Валерий Гуров – Первая тишина. Том 4 (страница 10)

Я поставил автомат возле верстака и освободил себе место среди инструментов.

— До В-7 мы добрались. Обратно вышли уже через Маяк.

Дмитрий нахмурился. По лицу Антенны тоже было видно, что одной этой фразы ему вполне хватило, чтобы догадаться о неприятностях.

Я рассказал, как нас обнаружили в секторе. Белые перекрыли выходы, заняли коридоры и предложили сложить оружие. При раненом Ломове прорыв через две группы вооружённых людей выглядел способом быстро закончить разведку вместе с собственной жизнью, поэтому пришлось договариваться.

— Положили стволы на пол и вышли, — закончил я. — После этого нас обыскали и отвели к начальнику охраны.

Дмитрий покачал головой.

— И всё?

— Почти. Ломову сразу привели медика. Рану обработали, перевязали, сделали укол. Потом поговорили с нами, провели по внешней части территории и отпустили. Оружие тоже вернули.

Последнее уже вызвало реакцию. Антенна даже переспросил про магазины и патроны, словно допускал, что автоматы нам могли вернуть исключительно ради красивого жеста. Пришлось подтвердить: ящик отдали целиком, из карманов тоже ничего не пропало.

Инна Павловна всё это время слушала вполуха. Свежая повязка интересовала её куда сильнее местной дипломатии, поэтому Ломову пришлось вытянуть ногу и терпеть осмотр.

Она осторожно приподняла край бинта, проверила рану и довольно долго молчала. Ломов сперва ещё пытался изображать безразличие, потом всё-таки перестал дёргать ногой.

— Хорошо сделали, — вынесла она наконец вердикт. — Обработано нормально, материалы нормальные. Сегодня трогать больше не будем, вечером посмотрю ещё раз.

Для неё этих нескольких слов было достаточно. Для меня тоже. В нашем положении нормальный медик уже сам по себе стоил очень дорого.

— Там медицинский корпус есть, — добавил я. — Несколько человек работают постоянно. При нас привезли раненого с вылазки, сразу забрали внутрь. Санитарная машина своя, лекарства есть. С водой тоже порядок, электричество работает.

Инна Павловна сразу вспомнила о тех, кто лежал у неё в медбоксе. Максим всё ещё оставался тяжёлым, мать Артёма продолжала температурить, Сенька требовал наблюдения. На этом фоне Маяк впервые переставал выглядеть для нас чужой крепостью где-то в городе и превращался в место, способное решить вполне конкретные проблемы.

— Людей там сколько? — спросил Дмитрий.

— Несколько сотен точно есть. Семьи есть, дети есть. Живут внутри постоянно, работают, воду набирают, бельё сушат. Мы собственными глазами видели.

Ломов довольно усмехнулся.

— А я вам что говорил?

— Подожди радоваться, — сказал я. — Сейчас дойдём до второй половины.

Он сразу понял, о чём речь. Элина до этого стояла возле стены и почти не вмешивалась, однако после этих слов подошла ближе к верстаку.

Второй раз пересказывать В-7 по минутам я не собирался. Для разговора хватало главного. Белые привезли туда молчунов. Живых, связанных, собранных явно заранее. После включения акустической установки твари почти одновременно потеряли активность, и рабочие спокойно начали ходить рядом с клетками.

Антенна сперва слушал молча, затем попросил уточнить именно этот момент. Музыкой мы уже умели отвлекать молчунов и тянуть их за источником звука. Здесь происходило другое: тварей словно прижимало к месту, причём люди Белых прекрасно знали, когда можно подходить к ним вплотную.

— Один рабочий потом залез к ним и вытащил нужного, — продолжил я. — Его посадили в отдельную клетку и отвезли в испытательный корпус.

Про бассейн пришлось рассказать подробнее. Огромное бетонное помещение, кран над водой, металлические площадки и клетка, которую начали опускать вниз. После этого из воды поднялась тварь.

Ломов выругался, хотя видел всё вместе с нами.

— Наш изменившийся рядом с ней вообще мелким казался.

— Намного крупнее, — подтвердил я. — Чёрные полосы те же. Она схватила клетку и утащила молчуна. Когда клетку подняли обратно, внутри уже никого не было.

В мастерской повисла тяжёлая тишина. Дмитрий первым задал очевидный вопрос:

— Они её кормят молчунами?

— Один такой случай мы видели сами. Что происходит там постоянно, пока неизвестно.

— А рабочие?

— Продолжили заниматься своими делами, — объяснил я. — Когда тварь полезла выше, включили другой сигнал. После него она успокоилась и ушла под воду.

Антенна задумался уже всерьёз. С нашей первой колонкой всё выглядело почти случайной находкой: нашли реакцию, проверили, начали использовать. В В-7 вокруг того же принципа существовала целая система — оборудование, люди, порядок действий и отдельный сектор.

