Валерий Иванов – Вьетнамский Сталинград: сражение за Дьенбьенфу. Малоизвестные страницы войны в Индокитае. 1953— 1954 (страница 40)

Наконец, отсутствие у французов специалистов, которые могли обслуживать «Shoran», делало использование радиолокационной техники вообще невозможным. Следовательно, с технической точки зрения применение не только ядерных зарядов, но и вообще стратегической авиации в районе французской базы было нереально.

3. Вмешательство США, даже ограниченное, в индокитайский конфликт могло привести к адекватным действиям Пекина, а потом и Москвы. Американская администрация знала об участии в корейском конфликте советских соединений ВВС и ПВО. Никто не мог гарантировать, что китайские войска и советские советники не появятся во Вьетнаме.

В случае применения американской стратегической авиации или ядерного оружия для спасения гарнизона Дьенбьенфу СССР и КНР имели бы веские доводы для развертывания широких контрмер, в том числе и военных. Пентагон всерьез опасался, что Китай может использовать истребительную авиацию, чтобы обеспечить воздушное прикрытие войск ВНА, осаждавших базу. После войны в Корее такой вариант развития событий был вполне вероятен. Даже ограниченное применение китайских ВВС во Вьетнаме могло способствовать эскалации и интернационализации конфликта. Трудно представить последствия военного вмешательства КНР.

Нельзя сбрасывать со счетов и то, что президент Эйзенхауэр никогда бы не решился использовать военную силу без одобрения конгресса и сената США, поддержки американской общественности³⁴⁴. Ряд видных деятелей этого государственного института высказали негативное мнение по поводу возможной интервенции Соединенных Штатов во Вьетнаме.

Сенатор от штата Массачусетс Дж. Ф. Кеннеди заявил: «Я искренне верю, что никакая американская военная помощь в Индокитае не сможет победить врага, который повсюду и в то же время нигде, „врага народа“, пользующегося поддержкой и сочувствием народа… В ноябре 1951 г. по возвращении с Дальнего Востока я доложил следующее: „В Индокитае мы присоединились к отчаянным попыткам французского режима удержать остатки империи“»³⁴⁵.

Неудачная война в Корее и последовавший за этим уход в отставку кабинета Г. Трумэна также стали суровым уроком для политиков и военных США. Новая война во Вьетнаме рассматривалась как обычная авантюра.

Перспектива вмешательства США в индокитайский конфликт вызвала беспокойство ряда стран НАТО, включая Великобританию. На рубеже 1940 – 1950-х гг. Лондон оказывал материальную поддержку Франции в колониальной войне. К 1954 г. общий объем английских материалов, поставленных войскам в Индокитае, оценивался в 4,5 млн ф. ст.³⁴⁶

Экспедиционный корпус в Индокитае получил значительный объем боеприпасов: 46 тыс. 37-мм снарядов (производство Канады), 383 тыс. снарядов калибра 75-мм, 141 тыс. гаубичных снарядов, 50 тыс. 37-мм снарядов (производство Великобритании)³⁴⁷. Кроме того, англичане также передали французам 60 морских двигателей, 3 транспортных самолета «Дакота», 9 вертолетов S.51 и вертолет S.5 5³⁴⁸.

К началу сражения в Дьенбьенфу отношение Лондона к индокитайскому конфликту кардинально изменилось. Английские СМИ продолжали весьма оптимистично освещать события в Северном Вьетнаме.

19 марта английский журнал The Spectator утверждал: «Французы должны выиграть эту битву, и, когда это произойдет, мир наконец-то увидит свет в конце индокитайского туннеля»³⁴⁹. 9 апреля это же издание подчеркивало: «Несмотря на чрезвычайную непопулярность этой войны, героическая оборона, которую держит гарнизон полковника Д’Кастри и его 11 тыс. человек, напомнила Франции о том, что она по-прежнему способна сражаться и вызывать восхищение всего мира»³⁵⁰.

Однако администрация Великобритании опасалась превращения войны малой в войну большую, как это было в Корее. Кроме того, Лондон не желал срыва конференции в Женеве, подготовка к которой уже была завершена.

26 апреля премьер-министр У. Черчилль встретился на обеде в загородной резиденции Чеккерс с Рэдфордом и его коллегами. Адмирал пытался убедить английского лидера в необходимости военного вмешательства в Индокитае. Он высказал опасение, что, если не остановить коммунизм в Юго-Восточной Азии, он распространится на Ближнем Востоке и Африке. Рэдфорд утверждал, что пришло время выступить против Китая³⁵¹.

У. Черчилль ответил, что сдача Дьенбьенфу будет решающим событием. В этой связи он вспомнил положение Польши в 1920 г., когда советская Красная армия была остановлена войсками Пилсудского под Варшавой. Однако на ситуацию в Индокитае Лондон смотрел по-иному.

