Валерий Казаков – Чёрный кот (страница 20)

– Ты польский хорошо знаешь?

– Третий родной, – не без гордости ответила Стефания и, предваряя дополнительные вопросы, пояснила: – Белорусский, русский, польский, немецкий в совершенстве. Английский и итальянский хуже.

– Пылеглотка! – раскрывая тетрадь на нужной странице, не без доброй зависти отозвался Слава.

– Скарга, не завидуй, знание тобой языков – в моих руках, при твоем желании разумеется. Ничего себе, какой красивый почерк! Какой-то агент Светлячок доносит в центр Ястребу: «Руководство “Абвер-2 – Минск” приступило к реализации операции “Моя любимая кошка”. По общему замыслу, вся оставляемая немецкими войсками территория Советского Союза должна быть покрыта глубоко законспирированной сетью для ведения активной агентурно-диверсионной работы как в военное, так и в послевоенное – в скобках мирное – время». Слово «мирное» подчеркнуто два раз красным карандашом, – прокомментировала Стефа. – Слушай, Скарга, а может, ты меня завербуешь и мы будем шпионить в паре?

– Я тебя сейчас завербую! Хотя ты уже и так завербованная. Что, забыла: муж и жена – одна сатана! Читай дальше.

– Фи, какой ты грубый! Ну, слушай. «Предусматривается создание мелких и крупных тайников для хранения оружия, взрывчатки, продовольствия, денег и средств связи. Будущей борьбе следует в обязательном порядке придать активные формы националистического сопротивления. Вести эту борьбу следует от имени Белорусской Центральной рады, Белорусской Незалежнецкой партии, всячески подчеркивая, что только они являются истинными выразителями воли белорусского народа. Особое внимание уделить печатной и устной пропаганде.

Для подготовки диверсионных групп активнее использовать возможности учебного батальона СД «Дальвиц», при этом агентам абвера категорически запретить любые упоминания о контактах с военной разведкой вермахта и ни при каких обстоятельствах не отказываться от вербовочных мероприятий, проводимых сотрудниками Имперской службы безопасности». Дата: 27 декабря 1943 года.

Дальше другое донесение, от агента Кроток в центр, для Метлы, копия Ястребу: «В Столбцовском округе проведена работа по нейтрализации белорусских активистов. СД арестовано восемь старост, два бургомистра, пять полицейских и один заместитель начальника вспомогательной полиции по сфабрикованным нами документам о сотрудничестве с советскими партизанами». 4 января 1944-го. Вот сволочи! – возмутилась Стефания. – А сейчас всюду кричат: мы вместе ковали победу. Зачем они так жестоко поступали? Жили же по-соседски. Тех, кого подставили, наверное, убили?

– Думаю, да. В 1944-м такие дела были уже редкостью. Немцы не на все доносы реагировали, зная цену полякам, а в 1941-м такие явления были массовыми. Шла борьба за близость к хозяйскому сапогу и за командные высоты на местах. На наших землях столкнулись две, даже три национальные идеологии. Наша белорусская, слабая и размочаленная политическими окрасками. Польская, сильная и рассматривающая наши земли как свои исконные. Третьими были украинские националисты, собравшиеся построить единую и великую Украину, присобачив к своей державе здоровенный кусок наших южных территорий. Для полноты можно помянуть и литовцев, которым по душе пришелся предвоенный подарок товарища Сталина в виде Виленского края. Тогда много людей пострадало. Меня больше первое сообщение волнует…

– Почему? Второе, на мой взгляд, будет сегодня резонанснее.

– Долгая песня. Видишь, они уже в декабре 1943-го планировали бежать и готовили агентов для длительной работы, поэтому кто-то и подчеркнул двумя чертами. А главное, они решили маскировать свою работу под националистическое сопротивление, которого как такового в Беларуси во время войны практически не было. Вот в чем закавыка. Ладно, разберемся, положи тетрадь на заднее сиденье. Смотри только осторожнее с той серой бумагой, ей без малого пятьсот лет.

– Сколько?! – поперхнувшись, закашлялась девушка.

– Не так эмоционально, пани Стефания! Думаю, вы бы почаще к своей родне на хутора заглядывали, еще и не такие древности сыскали.

– Ты хочешь сказать, что все эти бумаги тебе Казик передал?

– Это, с его слов, далеко не все, чем он владеет после смерти отца. На листе того пергамента – я тебя умоляю, только не трогай его сейчас – подробнейший план Несвижского замка, и, мне сдается, оригинал. Представляешь, его никто никогда в глаза не видел, считали, что оригинальные планы погибли еще при шведском нашествии. И вот они у нас. Твой родственник хочет эти бумаги продать, ему деньги на новую технику нужны. Думаю, Равич свой дом, да что там дом – он последнюю рубашку с себя продаст, но планы выкупит.

