Валерий Иванов – Сребреник Иуды (страница 11)
Тишина была ответом. Он осторожно прошел по комнатам. Из распахнутого шкафа торчали каблуки розовых сапог. Виктор раздвинул шубы. Девушка спала в шкафу на спине, в руке ее торчала пачка купюр. Виктор выдернул их и поспешил на улицу.
Расплатившись с таксистом, он хотел возвратить спящей красавице телефон, но консьержка его не пустила.
— Да я же только что заходил с ней…
— С кем?
— Ну, с девушкой, с восьмого этажа.
— С Ноздрачовой?
— Наверно…
— Подождите, — консьержка набрала на пульте номер квартиры.
— Она не ответит, она спит. Мне надо отдать ей сдачу и телефон.
— Оставьте мне, я передам, — консьержка смотрела все более подозрительно.
— Вам оставишь, так все пропадет. А ну вас!
Не слушая криков, Виктор вбежал в лифт, поднялся на восьмой этаж, вошел в квартиру, прошел к спящей хозяйке, вложил телефон и деньги ей в руку и пошел к выходу.
В животе засосало от голода. Неужели я не заработал хотя бы кусок колбасы, подумал он.
В холодильнике оказалась куча всякой вкуснятины. Виктор вынул непочатую палку салями и принялся грызть твердую колбасу. Когда первый голод был утолен и он собрался уже уходить, сбоку раздался мужской голос.
— Руки!
Платон Федорович Лютиков, он же «Лютый», он же «Федорыч», один из трех исторических лидеров «буровской» ОПГ, возглавлял в группировке службу ДСП. Ничего общего с древесно-стружечной плитой эта структура не имела. Она расшифровывалась как Департамент Слияний и Присоединений. Иными словами, Платон возглавлял рейдерскую службу «бурых», а также силы быстрого реагирования в виде частного охранного предприятия «Центурион».
Рейд на Казанский вокзал Платон возглавил лично, ему требовался адреналин, причем, в больших количествах. За его «Хаммером» следовали джипы с бригадами Лепрекона и Десантника.
Александр Копейкин (Лепрекон) был позднего призыва. В яростные девяностые, когда на полях «стрелок» и «разборок» полег цвет русского народа, Саша подрастал в интернате для трудных подростков, насиловал мальчиков-дебилов и держал в страхе учителей. Из интерната он сделал первую и единственную «ходку» по статье 111, ч. 4 — «тяжкие телесные, причинившие смерть». В тюрьме судьба свела его с «Носом», вором-рецидивистом, который «подвел» его к «буровской» группировке.
Стажировку Лепрекон проходил в Подмосковном Жуковском (50 минут на электричке от Казанского вокзала), спалив за один год в разных районах города три кинотеатра (выкупленных затем за бесценок подконтрольными бизнесменами) и смертельно пугая предпринимателей уродливым лицом.
К началу 2000-го «Лепра» выбился в бригадиры. Его бригада в ЧОПе не значилась, потому что специализировалась на актах устрашения и состояла из «расписных» отморозков, один «синий, наколотый» вид которых вводил жертв в ступор. Владимир Кусакин (Кусок) и Метелев Виктор (Метла) отсидели соответственно 8 и 9 лет по ст. 105. ч. 2, «убийство с особой жестокостью». Водителем на джипе «Чероки» работал угрюмый качок Федор «Штанга» Новиков, помешанный на «железе». Вооружены «лепреконовцы» были чешскими скорострельными «скорпионами». Основательно, вплоть до гранатометов, была «заряжена» и бригада Кости «Десантника». Правда, арсенал ударной группы следовал в багажнике старенького «жигуленка», который, в отличие от кавалькады устрашающе дорогих машин, никак из автомобильного потока не выделялся.
В гостях у Ноздри
— Руки!
В дверях кухни стоял охранник в камуфляжной форме и наводил обеими руками пистолет. Виктор поднял руки — в одной была зажата обглоданная колбаса.
— На пол.
— В смысле?
— На пол мордой, я сказал!
Виктор улегся на мраморный пол.
«Руки за спину».
На запястьях щелкнули наручники. Его охлопали по карманам.
— Убили! — раздался из глубины квартиры испуганный женский крик.
— Лежать! — охранник бросился на голос.
В квартире что-то грохнуло. Затем послышался хрипловатый голос разбуженной «спящей красавицы». Она вошла на кухню в сопровождении консьержки и охранника.
— Этот? — охранник пистолетом указал на лежащего Виктора.
— Этот, этот, — затараторила консьержка, — ворвался, угрожал…
Хозяйка квартиры Виктора спьяну не узнала.
— Я вас привез на такси, — напомнил он.
— Кто? Ты? Да я тебя впервые вижу!
— Э-э! — Виктор сделал попытку подняться, но охранник шнурованным ботинком прижал его к полу. — Я ваш мобильный телефон спас, на Казанском вокзале, у вас его выхватил карманник! А потом привез сюда на такси. Вспомните, вы что! Меня же засадят за мою же доброту.
— Мобильный? — девушка надула и без того пухлые губы и вдруг хлопнула себя по лбу. — Точно, блин! Вспомнила! Леонидовна, он со мной, не кипятись. На вот тебе, за верную службу, — она сунула в руку бдительной консьержке смятую банкноту и выпроводила из квартиры.
— Наручники снимите, — напомнил поднявшийся Виктор. Охранник отстегнул наручники и ушел вслед за консьержкой.
— Ты вообще кто? — красавица нетвердо опустилась на стул.
Перед ней стоял, растирая запястья, длинноволосый скуластый парень в модной щетине. Взгляд его поражал. Зрачки были черными, а раек вокруг — почти прозрачный. Так смотрят волки. Обалденный типаж.
— Ты откуда? Из под…подтанцовки?
— Из-под… чего?
— Подтанцовки…
Девушка вдумалась в смысл слова и засмеялась.
— Под… под-тан-цовка… Во, блин, заговорила, как Черномырдин после банкета…
Слушай, ну ты кто ва-абще?
— Я не знаю.
— Очень приятно, — похмельно представилась хозяйка квартиры, — Ксения Ноздрачова. А скажи мне, «Я не знаю», имя у тебя есть?
— На вокзале меня зовут Виктор.
— Меня звали Виктор, — пробормотала Ксения. — И че?
Она оглядела простенький прикид незнакомца.
— Слушай, может, ты модель?
— Модель чего?
Ксении опять стало смешно.
— А ты при-при-прикольный, — заикала она сквозь смех. — Модель чего? — и с досадой на саму себя закончила. — Модель человека, блин.
Ксении часто приходилось просыпаться в чужих домах в окружении незнакомых людей, поэтому ее не особенно встревожило появление в доме нового персонажа. Но его тупые ответы и манера поведения совсем не походили на тусовочные. Ей стало не по себе. С кем она вообще сидит один на один на ночь глядя?
— Хочешь выпить? — спросила Ксения.
Парень занавесился чубом с четким клоком седины.
— Мне нельзя.
— Здоровье не позволяет?
— Меня отравили клофелином на водке. Я ничего о себе не помню. Пить нельзя, иначе память не восстановится.
— А-а, — обрадовалась Ноздря, — то-то я смотрю, ты странный какой-то. И че, ничего не помнишь? А как за девушками ухаживать, тоже забыл?
— В голове туман, — парень сказал это так подавленно, что Ксении расхотелось шутить.