Черчилль подчеркнул: «На британский народ не произведет особенного впечатления то, что происходит в отдаленных джунглях Юго-Восточной Азии; но зато ему известно, что существует мощная американская база в Восточной Англии и что война с Китаем, которая приведет в действие китайско-советский пакт, может означать удар водородными бомбами по этим островам (Англии). В данный момент мы не могли взять на себя никаких обязательств, когда все эти вопросы обсуждались в Женеве, в политическом курсе, который мог бы постепенно привести к катастрофе»³⁵².

23 – 27 апреля Париж обращался к Вашингтону с предложением начать операцию «Гриф». Однако Эйзенхауэр и Даллес ясно дали понять, что не намерены вмешивать в конфликт армию США, если не получат одобрения своих союзников. Прежде всего это относилось к Великобритании.

27 апреля в Лондоне состоялась встреча Черчилля и посла Франции Р. Массигли. Английский премьер заявил: «Позвольте нам не колебаться в нашей резолюции. Я сам знал много реверсов. Я выстоял против них. Я потерял Сингапур, Тобрук, Гонконг; французы – Дьенбьенфу…»³⁵³

В этот же день Черчилль в своем выступлении в палате общин сообщил, что правительство его величества «не готово предпринять никаких мероприятий относительно военной акции в Индокитае в преддверии результатов Женевы»³⁵⁴. Совершенно разумная, взвешенная точка зрения.

29 апреля Даллес сообщил в Белый дом: «Великобритания проявляет все большую слабость. Похоже, британцы считают, что мы готовы пойти на определенные риски войны с Китаем, и это, вкупе с их страхом перед возможностью применения ядерного оружия с нашей стороны, пугает их смертью»³⁵⁵. Таким образом, на согласие Лондона США не рассчитывали.

Против предложенных американской администрацией проектов совместных действий в Индокитае выступили также почти все азиатские члены Британского Содружества. В сложившейся ситуации не могла идти речь об объединенной военной акции в Индокитае. Таким образом, Париж не мог рассчитывать на военное вмешательство Вашингтона в конфликт.

Окончательное решение по интервенции США во Вьетнаме принимал Эйзенхауэр. Будучи ранее Главнокомандующим вооруженными силами НАТО, он проявлял понимание сложности ситуации, в которой оказалась Франция. 5 февраля 1952 г. президент писал руководителю Фонда Форда Гофману: «Состоявшаяся недавно беседа с премьер-министром и министром обороны Франции оставила у меня впечатление, что публике не известны в полной мере финансовые трудности Франции. Война на истощение в Индокитае все более резко влияет на позиции Франции в Европе»³⁵⁶.

Эйзенхауэр понимал безнадежность положения политики Парижа в Индокитае. С другой стороны, он осознавал, что пассивная политика Вашингтона в этой ситуации приведет к необратимым последствиям. По мнению американского президента, «в данном случае надо поступать как с плотиной, в которой образовалась течь, – лучше сунуть палец в образовавшуюся трещину, чем ждать, когда под напором воды рухнет вся конструкция»³⁵⁷. В этой связи Белому дому, с одной стороны, было необходимо выработать комплекс мер, которые помогли Франции избежать поражения. С другой стороны, эти усилия не должны были привести к эскалации войны во Вьетнаме и возможному вовлечению в конфликт Китая.

Исходя из вышеизложенного, президент подчеркивал, что США должны оказать экономическую и военную помощь Франции, но не принимать участия в войне. Начальник штаба армии США в администрации Эйзенхауэра генерал Ш. Адамс описывал поведение президента следующим образом: «Уже избежав одной тотальной войны с красным Китаем год назад в Корее, где он [Эйзенхауэр] пользовался поддержкой ООН, он был не в состоянии провоцировать подобного же рода войну в Индокитае»³⁵⁸.

По мнению известного американского политика, государственного секретаря (1973–1977 гг.) Г. Киссинджера, «Эйзенхауэр явился живым воплощением странного феномена американской политики, когда президенты, внешне выглядевшие наиболее цельными, на поверку выступают как личности сложные и противоречивые… Эйзенхауэр же почти наверняка предпочел бы обойтись без военного вмешательства вообще. Он слишком хорошо знал военное дело, чтобы поверить, будто единичный воздушный удар может иметь решающее значение, а к идее массированного возмездия по отношению к Китаю (что являлось официальной стратегией) относился более сдержанно. И у него не было настроения вести продолжительную наземную войну в Юго-Восточной Азии»³⁵⁹.

Эйзенхауэр оценивал бесперспективность вмешательства США в Индокитае не только как профессиональный военный. Президент понимал, что в этот период позиции ПТВ сильны, как никогда. 25 марта 1954 г. на заседании СНВ он заявил, что имеется «достаточно свидетельств того, что народ Вьетнама не хочет освобождаться от господства коммунистов»³⁶⁰.