Германии оцениваются в 8 млн 774 тысячи человек (в целом Германия потеря ла 13 млн 448 тысяч человек). Из них на советско-германском фронте погибло и было взято в плен 5 млн 151 тысяча человек. Общее же количество пленных, взятых Красной Армией, составляет 4,5 млн человек, из них 2,5 млн и немцев. Кроме потерь немцев, надо учитывать и потери их союзников. Здесь цифры разные: от 974 тысячи, или 1 млн 5 тысяч. Это имеются в виду румынские войска, финские, венгерские, итальянские и различные другие формирования.

Соотношение потерь в кампаниях войны менялось следующим образом: в первом периоде 5,5 к 1 в пользу Германии, во 2-м – 1 к 1,2 в пользу Красной Армии, в 3-м – 4,1 к в ползу Германии, в 4-м – 1,3 к 1, в 5-м – 1 к 1,8 и в 6-м – 1 к 3,4 в пользу СССР. Успех летне-осенней кампании 1944 года был оплачен в три раза меньшей кровью, чем в 1943 году, хотя территория была освобождена примерно такой же площади. В 1945 году при освобождении стран Европы и в боях на территории Германии успех был оплачен в 3,5 раза меньшей кровь, чем при изгнании врага с такой же площади, чем в 41-43-м годах. К концу войны безвозвратные потери Германии втрое превзошли потери Красной Армии, и это яркое свидетельство, что победа была одержана не числом, а умением. Следует учесть и то, что гитлеровцы сражались с отчаянием обреченных вплоть до капитуляции, и, как правило, массовой сдачи в плен не было. Во многих операциях, таких как Корсунь-Шевченковская, Ясско-Кишиневская, Белорусская, Висло-Одерская, Берлинская, потери противника значительно превосходили потери Красной Армии. В этих операциях наша армия сполна расплатилась с противником за тяжкие потери в 41 -42-м годах.

Общее же соотношение потерь в ходе войны составляет не 10 или 14 к 1, а 1,6 к 1 в пользу Германии. При этом следует учесть, что очень большое количество потерь приходится у нас на первые полгода войны, а среди погибших больше половины пленные.

Находясь в равных условиях с противником в середине и особенно в конце войны, Красная Армия, как правило, одерживала победы, причем с меньшими для себя потерями.

Поэтому можно точно утверждать, что выражение «мы завалили Германию трупами и кровью» не соответствуют действительности. Да, крови и смертей с нашей сторон было много, но и противник терял не меньше. И объяснялось это не громадным численным превосходством Красной Армии, а прежде всего постоянно возраставшими умением воевать и технической» оснащенностью.

Говорят, гибель одного человека – трагедия, гибель миллионов – статистика войны. И рано еще ставить точку в исследованиях потерь и нашей страны, и Германии. Но уже сейчас можно сказать уверенно, что на поле боя потери сторон в ходе войны в итоге были примерно равными.

А говорить о точной цифре мирных жителей в результате геноцида гитлеровцев рано, она составляет от 13 до 15 миллионов человек.

«Тот самый длинный день в году» 22 июня 1941-го принес нашей стране неисчислимые страдания и жертвы. Память людская еще долго будет возвращаться к событиям войны, потому что главное на войне все же – смерть, родных и близких, а в широком смысле – граждан нашего государства.

ПОЛКОВНИК, ПРОПАВШИЙ БЕЗ ВЕСТИ

1118 командиров Красной армии в звании полковника пропали без вести в годы Великой Отечественной войны. За этими цифрами – не только неизвестные судьбы конкретных людей, но и частей, соединений, которыми они командовали.

Командир не мог остаться один

Полковник может командовать не только полком, но и бригадой, дивизией, возглавлять штабы соединений. Ясно, что вокруг него на войне всегда есть люди, его подчиненные. Каким же был размах сражений, если столько было пропавших без вести полковников, ведь и количество погибших командиров в этом звании – несколько тысяч… Не мог же полковник в бою остаться совсем один! Где же были в тот момент его подчиненные, однополчане?

Наш земляк командир 771-го полка 137-й Горьковской стрелковой дивизии полковник Иван Малинов – один из этих 1118, пропавших без вести. Судьба этого человека долгие годы волновала его однополчан, но до сих пор, несмотря на все попытки найти истину, так и не удалось точно установить, что же с ним случилось тогда, в первые недели войны. Как это ни странно, но есть несколько вполне достоверных версий его исчезновения.

Иван Малинов родился в 1896 году в крестьянской семье в селе Федурино ныне Вачского района. В годы Первой мировой войны был призван в царскую армию, служил прапорщиком. В одном из боев попал в плен к немцам. Вернулся на Родину после окончания Гражданской войны и служил в Красной армии на командных должностях. В конце 30-х годов служил начальником полковой школы 17-й стрелковой дивизии, а когда на ее базе осенью 1939 года была сформирована 137-я дивизия, был назначен командиром ее 771-го стрелкового полка. Репрессии в армии 1937 года его не коснулись.

С полком выехал из Горького на фронт на третий день войны, а при прорыве из окружения 19—20 июля 41-го пропал без вести.

Еще в 70-е годы мне удалось разыскать и опросить несколько человек, однополчан полковника Малинова, которые видели его в те драматические июльские дни 41-го, когда полк прорывался из окружения в районе города Пропойска (ныне Славгород Могилевской области Белоруссии) через Варшавское шоссе за реку Сож. Пытался по часам восстановить действия полковника Малинова в этот день 19 июля, но картина получилась предельно противоречивой.

«Он нас бросил…»

Помощник начальника тыла 20-го стрелкового корпуса полковник Исаак Цвик, в который входила 137-я дивизия, рассказал мне, что вечером 18 июля, накануне прорыва из окружения, он с группой командиров, в которой был и полковник Малинов, ходили на подступы к Варшавскому шоссе на рекогносцировку. Их обстреляли немцы, и группа отошла. Малинова с ними после перестрелки не было. Утащили ли его, раненого, немцы, или труп не смогли найти наши разведчики, посланные на поиски полковника, осталось тогда неясным. Это первая версия исчезновения полковника Малинова.