Валерий Храмов – Концертмейстер. Роман в форме «Гольдберг-вариаций» (страница 21)
— Мне поручено, — продолжил начальник, чуть сбавив напор, — создать рабочую группу по разработке проблемы. Все присутствующие в нее уже вошли — на то есть приказ ректора (тут он улыбнулся, наклонив лысую голову в сторону и сделав соответствующую значению сказанного паузу). По результатам нашей совместной работы институт планирует издать сборник статей. Каждому из Вас нужна для отчета по науке публикация — работайте, и публикация будет, причем престижная, ибо главный редактор книги — ректор (опять пауза!). Жду от вас предложений по структуре сборника, а главное — тематику статей, которые вы будете готовить. Темы статей, — уже совсем без пафоса, но со строгой ноткой в голосе произнес начальник, — прошу предоставить к следующему нашему заседанию. То есть — через неделю.
Стали задавать вопросы. «Ведущие ученые» недоуменно пожимали плечами. Было видно, что задание проректора их не слишком обрадовало. Он отвечал заинтересованно, пытаясь вдохновить аудиторию. Я скромно сидел на «камчатке», не включаясь в происходящее, надеясь, что меня, учитывая мою неопытность, от разработки «столь серьезной проблемы» освободят.
Но — не освободили! Сразу после совещания заведующая кафедрой пригласила нас уже в свой кабинет, где строго-настрого велела «бросить все», включая жен и детей, и думать над статьей о производственной бригаде, о бригадном подряде, о его культурном обеспечении и проч. важнейших вещах. Темы заведующей нужно было представить через три дня. Она с каждым из нас обсудит проблематику будущей работы для выработки единой теоретической позиции по проблеме. Все поддакивали. Завершая заседание и отпустив опытных ученых, заведующая обратилась ко мне и строго-настрого велела включиться в работу:
— Постарайтесь не опозорить «Московский университет», с улыбкой сообщила начальница, и в ее голосе я услышал чуть заметную не то ревность, не то зависть.
Получив задание и понимая, что дома подумать не дадут, решил «задержаться на работе» — пошел гулять. Шел, размышляя: «а что я собственно могу написать по вопросу, который совсем не знаю и знать не хочу». Напрягаться не стал — какой смысл? Подражая создателю системного подхода Людвигу фон Берталанфи, быстро сформулировал тему: «Производственная бригада как система открытого типа». «А что? — подумалось, — звучит современно и претендует на теоретическую основательность». Зная характер заведующей, придирающейся ко всякой мелочи, заставляющей раз за разом переделывать текст, решил тянуть до последнего часа, а там — времени на переделку не будет, и все пойдет как по маслу, «а маслом кашу не испортишь», как любил говорить Киса Воробьянинов. Будущее приобрело некие рационально контролируемые очертания. Настроение разу улучшилось. Решил устроить дома праздник — купил вино, торт, цветы.
… … …
Незаметно в суете прошли три дня. О бригадном подряде забыл, но радио напомнило. В перерыве между занятиями, зашел к заведующей и назвал тему. Она записала, поблагодарила за аккуратность и даже как-то уважительно со мною поговорила — предложила выпить кофе. Выпили, покурили, и я пошел читать лекцию, признаюсь, в хорошем настроении…
Прошло еще пять дней. Прибежал в институт провести пару семинаров. На секунду забежал на кафедру. Лаборантка Наденька очень обрадовалась и сообщила, что меня срочно вызывает проректор по науке.
— После занятий Вы уж соизвольте его посетить, а то заведующая будет гневаться, — добавила девушка с иронией.
Так и сделал. Не стал тратить время на дополнительные расспросы и в установленное время постучал в кабинет проректора. Но никакой реакции не последовало. Дверь была заперта. Постоял у двери минут пятнадцать и уже собрался было уходить, но тут появился хозяин кабинета. Начальник сухо ответил на мое приветствие, не подав руки. Впрочем, в кабинет пригласил, присесть предложил и без предисловий приступил к делу:
— Мы с ректором рассмотрели вопрос о теме Вашей статьи, — молвил начальник строго. — Видите ли, подобная статья на такую тема должна открывать сборник. Вы претендуете на обоснование методологического подхода к проблеме. Но, — лысый проректор сделал паузу, улыбнувшись не без ехидства, — как сказал ректор, «всякий сверчок должен знать свой шесток», а я бы добавил — «не в коня корм!». Вряд ли аспирант первого года обучения сможет справиться с такой сложнейшей задачей. Мы ждем от Вас статью, посвященную анализу работы концертных бригад, обслуживающих сельское население. У Вас есть возможность, как нам стало известно, непосредственно понаблюдать за их работой (здесь проректор сделал паузу и посмотрел на меня испытующе, но не на того напал, мне удалось сохранить незаинтересованную бесстрастность). Если у Вас что-нибудь толковое получится, — завершил беседу начальник, — мы рассмотрим вопрос о включении статьи в сборник.
