Валерий Гуров – Первая тишина. Том 3 (страница 7)

Пацан, скорее всего, вышел в подъезд, как и договаривались. До двери внизу ему оставалось спуститься всего на один этаж. При его скорости я уже давно должен был услышать щелчок замка и голос Элины во дворе.

Я остановился на пороге и прислушался. Где-то внизу раздался едва слышный скрип. Потом снова стало тихо.

Я вышел на лестничную площадку. Подъезд был старый, с широкими ступенями и тяжёлыми чугунными батареями под окнами. Свет проникал через мутные стёкла и ложился на стены грязноватыми прямоугольниками. На площадке первого этажа лежал опрокинутый детский самокат.

И там же, возле батареи, я увидел Никиту.

Пацан лежал на боку, подвернув под себя руку. На виске темнела тонкая дорожка крови.

Я быстро спустился вниз и присел рядом.

— Никита, — тихо позвал я.

Пацан никак не отреагировал. Я коснулся пальцами его шеи, ища артерию. Пульс был. Ровный, хотя и частый. Пацан дышал и был жив.

Я провёл ладонью возле его виска, не трогая рану, и увидел на ребре батареи свежий кровавый след. Значит, приложился именно сюда.

— Руки от мальчишки убрал. Медленно.

Голос раздался у меня за спиной — старый и хриплый.

Я замер. Через секунду послышался тихий металлический щелчок. Очень понятный звук… Похоже, мой новый знакомый был вооружён ружьём. И давал мне это понять.

— Я сказал, руки убрал, — повторил он.

Спорить было глупо, и я медленно поднял ладони.

— Спокойнее, — ответил я.

— Встань.

Я так же медленно, чтобы не провоцировать незнакомца, начал подниматься. Во время движения успел посмотреть на отражение в стекле подъездного окна. За моей спиной виднелась тяжёлая тамбурная дверь, приоткрытая примерно на треть. Держал её деревянный клин, забитый между полотном и полом.

В дверном проёме стоял человек. Длинный ствол ружья смотрел мне в спину через проём. Я наконец выпрямился, по-прежнему не делая никаких резких движений.

— Теперь оружие на пол, — приказал старик. — Медленно. За ствол двумя пальцами держись, полностью не бери хват…

Я опустил правую руку к поясу. Клин лежал совсем рядом с носком моего ботинка. Приказы этот дед отдавал осмысленные и, судя по всему, был человеком с опытом. Важная поправка, в нынешних реалиях — определяющая, можно даже так сказать.

— Правильно, — сказал старик. — Только без глупостей, мужик, мне терять уже нечего.

Я взялся двумя пальцами за рукоять пистолета… Нет, от ствола нельзя было избавляться ни в коем случае. Если он приложил пацана головой о батарею, ждать от незнакомца можно было всё что угодно.

И прежде всего — чего-то нехорошего. Поэтому, начав вытаскивать ствол, я резко выбил клин, придерживающий дверь, ногой.

Тяжёлая дверь сразу рванула обратно. Край полотна с силой ударил по ружейному стволу. Старик выругался, оружие дёрнулось в сторону, но выстрела не последовало.

Я ушёл с линии выстрела, выхватил пистолет и развернулся. Старик уже успел оттолкнуть дверь плечом и снова поднял ружьё.

Мы замерли друг напротив друга.

Он был лет семидесяти, может, чуть меньше. Небритый, осунувшийся, в старой клетчатой рубашке и тёмных брюках. Глаза у старика были красные от бессонницы. Ружьё он держал вполне уверенно, хотя пальцы слегка подрагивали.

Мой пистолет смотрел ему в грудь. Его ружьё — мне примерно туда же.

— Для начала опусти ствол, — сказал я.

— Это мой дом, и не тебе тут указывать, — отрезал старик.

— Возможно. А пацан лежит на полу с разбитой головой.

Старик быстро посмотрел на Никиту за моей спиной.

— Сам шарахнулся. Я вышел, он меня увидел, отскочил назад и башкой в батарею приложился, — поведал старик свою версию произошедшего.

— Очень удачно ты знакомишься с людьми.

— А ты в следующий раз через дверь заходи.

— Пробовал. Заперто.

Старик нахмурился сильнее.

— Кто ты такой?

Я посмотрел ему в лицо и вдруг понял, что старик кажется мне знакомым. Нет, не потому, что я знал: это, скорее всего, тот самый старик, которого мы искали. Нет… Здесь было что-то другое. Что именно — этого я пока понять не мог, но странное чувство узнавания поселилось в голове.

Не последнюю роль играл и тот факт, что морзянку старик передавал на той частоте, которую не должен был знать по определению. И этот второй факт, пожалуй, напрягал не меньше первого. Может, даже и больше.

Всё усложняло то, что я толком не видел его лица из-за того, что в квартире, в проходе которой он стоял, было темно.

— Григорий Семёнович? — спросил я.

Старик сразу насторожился. Ружьё осталось на прежнем месте, а палец лежал на спусковом крючке.

— Откуда знаешь моё имя? — сухо спросил он.

— Садовая, тридцать семь, — ответил я. — SOS. Потом «спешите». Я слышал ваш сигнал.

Старик чуть прищурился, явно не ожидав этого ответа.

— Где ты это услышал?

— Там, куда вы передавали.

— Я спросил, где именно? — процедил старик.

Я назвал частоту, внимательно наблюдая за реакцией. И наблюдал не зря: после моих слов он едва заметно изменился. Сначала старик посмотрел на мой пистолет. Потом перевёл взгляд на лицо. Несколько секунд он просто изучал меня, словно пытался вспомнить что-то давно забытое. Похоже, он испытывал то же самое чувство, которое испытывал я.

А потом палец старика медленно ушёл со спускового крючка.

— Откуда ты знаешь эту частоту? — спросил он уже другим голосом.

— Сначала убери ружьё. Потом поговорим, — выдвинул я встречное требование.

Старик будто не услышал и продолжал смотреть на меня. Однако через несколько секунд он вдруг вздрогнул. Мой палец уже вжался в спусковой крючок, когда…

— Серый?.. — хрипло произнёс старик.

Я промолчал, хотя опешил.

— Логист?.. — повторил старик, и теперь в его голосе появилась хриплая растерянность. Ружьё всё ещё смотрело мне в грудь, хотя пальцы на цевье задрожали ещё сильнее. Я снова промолчал и продолжал держать его на прицеле. Расстояние между нами позволяло обоим закончить разговор одним движением пальца, поэтому объясняться я не спешил.

Григорий Семёнович вглядывался в моё лицо. Взгляд прошёлся по глазам, подбородку, руке с пистолетом, словно старик пытался собрать из знакомых деталей картину, которой здесь быть не могло.

Возле батареи лежал Никита. Кровь на виске пацана стала заметнее, и воспоминания старика сразу потеряли для меня всякую срочность.

Но открещиваться от того, что этот старик меня знал, было нельзя.

— Сначала мальчишка. Потом задашь свои вопросы, — обозначил я свою позицию.

Григорий Семёнович коротко посмотрел на Никиту и снова перевёл взгляд на меня. Ствол ружья опустился на несколько сантиметров.

— Отведи ствол, — хрипло потребовал старик.

— Начни первым. Я повторю следом.

Мы смотрели друг на друга ещё несколько секунд. Григорий Семёнович первым отвёл ружьё от моей груди и направил его в пол, я опустил пистолет следом, сохранив руку на рукояти.