Валерий Хайрюзов – Отцовский штурвал (страница 84)
– Мы были рады, когда «Спартак» проиграл киевскому «Динамо», – стоял на своем Тарас.
– Тарас, ты все равно что больной ребенок, – качнув головой, сказала Ольга. – Тебе треба лечиться.
– А мы радуемся, когда киевляне выигрывают у запада, например, у турок, – пошла на мировую Варя.
Андрей был прав: если здесь шерсть и не вздыбилась, то искры действительно проскакивали. Разговор на такую, казалось бы, нейтральную тему взлетел на высокую, довольно скользкую орбиту, и тогда Варя, не желая выяснять, кто лучше и точнее бьет по мячу, стала рассказывать про свой огород, какие она выращивает у себя в деревне под Москвой огурцы, кабачки и помидоры.
– Недавно передавали, что наш украинский борщ на всемирном конкурсе занял второе место, – похвастался Атауальпа.
– А почему не первое? – поинтересовался Бодня.
– Москали из зависти то сотворили, – тут же нашел причину Тарас. – Как и на Евровидении, нам не хватило одного балла.
– Чем же украинский борщ отличается от нашего? – спросила Варя.
– Да такой же, – подала голос Ольга. – Вот, например, как я готовлю? Заправляю борщ салом, толченным с чесноком и зеленью, довожу до кипения, затем даю ему настояться в течение получаса, затем по вкусу добавляю сметану, мясо, зелень. Конечно, обязательно перец. И с пампушечками, и с пампушками!
– Название «пампушки» произошло от французского «помпон», то есть шарик, – вспомнила Варя.
– Французы это у нас стибрили, – заметил Тарас. – Вот все кичатся: французская кухня, французская кухня! А на этом конкурсе они даже в призеры не попали.
– Везде интриги, – рассмеялась Варя.
– А раньше мы вообще здесь икру ели ложками и варили тройную уху, – вновь подал голос глава администрации.
– Сибиряки, наверное, и не знают, что это такое? – повернувшись к Варе, спросил Володя, но, поймав укоризненный взгляд жены, решил поменять тему разговора.
– Я думаю, если бы тот борщ готовила моя Ольга, то точно поставили бы высший балл, – сказал Бодня. – Давайте я вам вирши почитаю.
– Потому что, завидев Бодню, все лягушки в Биенковых плавнях от страха попрятались, – рассмеялся Тарас. – Что скажешь – поэт, куда до него Блоку.
– Блока я уважаю. Мы с ним одной крови, – ответил Бодня. – Братья-славяне.
– Это утверждение спорно и некорректно, – заметил Тарас. – Мы укры.
– А это что еще за порода? – уставился на Тараса Бодня.
– Да это вроде кобеля Тараса, – подсказала Ольга. – Страшнее ничего в жизни не видывала.
– Самое красивое животное, – обиделся Тарас. – Мне за него джип предлагали.
– А я бы даром не взяла.
– Да что вы все про кобелей? – воскликнул Бодня. – Русские – наши братья. Мы и думаем одинаково и разговариваем на одном языке. И погулять любим, и выпить, и закусить.
– А знаете, я приготовила сюрприз – пироги с визигой. – Ольга решила вновь вернуть разговор на кулинарную тему, которая не грозила политическими осложнениями.
– Чi такое? – насторожился Тарас.
– Визига – это сухожилия, связки, расположенные вдоль хребта у красной рыбы, стерляди, севрюги, – начала перечислять Ольга. – Как правило, визига употребляется в сушеном виде. Раньше по всей Волге, да и здесь на Кинбурне стояли специальные башенки с дощатыми стенами и широкими щелями между досок – в них ее вялили на ветерке, потом сплетали в жгуты. Чтобы приготовить пирог с визигой, надо с вечера эти жгуты замочить в холодной воде, утром залить чистою водою, потом проварить с петрушкою и луковицею, пока они не сделаются мягкими, затем откинуть на решето, вновь облить холодною водою, затем мелко порубить, посолить и добавить специи. А далее в раскатанное тесто и посадить в духовку.
– А перед этим их надо обмазать салом, – пошутил Бодня.
Варя чуть не рассмеялась, вспомнив, как Цибульский, вспоминая своих сородичей, смеясь, говаривал: «Картина: запорожцы пишут письмо султану. Писана салом!»
Но Варя знала, ныне в самостийной Украине этот продукт стал что-то вроде единицы измерения прожиточного минимума, президент Ющенко в своих выступлениях, чтобы быть понятым своим народом, весь годовой доход на одного человека переводил на количество купленного сала.
– Давайте споем про Дорошенко, – предложил Тарас. – Славный был гетман.
