Валерий Гуров – Первая тишина. Том 1 (страница 3)

— Тише… тише… — бормотал он.

Я видел многое. Видел, как люди ловят «тишину» под тяжёлой дурью, когда их залипает, они уходят в себя и не слышат ничего вокруг. У зависимых даже термин такой есть — словить тишину. Но здесь было не это. Здесь не было мутного кайфа или расплывчатой отрешённости. Но было напряжение, будто по нервам пускали ток.

Профессор продолжал раскачиваться и шептать:

— Тише… тише… тише…

Паренёк в рубашке подхватил ту же фразу, как эхо.

— Тише… тише…

По верхней губе медленно ползла тонкая струйка крови, но он её не замечал. Глаза пацана не мигали, взгляд был стеклянный. Раскачивание становилось ритмичнее, почти механическим.

И вдруг один из них резко закричал, как будто выдал команду «фас». Вся эта компашка бросилась на меня.

Глава 2

Я уже ждал. Осколок вытянул перед собой, как короткий нож. Медленно качнул головой, предупреждая, что идея пытаться меня забить толпой — отвратительная.

Мысли копошились, переваривая поступающую информацию. Пытаться договориться? Если это не эмоции, а срабатывание по команде, когда у человека реактивно падает забрало… тогда договоры не работают. Глядя на эту разношёрстную компанию, становилось понятно, что среди них нет человека, с которым можно договориться. Если это так, мои правила здесь не действуют.

Что получается — значит, я больше не самый умный в комнате?

Ну-у… если разговаривать бессмысленно, остаётся только действовать. С волками жить — по-волчьи выть.

Профессор, первым сунувшийся ближе, замедлился, когда увидел стекло. Инстинкт самосохранения ещё работал. Он дёрнулся, зажал уши ладонями и остановился в полушаге, тяжело дыша. Парнишка в жёлтом плаще тоже притормозил, пальцы вжались в ушные раковины, будто звук жёг его изнутри. Их лица кривились от боли.

Я понимал, что сейчас проверка будет простая: либо я удержу дистанцию, либо меня просто разорвут.

На секунду показалось, что всё стихает. Те, кто ещё мгновение назад рвались вперёд, начали пятиться. Несколько человек буквально вжались в стену, будто звук, который уже отзвучал, продолжал давить им в виски. Я стоял, вытянув осколок перед собой, и чувствовал, как напряжение постепенно спадает, словно пружина внутри камеры ослабляет натяжение.

И именно в этот момент я сделал шаг назад, и… под ногой стекло колко сжалось и хрустнуло. Осколки злобно скрипнули и рассыпались.

Реакция была мгновенной. Лица моих сокамерников перекосило, глаза остекленели, а челюсти начали сжиматься.

— Какого хрена… — прошептал я, уже понимая, что поздно.

Те, кто только что закрывал уши и отступал, снова рванулись вперёд. Парнишка в окровавленной рубашке оказался расторопнее всех, и я встретил его коротким ударом в подбородок, вложившись корпусом. Он осел, как выключенный, и повалился на бетон. Второй всё-таки достал меня. Кулак врезался в скулу, резко и тяжело.

Зрение поплыло, во рту появился солоноватый привкус. На секунду перед глазами потемнело, и я потерял равновесие, шагнув в сторону. Силы не успели восстановиться до конца.

Ещё один такой — и… всё.

Я ударил парня в жёлтом плаще в солнечное сплетение, затем добавил локтем в висок. Он отшатнулся, но тут же профессор схватил меня за плечо…

Я ударил ему головой в переносицу, и в этот момент боковым зрением увидел, как безумцы начали кидаться уже не только на меня. Один задел другого, тот ответил, звук множился, и камера наполнялась короткими ударами, шорохом и вскриками. Каждый новый шум словно подстёгивал остальных. Они цеплялись друг за друга, били вслепую.

Я же, угомонив профессора, попятился, напротив выходя из драки. И в самый разгар этой свалки снаружи скрипнул замок.

Дверь распахнулась с металлическим лязгом, который должен был бы взорвать эту камеру окончательно, но вместо этого всё перекрыл другой звук.

На пороге вырос мент, в виде которого мне сразу что-то не понравилось, как с той пластиковой бутылкой на полу. Но задумываться о том, что именно не так, времени не было — в руке у мента была какая-то чёрная коробочка. Он что-то нажал большим пальцем, и из коробочки заиграла музыка.

— Матушка-земля, белая берёзонька, Для меня — Святая Русь, для других — занозонька…

Голос был громкий, чистый, заполняющий всё пространство. Камера словно наполнилась звуком до краёв.

И произошло странное...