— Значит, звук действует даже на изменившихся, — произнёс он.

— На эту тварь подействовал, — подтвердил я. — Насколько универсально всё это работает, понятия не имею.

Элина напомнила ещё одну деталь, которую я сам собирался оставить напоследок. Уже во время экскурсии по Маяку мы снова услышали знакомый низкий гул. Источник находился за внутренним забором, закрытым брезентом.

После этого картина становилась куда неприятнее. В-7 мог считаться отдельным старым сектором, куда Белые ездили по своим делам. Такой же звук внутри основного периметра означал, что технология использовалась уже непосредственно в Маяке.

— Андрей Викторович заметил, что мы его узнали, — сказал я. — Я спросил про акустическое оборудование. Он ответил, что комплекс раньше занимался такими системами и сейчас часть техники используют для своих нужд.

— Удобное объяснение так-то, — заметил Дмитрий.

— Очень. А возле ворот он дал мне ещё один совет. Если мы увидели в В-7 что-нибудь лишнее, лучше это забыть.

Теперь даже Ломов перестал изображать адвоката Маяка. Доказательств того, что нас попытались взять именно из-за бассейна, у меня не было. Последовательность событий при этом выглядела достаточно неприятно: мы залезли в закрытый сектор, увидели происходящее внутри, вскоре после этого Белые перекрыли нам выходы, а начальник охраны уже на прощание отдельно упомянул В-7.

— Поэтому я и собрал вас раньше остальных, — заключил я. — Там действительно можно жить. Медицина настоящая, стены настоящие, охрана тоже. Только считать Маяк добрым лагерем спасателей после увиденного я не собираюсь.

Инна Павловна некоторое время молчала. Для неё выбор выглядел особенно неприятно: по одну сторону находился бассейн с тварью, по другую лежали люди, которым местные врачи могли реально помочь.

— И что ты хочешь делать? — спросила она.

— Уходить отсюда, — ответил я. — Сегодняшняя история с разведчиками сильно ускорила этот разговор. Кривцов уже знает наши посты и время пересменок, второй его человек ушёл. Следующий раз они придут подготовленными. Здесь ещё можно усилить ворота и задний проход, выиграть несколько дней. Этим и займёмся. Только превращать кооператив в крепость на следующие месяцы я больше не собираюсь.

— Значит, уходить всё-таки придётся, — произнёс Антенна.

— Я к этому готовлюсь. Маяк сейчас выглядит самым сильным вариантом из тех, которые у нас вообще есть. Это ещё не значит, что мы завтра строимся колонной и доверяем Белым детей.

Эта граница была для меня принципиальной. После сегодняшней вылазки я впервые увидел достаточно, чтобы серьёзно рассматривать Маяк. Заодно увидел достаточно, чтобы ни на секунду ему не доверять.

Оставался ещё один вопрос — что из этого говорить остальным.

Если рассказать про бассейн всему кооперативу, к вечеру подробности будут знать даже те, кого на собрании не было. Потом двадцать человек придут к воротам Маяка, и кто-нибудь обязательно ляпнет про огромную тварь или В-7. После предупреждения Андрей Викторовича проверять его чувство юмора мне совсем не хотелось.

Полностью скрывать увиденное тоже было нельзя. Люди должны понимать, куда мы собираемся их вести.

— На общем расскажем, что нашли закрытый сектор, где Белые работают с молчунами и акустикой, — решил я. — Скажем прямо, что у меня после этого появились вопросы к Маяку. Про бассейн и большую тварь пока молчим. Пропуск Лизы тоже сюда не приплетаем.

— Почему про пропуск молчим? — спросил Дмитрий.

— Потому что её отец специально предупредил держаться подальше от Белых меток и не отдавать его никому. Сейчас это единственная нитка, которая может объяснить, что такое В-7. Светить её перед людьми Маяка раньше времени я не собираюсь.

Антенна согласно кивнул. В этом вопросе особого спора и не возникло: людям сообщаем риск, детали оставляем тем, кому они действительно нужны.

Теперь можно было заниматься практикой.

— Условия входа подтвердились, — сказал я. — Пятьдесят молчунов за человека. Есть второй вариант с пятью живыми.

Я коротко объяснил главное отличие от прежних слухов. Пятерых после регистрации тоже принимали в Маяк, поэтому человек фактически закрывал собственный проход, приводя ещё пятерых будущих жителей. Формулировка мне по-прежнему не нравилась, зато теперь хотя бы было понятно, что людей за воротами не ждёт неизвестная судьба.

Оставалось решить, кого вообще считать нашей группой.

Элина к этому моменту уже держала тетрадь под мышкой. Я только попросил открыть список, и она быстро нашла нужную страницу.

Число людей раньше интересовало меня в основном из-за еды, воды и дежурств. Теперь каждый человек означал ещё место в транспорте, скорость колонны, запас на дорогу и отдельную проблему возле ворот Маяка.