Валерий Карибьян – Район мертвых (страница 4)

Правда, при малейшем выносе мозга со стороны женщин, и не только их, мажорчик, не раздумывая, посылалвыносящих в далекие эротические края. Грубо, цинично и без надежды на возобновление отношений. А бывало, даже сливал втихую разными подлыми способами. Этот «суп» прошел такие извилистые пути в циничном мире корпоративных акул, чтобы вылезти на хорошую должность (правдивее сказать – протоптал по трупам), что научился без лишних угрызений совести манипулировать, обламывать и даже ломать всех нижестоящих. И неважно, женщина перед ним, старый друг или коллега… Вышестоящим он при этом активно лизал жопу.

Охотниц на такого востребованного обеспечуна и без Танюхи хватало. Она это потом осознала, когда ее поставили на место, демонстративно закрутив роман с другой сотрудницей. Слили, хотя и попользовали дорого, как Танюха того и хотела. Женщина она красивая и считала, что мужчины за ее красоту должны щедро платить. Вернее сказать, с какого-то перепуга начала так считать в последние полтора года протечки семейного корабля. Как результат, Вселенная на ее запрос ответила, но ощущения остались скверные, а семья разрушилась. Зная Дёмина, восстанавливать отношения было бесполезно. Саня человек простой, но гордый. Смекалистый народ и здесь хорошую поговорку придумал: «Простить можно, забыть нельзя».

Дёмин и простил со временем. Сугубо по-христиански. Он хоть и был далек от религии, но из всех вероисповеданий христианство казалось ему самым привлекательным, только без института обрядов, а как морально-этическая норма поведения человека. А поскольку христианство неотъемлемо от его ритуальной части и необходимости быть вовлеченным в церковную жизнь, это затрудняло Санину дружбу с походами в храм. Совершать неосознанные ритуалы без искреннего желания и понимания их значения он считал недопустимым.

Танюхе зла Дёмин не желал и со временем окончательно похоронил семейное прошлое в самом дальнем склепе своей памяти. Избавившись от мыслей о сатисфакции и отчаянных попыток разобраться в случившемся, он переключился на решение насущных проблем и заботу о самом себе.

После развода суд постановил Сане выплачивать непомерные алименты на шестнадцатилетнюю дочь Юльку, асистема помогла очень быстро отжать половину квартиры, большую часть ипотеки за которую он выплачивал практически сам, без всякой помощи: процентов восемьдесят, а иногда и все сто, когда Танюхины деньги улетали на шмотки, ногти, солярий или кофеек с подружками, тоже внесшими непосильный вклад в разгром очередной семьи. Очередной, потому что сами разводились по разу-два, и поэтому им «было виднее», как и с кем строить отношения. Не любить и быть любимой, а именно – строить. Наверное, брали пример с кретинов из одной замшелой телестройки, думал Дёмин.

Жилье приобреталось в браке, и Танюха имела на квартиру равные права, чем воспользовалась без малейшего зазрения совести.

«Я – женщина! У меня – ребенок! А у него дача есть в его любимом Засранске! #Яжемать2[1], твою мать!» – такой взгляд в специфических шаблонах она имела на квартирный вопрос при разводе.

«Надо же, слово какое – „развод“, – размышлял Дёмин ближе к финалу семейной жизни. – Сначала „брак“, а потом – „развод“. На государственном уровне, с отжатием всевозможных прав, имущества и денег».

Он и в ремонт по большей части свои деньги вложил, которые с трудом накопил за последние годы ведения нелегкого бизнеса. Двушка на северо-западе Москвы за МКАД выжала почти два миллиона на отделку, не считая мебель и бытовую технику, а также расходов на Юльку, машину и прочие радости общества потребления. Кроме автомобиля, по которому договорились полюбовно, поскольку Танюха все равно не умеет водить, почти все совместно нажитые блага де-факто остались бывшей жене. Машину Дёмин все равно потом за долги продал.

Наличие несовершеннолетней дочери и вовсе связывало Дёмину руки, если бы он захотел продать свою долю в квартире. Продать, конечно, можно, при условии, что Юлька захотела бы жить с ним. Вот только кто купит огрызок жилплощади? Танюха всеми силами будет упираться, и в случае судебных разбирательств суд примет сторону матери с ребенком, как это происходит в подавляющем большинстве случаев.

Девчонка относилась к отцу хорошо. Ей было наплевать на его деньги и перспективы. Она вообще имела об отношениях между людьми, онастоящих мужчинах и настоящих женщинах собственные представления. В ее голове вся эта катавасия виделась через призму подростковой идеализации и рефлексии.

Как-то раз Юлька даже психанула и в ярости накричала на мать:

– Мне нужен папа, а не его деньги и ваши дебильные разборки!!! Дура!!! – Хлопнула дверью и исчезла на трое суток.