Те, кто ещё секунду назад рвались ко мне, отпрянули, как от чего-то, что их ослепило.

Музыка продолжала литься.

Люди замирали, потом медленно отходили к углам и через несколько секунд начинали раскачиваться в такт. Профессор, только что пытавшийся вцепиться мне в горло, теперь стоял у стены и качался вперёд-назад, синхронно с ритмом, шмыгая расквашенным носом.

Мент смотрел на меня. Я стоял посреди камеры, тяжело дыша, с осколком стекла в руке, и в его взгляде мелькнуло удивление.

— Ты чего не дёргаешься? — спросил он, перекрикивая музыку.

— А должен? — я вскинул бровь.

Сержант смерил меня взглядом с головы до ног. Музыка продолжала литься, и я был единственным, кто стоял прямо. Остальные сидели или раскачивались.

— На выход, — коротко скомандовал сержант. — Ты первый за сегодня, кто стоит.

Я сделал шаг к двери, всё ещё держа стекло, но перед тем, как выйти, решил проверить догадку. Я щёлкнул языком — один из сидящих у стены дёрнулся и поднял голову, как собака, услышавшая незнакомый свист…

Мы вышли в коридор, и мент убрал свою коробочку в карман. Музыка прервалась, и коридор стал слишком тихим. Я отметил, как рука сержанта легла на резиновую дубинку, торчащую из пояса.

Мент хлопнул ладонью по металлической двери камеры. Внутри почти сразу началась возня, затем удары, перемешанные с рёвом. Однако я понял, что этот хлопок был скорее моей проверкой… сержант проверял мою реакцию на звук.

Я стоял спокойно и не вздрогнул.

Мент посмотрел на меня внимательнее, удерживая пальцы на дубинке.

— Сержант, а сержант — я сейчас не посмотрю на то, что ты мент, и среагирую, — улыбнулся я кончиками губ. — Руку убери на хрен.

Он хмыкнул удивлённо и медленно убрал руку с дубинки.

— Ты первый за сегодня, кто так стоит из тех, кого задерживают, — сказал он.

Я кивнул в сторону двери, за которой продолжали грохотать.

— Остальные так?

Сержант поморщился и потёр шею. Я наконец понял, что именно меня смутило в этом человеке: форма у мента была другая. Какая-то не ментовская, что ли. Мой взгляд скользнул по нашивке на рукаве, и я прочитал надпись: полиция.

Эм… и как это понимать?

— Да… хрен знает, что произошло, — заговорил сержант. — Может, новая какая дурь. От старой, конечно, таращит так, что мама не горюй, но всё-таки… — он показал руку. На коже был синяк с чёткими следами зубов. — Не так. Ты видел там толстый мудак в камере? Очкастый такой… он грызанул, сука, — воду отдавать не хотел.

Я припомнил бутылку с пластиковой водой, потом посмотрел на этот укус. Определённо, здесь творилась какая-то чертовщина. И не только в поведении этих безумцев, но и в целом. Я никак не мог понять, куда попал, всё вокруг будто напоминало декорации какого-то фильма, не имеющего ничего общего с привычной мне реальностью.

Из рации на поясе мента вдруг сквозь помехи прорвался хрипловатый голос:

— Агрессия у всех идёт на звук. Повторяю: реакция на звук!

Сержант не ответил, но на секунду наши взгляды пересеклись. Он отвёл глаза первым.

— За мной, — бросил мент.

Мы шли по коридору, и я отмечал детали этого странного места. Камеры наблюдения здесь висели под каждым углом, маленькие, чёрные, почти незаметные. Перед лестницей стоял турникет с электронным замком, на стене висел план эвакуации с квадратным чёрно-белым узором в углу, похожим на метку или код.

Всё выглядело иначе.

Это точно был не мой мир.

— Что с ними? — спросил я. — С теми, кто в камере. Ты сам-то понимаешь, что происходит?

Мент пожал плечами, не замедляя шага.

— Чёрт его знает. Говорю же, сегодня все такие. Много драк.

Он помолчал секунду-другую, потом добавил:

— С утра шестнадцать вызовов. Все одинаковые. Орут, бьются кость в кость. Сами не понимают зачем. А когда пытаешься что-то спросить — начинают агрессировать. В итоге ни хрена не ясно… — сержант с ухмылкой покосился на меня и подмигнул. — Ну ты вроде адекватный, вот и расскажешь, как раз к следователю идём.

Я молча кивнул, но внутри отметил другое. Если они не понимают, что происходит, значит, будут искать виноватого. И тот, кто оказался в центре драки и стоит ровно, когда остальные кидаются… в общем, удобная кандидатура.