Парень замолчал, погрузившись в свои мысли. Девушка, не скрывая восхищения, смотрела на него. Два естества причудливо и неожиданно для самих себя сливались в духовное единство, имени которому пока еще никто не придумал.

– А знаешь, – выныривая из своих раздумий, произнес Вячеслав, – мы с тобой становимся частью приоткрывшейся нам тайны. Даже не тайны, а тайн, и одному богу известно, куда мы можем зайти этими неведомыми тропами. Кроме этих бумаг, у родича твоего есть еще какие-то секреты, они из него прут, как брага из бочки. Он уже почти решился мне их поведать, но в самый последний момент засомневался. Думаю, пристроив этот средневековый план за приличные деньги, мы растопим его сомнения.

– Странно все это, Скарга. Еще пару недель тому я маялась, придумывала себе всякий бред, чтобы не завыть от тоски, и на тебе: ты, свидания, поездки, невесть откуда взявшиеся переживания, новые знакомства, даже тайны. Ты не представляешь, как это на меня не похоже. Я домоседка, брезгуля, жуткая трусиха и скрытница. Порой мне казалось, что я вообще не из этого века, я заблудилась во времени, родилась где-то не там и не тогда. Но да бог с ним, удивительно то, что я не боюсь потерять свой прошлый мир.

Глава 14

Внизу извивалась серая змея слишком широкого для гористой местности шоссе, чудом не пострадавшего от сплошных бомбардировок английской авиации. На террасе старинного поместья, построенного на месте обветшавшего замка и в годы режима принадлежавшего нацистской партии, сидел молодящийся господин в хорошо сшитом костюме. Откинувшись на спинку плетеного кресла, он с наслаждением, маленькими глотками пил крепкий кофе. Казалось, забытый за последние годы натуральный запах популярного в Европе напитка разливался по окрестным холмам, и, смени ветер направление, этот аромат унесется в невидимый, но недалекий Мюнхен. Развалины старинного города и восточный запах с трудом укладывались в образный ряд привыкшего к строгой логике человека.

Генерал абвера Гелен, бывший руководитель Восточных армий вермахта, недавно вернувшийся из почти трехмесячной проверочной поездки в Соед иненные Штаты, неторопливо смакуя кофе, обдумывал предстоящий разговор с представителями странных организаций, называющих себя правительством Белоруссии. Одно правительство, или Центральная рада, в спешном порядке было создано по его указанию в Минске накануне прихода туда Советов, летом 1944 года. То, что тогда руководству рейха представлялось полным бредом, сегодня было весьма востребовано и имело длительную перспективу. Подобных правительств его люди в конце войны создали много, благо особенно заморачиваться не было нужды, под рукой всегда была гражданская администрация, активно работавшая под началом немецких оккупационных властей. Вторая организация, тоже созданная в Минске при немцах, только еще кайзеровских, в 1918 году, называлась БНР.

Внизу, на шоссе, машин было мало, в основном армейский транспорт. Немцам пользоваться своими автомобилями было запрещено, да и цены на бензин больно били по карману. А потом поди найди этот бензин. Сегодня все необходимое для жизни можно купить только на черном рынке и только за доллары или драгоценности. Американцы на доллары скупы, и немцу опасно ими рассчитываться – сразу масса вопросов возникает. Приходится искать перекупщиков и менял. Да и вообще, стояние перед новыми хозяевами на задних лапах уже порядком надоело. Конечно, за свою выдержку и нервы он был спокоен, а вот ручаться за всех подопечных он бы не стал. Мало им унижений бытового плана, так еще и в его рядах шкодливые янки пытаются вести какие-то свои игры. Скорее бы все пришло к логическому финалу. Итог их победы очевиден: государство Израиль создали, Европу разорили, теперь самое время германское государство воскресить, надо же кому-то делом противостоять Советам. Не воевать же им самим через четыре года с бывшими союзниками. Возможно, скорой войны и не будет, но большой конфликт между Востоком и Западом его аналитики просчитали еще в 1943 году и отнесли на 1960-е, они, кстати, и полный разгром Тысячелетнего рейха к осени 1945-го предрекли. На каких-то три месяца ошиблись.

Генерал тяжело вздохнул. Он всегда был доволен своими подчиненными, ценил их и старался понапрасну под пули и гнев начальства не подставлять. Они ему платили тем же, даже когда после войны пришлось долгие месяцы жить практически на нелегальном положении, прятаться в горах и от американцев, и от бродивших по округе одичавших эсэсовцев. Ни один из них не подвел, не смалодушничал. И вот осталось совсем немного до долгожданной самостоятельности, пусть условной, но все же официальной службы новой Германии. Гелен трижды встречался с будущими канцлером Аденауэром, все складывалось правильно. Конечно, от американской и английской опеки никуда не деться, да, по сути, она сильно и не мешает. Главное – выбить и закрепить за собой официальный статус руководителя государственного разведывательного органа новой страны.