Дёмин с Танюхой обзвонили все больницы, морги, полицию, друзей, но в первую очередь связались с прыщавым Даней – он всюду таскался за Юлькой хвостом по причине наивной веры в ее ответные чувства, хотя был для нее лишь одним из нескольких балбесов во френдзоне, предназначавшихся не более чем для потехи девчачьего самолюбия – меланхоличный малолетка-страдалец, которому можно регулярно сливать свои эмоциональные помои с психозами и поплакаться в жилетку. Ввиду неопытности, бедняга не осознавал, как девочки с детства умеют манипулировать мальчиками. А еще он не знал, что отношения – это женское поле битвы, в котором они разбираются намного лучше мужчин и запросто могут обвести вокруг пальца большинство представителей сильного пола. Не всегда и не всех, конечно – у Танюхи же случилось падение из королевишны в #яжемать.

Тишина. Три дня никаких новостей от дочки и бесконечная валерьянка.

Вернулась Юлька сама, под утро, слава богу целая и невредимая. Банально захотела жрать и нежиться в теплой постели под родительским крылом, прикрывающим ее от лишних телодвижений насчет решения взрослых проблем. Потом выяснилось, что девчонка скиталась все это время по торговым центрам, интернет клубам и черт еще знает где. Деньги на еду и проезд стреляла у прохожих. Судя по запаху провонявшей и засаленной одежды, сигареты тоже стреляла, имея в этом деле успех. Танюха дочку жестко отчитала, а Дёмин сказал просто:

– Будут проблемы – звони. Или приезжай на дачу, я тебя встречу на станции – так будет лучше. Пропадать и кошмарить меня и маму больше не надо.

И приобнял без лишних соплей и нотаций.

Глава 4. Волков

У Волкова совсем другая ситуация. Что им только не довелось пережить с Галкой и десятилетним Ванькой.

Галина работала оператором на местной почте, а Коля Волков занимался перевозками на своей старенькой «Газели». Он и с Дёминым познакомился, когда привез тому софу, купленную по объявлению. Душевно разговорились, прониклись друг к другу и стали дружить.

В Воскресенках заказы с неба не сыпались, поэтому Волков сидел без работы иногда по месяцу-полтора. Жена при этом добросовестно суетилась по хозяйству, поддерживая еще и огород в свободное от работы время.

Галке, конечно, как и любой женщине, хотелось жить лучше, но мужа она никогда не обвиняла и носом в грязь не тыкала. Она вообще держалась с достоинством, не опускаясь до раздражения, а тем более до склок и скандалов. Волков же иногда не сдерживался и начинал поносить мир да государство за жизнь, за ее устройство, за цены, за все плохое и хорошее. А с этим коронавирусом и вовсе зачастил бурчать. Мужские комплексы он так выплескивал, особенно в периоды жизни на одну Галкину зарплату. В такие моменты она спокойно отмалчивалась, стараясь лишний раз не провоцировать мужа, и с пониманием относилась к его кратковременным, но безобидным возмущениям. Проще говоря, сохраняла женскую мудрость и не пáрилась. Какой-то породистостью обладала, что внешне, что в поведении, хоть и деревенская была. В Галке напрочь отсутствовало баби́щенское хабальство и крепкая вера в то, что ей все должны, потому что она женщина. Отведя душу, Коля быстро прекращал гудеть, после чего брался за важные и неважные по дому занятия. Сотрясать воздух и командовать диванными фронтами все-таки не его профиль. А когда у Волкова появлялась работа, то свои средства он пускал на семейные нужды или возил жену с сыном куда-нибудь развлечься. Не было никогда такого, чтобы один у другого злонамеренно и подолгу на шее сидел.

В отношениях у них царила взаимоподдержка, какая, по их общему мнению, и должна существовать между супругами.

Сына Волков при любой возможности привлекал к разным мероприятиям: то по мелкому ремонту, то по починке грузовика, то еще по всяким делам, при этом по-отечески наставляя подробными разъяснениями. Учил всему, что знал и умел сам. Короче говоря, нормальные отношения «отец – сын». Галку эта картина очень умиляла. Правда, раз в сто лет мог и затрещину отвесить за нефильтрованные слова, а затем прочитать короткую по содержанию, но емкую по смыслу лекцию. Леща прописывал жесткого – Коля-то весил килограммов за сто и ростом был под метр девяносто. Прописывал за дело и по очень веской, на его взгляд, причине. Ванька неправоту осознавал и обиды не держал. За все время сильнее всего получил, когда в одну из ночей украл из серванта несколько папирос. Думал, батя не заметит. Батя не то что заметил, он за километр еще и унюхал. После тяжелой плюхи сказал сыну следующее: