Валерий Карибьян – Фарфоровые куклы (страница 9)
Флинн же, будучи «тестостероном в красивой оболочке» (так однажды выразилась немолодая, но раскрепощенная подружка его мамы, которую он застал в гостях во время очередного визита), должен был как-то решать свои «мужские потребности» и делал он это с дамами сомнительной репутации, меняя женщин раз в три-четыре месяца. Любил он больше всех мать, себя, работу, «додж» и спортзал… а все остальное отходило на второй, третий, четвертый… план. «Ты просто еще не повстречал свою любовь, дорогой Флинн», подмигнула в тот день мамина подруга, что выглядело странновато, пускай женщина за пятьдесят и держала хорошую для своих лет форму. Молодой офицер отмахнулся с нарочито дурацкой усмешкой: «Все хотят денег, а не любви. Любовь они себе придумывают, чтобы удачно мимикрировать». Его мама возмущенно ахнула, а подруга хитро заулыбалась и почему-то сделала это с довольным, кокетливым лицом.
Даггерт снова переключил внимание присутствующих на текущее дело, продолжая задавать вопросы священнику более мягко:
– И все-таки, есть ли у вас какая-то дополнительная информация? Любовник, подозрительные связи?.. Кэрри ведь могла делиться с вами новостями, говорить о разном, когда приходила на исповедь…
– В сущности, ничего подозрительного ею сказано не было. Да я и не нарушу профессиональную тайну, если открою вам содержание ее откровений, поскольку ничего, что бы вы и так не знали, я от Кэрри не услышал. Только что она с горечью поведала о своей депрессии из-за смерти бабушки. Вы знали, что она потеряла родителей, будучи еще маленькой девочкой?
– Мы пока не успели ознакомиться со всеми фактами дела.
– Отправились с места преступления в департамент, а оттуда сразу к вам. – Флинн держал наготове карманный блокнот и мини-ручку.
– Ее мать и отец погибли в автокатастрофе, когда возвращались от гостей: угодили под выехавший на встречную полосу большегруз на Магистрали-60. Бабушка была для нее самым близким человеком. В свое время опека не позволила забрать Кэрри домой из-за физической и финансовой неспособности пожилой женщины позаботиться о внучке. По крайней мере, так они посчитали. Однако бабушка регулярно ее навещала, а после своего совершеннолетия Кэрри переехала жить к ней. Девочка была верующей, пусть и не воцерковленной, и долго не могла найти себе соответствующего партнера.
– Наш коллега сказал, что у нее был роман.
– Я не в курсе подробностей, она лишь вскользь упомянула о каком-то прощелыге. В конечном итоге он бросил бедное дитя, спутавшись с другой, разведенной женщиной с ребенком, и вскоре покинул город вместе с новой семьей. После этого Кэрри еще больше замкнулась в себе. Думаю, вы уже в курсе, что я знал девочку с самого детства, еще со времен руководства католическим приютом.
– И мы не могли пройти мимо этого факта.
– Понимаю вашу настороженность, но в последние годы Кэрри мало со мной общалась, даже звонила редко, и мы встречались с ней вживую только в этих стенах и всего несколько раз.
– Что вам известно о ее болезни?
– О да. Это страшно. Она боролась со своим недугом почти восемь лет, но так и не смогла победить рак щитовидки. В итоге врачи отвели ей год жизни.
– А как же молитвы о выздоровлении, Отец? – Флинн не удержался и задал этот вопрос в ответ на предыдущее нравоучение.
– Божий замысел не всегда постижим для нас в полной мере, – спокойно ответил священник, по многолетнему опыту готовый к подобным вопросам.
Флинн хотел было сказать, что это одна из типичных отговорок верующих, дремучий шаблон, ведущий в диалектический тупик, но не стал лишний раз нервировать Шепарда.
– А вам, молодой человек, стоит избавиться от дурного тона и обзавестись терпением в беседах с людьми, мыслящими иначе.
Помощник словил легкий нокдаун.
– Скажите, где вы были в день ее убийства? – детектив переключил внимание священника на вопрос, брошенный с подозрением, как это делают на судебных разбирательствах прокурорские акулы.
– Кэрри? – переспросил Шепард.
– Кого же еще?
– Вы сказали, что найдено тело новой жертвы.
– Именно так.
– И при этом полиция навещает меня уже второй раз, а вы спрашиваете, где я был в день убийства.
