Валерий Гуров – Оскоров в ЦРБ 2 (страница 4)
— Наташ, всё в порядке? — подошёл поближе.
Девушка была вся в слезах. Она отворачивала от меня голову, не желая показать свою слабость. Но её красный носик, море салфеток вокруг и регулярно повторяющиеся всхлипывания не позволяли усомниться — Наташа горько плачет по какой-то неведомой мне причине.
— Что случилось? — я положил руку ей на спину.
Ответа нет.
— Расскажи? Будет легче.
Тишина.
— Наташ, это же Я. Мне можно довериться! — я аккуратно обнял её со спины.
Девушка предприняла попытки вырваться из объятий. Но её движения были вялыми и слабыми — скорее для порядка, чем для реального освобождения.
— Всё будет хорошо, — шептал я ей на ухо. — Мы справимся со всеми проблемами.
Я стоял над хрупкой девушкой, держал её в объятиях, выступив стеной от окружающего мира. Наташа почувствовала себя защищённой, и после минутного сомнения решилась открыться:
— Он… увозит… мой аппарат КТ… — слова прерывались всхлипыванием. — Ты понимаешь? — она обхватила мои руки своими. — Я больше не смогу работать по специальности, — девушка горько заплакала.
— Ну не переживай так? — просил я её еле слышным шёпотом. — Это же не единственный томограф в области. Найдёшь себе другое место работы.
В ответ на эти слова девушка только сильнее заплакала. Рыдания сменялись всхлипыванием, а последние завываниями. Для девушки сложившаяся ситуация стала настоящей трагедией. Но вдруг она замерла, слёзы кончились.
— Ты не понимаешь, — обречённо вздохнула Наташа. — Он этого и добивается… Он хочет, чтобы я от тебя уехала…
В комнате повисла гнетущая тишина. На душе стало пусто и темно. Атмосфера обречённости пропитывала стены. Лучше бы Наташа плакала…
Надо было спасать положение. И я не нашёл ничего лучше, чем пообещать девушке:
— Я что-нибудь придумаю. Я обязательно что-нибудь придумаю…
Когда Наташа успокоилась, она попросила оставить её одну. Угнетённый и подавленный, я вышел в коридор. От былого приподнятого настроения не осталось и следа. Вокруг суетились люди, перемещаясь в броуновском движении вокруг, а мне не было до них никакого дела.
Из-за меня начали страдать не безразличные мне люди. Как я и ожидал, месть главного врача разливалась вокруг меня. Каждый должен узреть, что дружба со мной обернётся неприятностями. Свои неурядицы я переносил стойко, но очень переживал из-за друзей.
Тем более из-за Натальи!
Что же делать? Как ей помочь? Как решить эту проблему? Где найти слабую точку у Васька, чтобы на неё надавить? В искусстве медицины я чувствовал себя куда увереннее, чем в интригах…
Из штанов раздалась мелодия — группа Eagles решила меня поддержать. Красивое вступление акустической гитары распространяло вокруг волны надежды. Но в этот раз я не дал Дону Хенли проявить себя.
— Алло? — прервал я красивую мелодию.
— Пётр Иванович, это секретарь Главного, Мария, — ответил мне сдержанный голос. — Зайдите, пожалуйста.
Да что сегодня происходит? Атакуют со всех сторон! Васька решил показать свою силу?
— Сейчас буду.
Очередь на лестнице уже почти растаяла. Странно это всё — вместе с признанием пациентов пришло и полное отрицание меня как штатной единицы со стороны руководства.
Я прошёл к «Приёмной главного врача» и без стука открыл дверь. Секретарь ничего не стала говорить по этому поводу. Она даже не стала поднимать на меня голову. Очень показательное отношение — если Главный тебя списал, значит, ты более не достоин внимания.
Не отрываясь от монитора, девушка протянула мне бумагу:
— Ознакомьтесь, распишитесь.