В советское время имена шляхтича из Сомбора, кошевого атамана Запорожской Сечи Петра Сагайдачного и гетмана реестровых казаков Михайла Дорошенки были Варе неизвестны. Но во время одного из своих приездов в Москву Цибульский возле Никитских ворот стал говорить, что имена этих казаков очень популярны среди украинской интеллигенции, а про Дорошенко даже есть песни.
– Да мы слов не знаем, – сказала именинница. – Надо такую, чтоб знали все.
– А может, эту? Мне она очень нравится. – Варя начала тихо:
Тут же своим мягким грудным голосом ей подпела Ольга, а следом забасил Володя Бодня:
Сославшись, что устала и ей хочется отдохнуть, Варя засобиралась к себе в вагончик. Тарас вызвался провожать, но тут в дело вмешалась Ольга.
– Ты посиди, я там тебе приготовила горилку. Такой в твоем Львове днем с огнем не найдешь.
– Вы не обижайтесь, если что не так, – прощаясь, сказал глава администрации. – Мы здесь гостям рады. Но у некоторых наших политиков башню свернуло. Чем хуже у соседа, тем им радостнее. Но мы их вылечим.
Тарас посмотрел на него долгим взглядом и, кашлянув, вновь уселся за стол. Ольга пошла провожать Варю. На минуту остановились на тропинке, в винограднике. Солнце уже давно ушло за лиман, в той стороне, как уголья в прогоревшем костре, подрагивая и остывая, гас закат. Дневная жара спала, воздух был пропитан запахом степной полыни и разбавлен ароматом растущих в саду у Бодни близких цветов. А еще был еле слышный запах близкого моря: оно здесь ощущалось везде, все остальное шло к нему, как бы в приправу. Со стороны усадьбы Тараса было темно, звездное небо уже легло на крышу его дома, лишь за деревьями на столбе одиноко светил фонарь, и Варе почему-то показалось, что это, подсвечивая, плывет по ночи Летучий Голландец. Время от времени вечернюю тишину нарушал еле слышный посвист, у них прямо над головами проносились летучие мыши, и ей теперь было понятно, отчего возле хутора Бодни, почти не слышно комаров.
– Мне говорили, что здесь, на косе, обитает покровительница ночи Гекада, – проследив за их полетом, сказала Варя. – Будто бы она бродит ночью со сворой красноглазых собак. Собаки воют, значит, Гекада рядом.
– Это какая такая декада? – не поняла Ольга и тут же догадливо всплеснула руками: – Должно быть, это сапожница Проня. Людям скучно, вот и выдумывают. – Ольга рассмеялась. – Она обещала прийти, да где-то, видимо, языком зацепилась. Но, думаю, еще явится.
– Она мне нужна, – сказала Варя. – У моих шлепок подошва отлетела. А босиком я ходить отвыкла.
– Да, это не в Москве, – согласилась хозяйка. – Здесь обуви не напасешься. Что поделаешь, песок!
Со стороны дома послышались громкие и грозные голоса, мужчины о чем-то вновь заспорили. Ольга навострила уши.
– Нет, драться не будут, – сказала она. – Будут спивать.
Своих гостей Ольга знала как своих пять пальцев, действительно, сквозь ночную тишину, пробиваясь сквозь густую и темную листву виноградника, до них донеслась песня:
– Ай на горе и жнеце жнут. А под горой Яром – долиной казаки идут, – затянул Тарас. Тут же следом ему в два голоса подтянули Семен Альпов и Бодня. – Попереду Дорошенко, виде вийско, вийско Запоризьке, хорошенько!
– Тарас утверждает, что его Габена боятся все волки на косе.
– Какие здесь волки! – махнула рукой Ольга. – Была одна семья, и ту постреляли. Но слава на всю Украину. У этого Тараса одни собаки да жинки на уме. Привез он Габена маленьким, а сейчас начал через забор скакать. Мишу напугал. А пожаловаться некому. Местный глава, ну, этот Альпа, у Тараса под пяткой. На минуту Ольга, словно раздумывая, замолчала, но все же добавила: – Володя который год просит десять соток к нашему участку прирезать. Чуть ли не каждую неделю ходит на собрания пайщиков. Дочь хочет рядом с нами дом построить, вот и приходится перед ними выплясывать. Ты вот что, сразу же запрись. Мало ли чего…
Она не договаривала, но Варе и так стало все понятно. Вернувшись в вагончик, она закрылась на ключ.
Утром ее разбудил Миша, он принес на тарелке спелые сливы и пироги с визигой.
– Можно я с вами на море пойду? – попросился он.
– Конечно, пойдем, – обрадовалась Варя. – А я тебе по дороге расскажу про Робинзона Крузо.
Варя уже успела понять, что больше всего на свете Миша любил слушать разные истории и есть арбузы.