Валерий Карибьян – Фарфоровые куклы (страница 8)

– Во-первых, у него мало времени на все эти штуки.

– Я хорошо помню о промежутке между предполагаемым временем смерти жертв и их обнаружением, – детектив дал понять, что уловил мысль.

– Во вторых, – продолжила психолог, – его увлекает сам процесс и конечный результат, который он может лицезреть, но недолго. Фантазии о том, что и другие могут видеть эту «презентацию», обнаружив труп, не менее для него важны.

– Вдобавок ко всему, – вмешался Флинн, – убийца делает так, чтобы тело нашли как можно скорее.

– Абсолютно верно, – подтвердила Элис. – Труп не должен начать разлагаться и потерять… – она сделала паузу, – презентабельный вид к моменту своей находки, если можно так выразиться.

– Может, наш маньяк и прибегнул бы к дополнительным сложным процедурам, но по каким-то причинам он не в состоянии это сделать – скажем, негде долго хранить и обрабатывать тело, – высказался Даггерт.

– К тому же, продолжительные действия увеличивают риск быть пойманным – он это понимает, что говорит о его продуманных шагах, даже если мы имеем дело с психическим расстройством – например, с расщеплением личности, – внесла свою лепту Элис.

– Оставлять «маму» дома, как это сделал милашка Норман4, он точно не собирался. И готовить себе мумию – тоже, – улыбнулся Флинн.

– Итак, преступник хочет, чтобы полиция нашла тело в том виде, в котором он его подготовил. И поэтому личная слава или игры со следствием могут не интересовать убийцу, – завершил детектив свои прерванные соображения.

Элис горько подумала, что такое завуалированное общение с «ним» лучше, чем длительное «ничего», и в очередной раз отругала себя внутренним голосом за падение (все глубже и глубже) в эти щемящие сердце отношения, в этот бездонный колодец нездоровой любви – черный, холодный, как ее отец после смерти матери, не имеющий выхода на свет, одинокий и пустой. Она посмотрела на Даггерта мельком и прикусила нижнюю губу – след амарантовой помады отпечатался на идеально белых передних зубах.

– Обратите внимание на эти закрашенные борозды, – перебил ее мысли Фергюсон, протерев под подбородком и в районе голеностоп трупа салфеткой, пропитанной некой жидкостью из подручного сосуда.

– Он вводит снотворное, затем фиксирует повязкой челюсть и ноги, чтобы они сохранились в необходимом положении при окоченении. Что касается первой жертвы, то преступник по какой-то причине не сделал этого: возможно, он перенервничал, потому что совершал процедуру впервые. И если с конечностями все обошлось так, как он задумал, – руки по швам, а стопы вместе… – то с челюстями вышла накладка, и он был вынужден прибегнуть к сшиванию. Как видите, на сей раз он избежал ошибки и сумел выполнить задуманное правильно. Скобы он использовал для подстраховки.

– После снотворного?.. – уточнил Даггерт.

– Не будет же он просить женщину перед смертью позволить ему зафиксировать ей челюсти и ноги.

Все неловко потупили взгляды.

Окруженная людьми, Трейси Палмер лежала на столе с приоткрытым ртом и как будто все слышала.

– В полости есть повреждения. Похоже, это вызвано монтажом скоб. Если, конечно, следы не от чего-нибудь другого. Позже осмотрю внимательнее: внутри могут оказаться невидимые на первый взгляд артефакты.

Даггерт присмотрелся к красивому (даже после смерти) лицу женщины, затем прошелся задумчивыми глазами по всему телу: трупные пятна заняли обширную площадь на заднебоковых поверхностях, поскольку ткани уже достаточно насытились кровью. Это было вызвано естественным воздействием гравитации и тем, что женщина во время всех манипуляций с ее мертвым телом – от момента умерщвления до транспортировки к месту преступления – оставалась лежать на спине.

Часть II

Во мраке путь им предстоит,

в охоте за разгадкой тяжкой…

Глава 7. Священник

Когда полицейские застали Шепарда в церкви одного, тот вел себя крайне суетливо и заметно осунулся. Приземистой, шаркающей походкой он провел их в свой кабинет, затерявшийся в глубине здания на первом этаже, в самом дальнем углу справа.

– Я не понимаю, что еще вы хотите от меня услышать. Я уже рассказал все, что знал, другому офицеру, который пришел ко мне сразу после этого ужасного события.

– Мы в курсе вашего с ним разговора. Это был детектив Стивенсон. – Даггерт бегло, но внимательно оглядел тесное аскетичное помещение, неровные стены которого источали кирпичный холодок.

– Чем же тогда я могу вам помочь теперь?

– Возможно, наш коллега упустил нюансы и не осведомился о важном.

– Или вы забыли упомянуть нечто, как вам показалось, несущественное, не придав этому значения, – деликатно подключился Флинн. – Нам бы пригодилась любая деталь.

– Я сообщил все, что знал, – настаивал священник.

– И тем не менее.

– Какой еще информации вы от меня ждете?

Офицеры попросили служителя церкви повторно изложить известные тому факты, но ничего нового, чего бы не отразили на этот момент в деле, от него не услышали.