– Не вижу здесь ничего странного.
– Что все это значит?
– Пожалуйста, просто ответьте на вопрос, – дружелюбно попросил Флинн. – Просто формальность.
– Где вы были в обоих случаях? – изменил свой вопрос Даггерт.
Священнику стало не по себе – и это бросилось офицерам в глаза.
– Меня вызвали на собор, если дело касается Кэрри, о чем я также сообщил вашему коллеге. Вы можете легко проверить данную информацию.
– Кто же тогда остается за главного? – спросил молодой офицер.
– Никто, – сказал Шепард.
– А так можно?
Лицо священника вытянулось:
– Это маленькая паства. Здесь и сидений-то всего с дюжину на каждой стороне – разве вы не видели, когда пересекали Храм? Я просто заранее даю объявление и спокойно отлучаюсь. В чем проблема?
– Коллега Стивенсон проверил ваше алиби, не беспокойтесь. Мы задаем вопросы в рамках положенного в таких случаях протокола, даже если знаем на них ответ.
Подобная тактика помогала Даггерту считывать реакцию собеседника, отмечать колебания его настроения, улавливать мимические особенности в ключевые моменты допроса. В деле имелось подтвержденное алиби, и он об этом знал. Как опытный детектив, он использовал любые возможности, чтобы выстроить логическую цепочку и прояснить картину причинно-следственных связей. Эмоции и поведение людей играли не менее важную роль, чем факты и улики. К тому же, убийца мог действовать в паре с сообщником, либо некто его покрывал, чего детектив не должен был исключать.
– Вы никуда не отлучались во время вашей деловой поездки?
– Боже, да ведь я мотался в другой штат.
– Мда-а, конечно… – пробубнил Даггерт. – А если дело касается новой жертвы?
– Что касается новых обстоятельств, то здесь я могу ответственно заявить, что приехал лишь сегодня ранним утром.
– Вы опять куда-то уезжали?
– Меня не было в городе почти неделю. Вы можете проверить нашу бухгалтерию, в ней хранятся все документы по расходам и транспортные билеты. Поскольку я не держу здесь собственного бухгалтера, чтобы оптимизировать бюджет церкви, этим занимается специально нанятая фирма…
– Мы обязательно установим и этот факт – в деле имеются контакты упомянутой финансовой конторы.
Даггерт выдержал длительную паузу, заставив Шепарда понервничать сильнее.
– Вам не стоит беспокоиться, но я попрошу вас уведомить моего напарника, если вы снова запланируете отлучиться из города. – Даггерт посмотрел на Флинна, того приласкала мысль о том, что детектив назвал его напарником, а не помощником.
– Есть много свидетелей. – Шепард неловко засуетился, как это делает испуганный подозреваемый, на которого давят полицейские.
– Не переживайте. Дело серьезное. Мы столкнулись с серийными преступлениями. Не забывайте, что мы на работе и следуем должностным инструкциям. Не принимайте наш допрос близко к сердцу, – попытался успокоить его детектив, но не потому, что хотел это сделать из жалости, а чтобы не сильно пугать и продолжать манипулировать.
Офицеры еще несколько минут расспрашивали священника о работе в приюте и переводе на службу настоятелем в городской храм, после чего заторопились на выход.
– Спасибо за помощь и всего доброго, – Флинн протянул визитку.
– Если вспомните новые детали или что-нибудь важное, мы всегда на связи, – напомнил Даггерт.
Шепард проводил офицеров до парадных ворот церкви и вернулся внутрь. Он спешно пересек широкий проход между левой и правой секциями скамеек для прихожан, встал на колени напротив алтаря перед главным распятием и погрузился в молитву, склонив голову и скрестив пальцы на груди. Глаза его блеснули влагой и наполнились грустью.
Выйдя из церковного двора на тротуар, Даггерт обратился к Флинну:
– Проверь еще раз этого Отца Шепарда. Биографию, связи, алиби и прочее.
– Думаете, Стивенсон небрежно проделал свою работу?
– Насчет отлучки священника я не сомневаюсь, но, возможно, наш коллега мог упустить что-то значимое. На тебе висит приют. Расспроси подробнее о Кэрри и пусть дадут заглянуть в ее карточку.
– Постараюсь выяснить все к завтрашнему утру. Куда двинемся теперь?
– Разве ты забыл про собрание?