После этих слов лицо проректора замерло в кислой улыбке, обозначающей окончание разговора. Луч закатного солнце, прорвавшись сквозь облака, блеснул отраженным светом на потной лысине хозяина кабинета. Мне оставалось только попрощаться и уйти, что я и сделал, без сожаления выкинув эту «бригадноподрядную» волынку из головы. Но, жить в обществе и быть свободным от общественной дури, как выяснилось, удается не всегда.
… …. ….
Размеренная филармоническая жизнь нарушалась лишь внезапными авральными мероприятиями. Аврал на праздниках — дело привычное. А вот неожиданные импровизации властей действительно создавали проблемы. Как правило, концертная жизнь планировалась. И планы утверждались «на высшем уровне». Но все запланировать невозможно. Концерты срывались по объективным и субъективным причинам — то вмешивалась непогода, то болезни и много чего еще. А план по количеству концертов все равно выполнять было нужно — иначе потеряешь в зарплате.
Оля проявляла чудеса изобретательности. Она умела все устраивать, созваниваясь со старыми знакомыми, любезничая с администрацией и проч. В отличие от других артистов, которые «звездили» не по делу — устраивали скандалы из-за сорванных концертов, требовали компенсации, она была предельно корректна, доброжелательна. Сорванные концерты компенсировались подменами заболевших артистов, участием в различных «внезапно» возникающих мероприятиях. И всё у нее ладилось, всё удавалось и все были довольны, кроме меня — я капризничал, но Оля умела убедить…
Возвращаюсь домой. Жена встречает на пороге новостью:
— Завтра у тебя концерт в станице. Мы с Олей проверили — ты свободен, ехать можешь.
— Нет не могу. Я обещал быть на репетиции студенческого спектакля. Ребята просили. Неудобно подводить, — пытаюсь заявить о своих правах.
— Да они и не заметят, что ты не пришел. Не надейся, что твое мнение кому-то интересует. Пригласили так, «для публики», хотят поиграть «на балду». Мы всегда так делали. А ты не балда, ты преподаватель института, солист филармонии! Веди себя соответственно своему статусу.
Хотел промолчать, но не выдержал и буркнул: «Где слов таких нахваталась».
— Фильмы нужно смотреть советские, умник, а то — Феллини, Антониони!
— Это в каких-таких наших фильмах про статус рассуждают, хотелось бы узнать.
— «Москва слезам не верит»! — победительно завершила разговор жена.
Слезы лить, конечно, не стал, но обиду изобразил и позвонил Оле.
— Ты зря упрямишься — пояснила певица, — Нам повезло. Концерт будет в «рисосеющем районе».
— Я рис не ем, не люблю.
— Правильно делаешь. Но дело не в этом. Ты, как всегда, не в курсе. Район принял встречный план по будущему урожаю. Обещают собрать на сто тысяч тонн больше государственного задания. Местные власти решили поддержать инициативу. «Сексот» уже песню написал «О встречном» — про эти сто тысяч тонн. А нам предложили перед севом культурно обслужить рисоводов. В связи с внезапной возникшей потребностью, один концерт засчитают за два!
— Вот такой рис я люблю, — пытаюсь пошутить в ответ, понимая, что дальнейшее сопротивление неразумно.
Утром нас всех — меня с Олей, и артистов двух лекториев — загрузили в большой филармонический «Икарус», тот самый, который едва не подвергся заражению в период «эпидемии». Повезли по точкам в «рисосеющий район». Наша «точка» была первой. Высадили на трассе, дабы не терять время и других доставить вовремя — к началу концертов. Всезнающая Оля сказала — «здесь недалеко, дойдем». Тепло распрощавшись с артистами лектория, шутливо пожелав музыкантам «новых художественных достижений», а водителю удачной дорожной ситуации, мы направились в клуб, где собственно и был назначен концерт. Беспечно болтая, быстро дошли до центра станицы. Клуб располагался рядом с правлением, школой, универмагом. Подошли к парадному крыльцу и тут, «на пороге», нас ожидал сюрприз: большая афиша, повешенная у входа, извещала, что сегодня будет концерт, но… не наш. На афише были изображены жизнерадостная физиономия знаменитого композитора-песенника, развернувшего баянные меха, и его молодая супруга и по совместительству исполнительница песен знаменитого композитора. Причем, жена была представлена во всей красе — с густо напомаженным открытым ртом. Лицо ее выражало одновременно и злость, и удивление. Афиша извещала: «вход свободный, приглашаются все».