– На днях был найден еще один труп женщины, – заявил Даггерт.

– Двадцать восемь лет. Молодая и красивая, – добавил Флинн.

– Еще одно убийство? – удивленно переспросил священник.

– Ее звали Трейси Палмер.

– Господи, – возбудился Шепард и сразу поник. – Это ужасно.

– К великому сожалению.

– Что же с ней произошло? Как это случилось?

– Мы не можем пока ничего сказать вам на этот счет, – Даггерт не стал посвящать священника в оперативные подробности. Он посмотрел на Флинна.

– Но если мы не остановим преступника, в скором времени убийства могут повториться. – Помощник откинулся на спинке шаткого стула с нарочито серьезным видом.

– Вы полагаете, что это дело рук одного человека?

– Возможно, – ответил детектив. – Однако не исключена помощь сообщника.

– Нам пригодятся любые сведения, – сказал Флинн.

– Боже, упокой душу этой несчастной… – с глубоким состраданием начал священник, но запнулся. – Как, вы сказали, ее зовут?

– Трейси. К сожалению, теперь уже – звали.

– Господи, упокой душу несправедливо убиенной рабы твоей невинной Трейси. – Он перекрестился и поцеловал распятие на четках, которые достал из широкого рукава сутаны (служба закончилась совсем недавно, и Шепард еще не успел переодеться).

– Это действительно несправедливо, и Господь непременно займется спасением ее души на том свете… А сейчас нам необходимо спасать тела потенциальных жертв хладнокровного преступника – на этом, так что рекомендую приземлиться, – настойчиво и грубовато проговорил Даггерт.

– Будьте вежливы в доме Божьем! – строгим тоном возмутился священник.

– Простите, Отец, мы не хотим вас обидеть, – сгладил углы Флинн. Рожденный в ирландской католической семье, он обращался к священнику так, как учили его родители, хотя перестал ходить в церковь с наступлением самостоятельной жизни.

– Меня вы не обидите своими колкостями, а вот Бога вам стоит побояться. – Священник окинул укоризненным взглядом обоих.

Даггерту хотелось закатить глаза, как это делают подростки, но он не стал.

– Откровенно говоря, – смягчился Шепард, – я не знаю, что еще такого ценного мог бы вам рассказать. Но обязательно помолюсь о том, чтобы Господь помог в вашем расследовании как можно скорее.

– При всем уважении, молитвы без важных показаний, нам не помогут – деликатно произнес Флинн.

– Как знать, как знать, молодой человек. Не стоит с подобной уверенностью и высокомерием утверждать то, в чем вы не разбираетесь, не имеете опыта и, подозреваю, даже мимолетного представления.

Помощник смутился – ловко его пристыдили.

– За свою жизнь я видел много невероятных вещей, и совпадениями назвать их можно с большой натяжкой. У вас опасная работа, но вы до сих пор целы и невредимы – возможно, это следствие того, что вы под охраной Господа и Его ангелов. А быть может, за вас кто-нибудь тайно молится, например, женщина, которая боится признаться вам в своих чувствах, и благодаря ее любви и молитвам вы еще ходите по этой земле в добром здравии. Руки, ноги и симпатичное личико, подаренное свыше, как я вижу, на месте.

Перед детективом мгновенно всплыла картина подрыва на мине сержанта, шедшего первым, когда их взвод пробирался сквозь джунгли после очередного задания в тылу врага. Ногу оторвало по самое колено, и она пролетела возле лица Даггерта, ударившись о толстый ствол «Огненного дерева». Монсон так орал, что Роджерс его пристрелил, и эту тайну до конца своих дней потом будут хранить умершие и (надеялся он согласно договору) – живые, если кто-то еще из той «шайки отчаянных», не считая его самого, остался бродить по этому свету.

А Флинн после короткой и назидательной лекции Шепарда вспомнил набожную Милли. Молодой офицер безуспешно пытался завести с ней «несерьезные отношения», но нарвался на редкую по современным меркам порядочность и потерпел фиаско. «Я буду молиться за вас и ждать, что вы исправитесь», – были ее трогательные слова. После этого Флинн осознал, что нехорошо «портить» таких девушек, как она, если не собираешься разделить с ними жизнь. К сожалению, Милли в него влюбилась и долго страдала, однако это не помешало ей устоять перед соблазном: она не предалась добрачному греху, хоть и осталась с разбитым сердцем. Флинну очень хотелось, чтобы девушка нашла, наконец, свое счастье с достойным ее мужчиной и закрыла главные женские потребности: любить и быть любимой. Так и случилось: через полтора года она вышла замуж и родила – он видел ее на улице, когда проезжал мимо на своем пижонском «додже». Милли несла перед собой в рюкзаке-кенгуру очаровательную малышку, а рядом с ними шел высокий мужчина с густой рыжей бородой и такого же цвета пышными кудрями, делавшими его ходячим одуваном, похожим на Дона Хенли – барабанщика и солиста группы «Eagles». Кажется, все трое выглядели счастливыми, особенно Милли – она с улыбкой умилялась тому, как любопытная дочурка вертит по сторонам маленькой головкой и таращит удивленные глаза, жадно изучая мир.