Я пробежал глазами по тексту: в нём значилось, что Поликлиника в лице главного врача разрывает со мной договор «о поддержке жильём» и что мне надлежит в трёхдневный срок освободить предоставляемое мне для проживания помещение. Причиной данного решения было указано «регулярное нарушение трудовой дисциплины», а в подтверждение перечислялись номера «выговоров» за месяц работы.
Ну что ж, придётся приступить к борьбе и на этом фронте. Я сфотографировал это «творение бюрократической машины» и оставил свою подпись: «Ознакомлен, Оскоров Пётр Иванович».
Интересно, какие ещё злоключения свалятся на мою голову сегодня? Не многовато ли для одного дня?
Ответ я нашёл под дверью своего кабинета — пациент Скупердяев О. Д. метался в коридоре, как раненый хищник. Заметив меня, он не стал скрывать своё раздражение:
— Ты!!! — процедил он сквозь зубы. — Ты знаешь, что натворил⁈
— Вы, — поправил я Олега Дмитриевича. — Не обращайтесь ко мне, пока не выучите правила приличия.
Я пропустил очередного пациента по записи, более не удостоив вниманием хама. Скупердяев попробовал пролезть в кабинет, но я преградил ему путь.
— Вы не видите, что ко мне зашёл человек? — остановил я мужчину.
— У меня талон по «срочной помощи»! — зло возразил Скупердяев, пряча глаза. — Направили к… — он сделал паузу — внутри мужчины шёл диалог. — Меня направили к Вам! — отчётливо произнёс он.
— Тогда зайдёте после мужчины, — дал я добро, проверив талон.
Спорить Скупердяев не стал.
Однако, оказавшись на приёме, не мог достойно скрыть своего раздражения.
— Вот посмотрите, на что Вы меня обрекли! — Олег Дмитриевич протянул мне выписку.
Согласно документу, Скупердяев О. Д. был прооперирован в экстренном порядке в объёме чрезкожной пункционной нефростомии. После клинической и лабораторной стабилизации выписан под амбулаторное наблюдение. И всё это за пару дней.
Оперативно работают ребята — довольно отметил я про себя. Вслух же сухо произнёс:
— Я спас Вам почку. Вот на что я Вас обрёк.
Мужчина за моим столом бурлил эмоциями — его мизинец стал подрагивать. Он глотал ртом воздух, пытаясь выдавить из себя хоть что-то членораздельное:
— Спас? — взорвался криком пациент. — У меня трубка торчит из поясницы! И мешок с мочой!
— И моча появилась! — довольный собой отметил я. — Давно?
— Сегодня утром, — тихо ответил опешивший пациент.
Он искренне не понимал моего спокойствия, не в состоянии оценить всей важности проведённых мероприятий.
— Мне надо срочно убрать эту трубку! — решительно произнёс Олег Дмитриевич.
— Никак, — покачал я головой. — Полностью исключено!
Мужчина напротив меня взял себя в руки и потушил пожар эмоций. Но это не исключило агрессию в мою сторону. Пациент Скупердяев твёрдо решил показать, кто тут главный, а кто «обслуживающий персонал».
— Это не Вам решать, — холодно отметил он. — Это моё здоровье! И я требую, чтобы Вы немедленно убрали мне эту трубку!
— Неа, — настаивал я на своём. — Я не вредитель.
— Немедленно уберите этот ужас! — вскричал мужчина. — Слышите меня! Я требую!
— Без меня, — покачал я головой.
— Тогда я иду к заведующей! — Скупердяев встал со стула и решительно направился к выходу. — И будьте уверены, я просто так этого не оставлю! Я доведу это дело до суда!
— Не доведёте, — тихо возразил я. — Вы доведёте себя до реанимации… В лучшем случае!
На это мужчине возразить было нечего, и он ушёл искать «правды» к заведующей. Я проводил его вздохом разочарования.
К сожалению, достаточно часто в жизни доктора отечественного производства попадаются неадекватные пациенты, которые не понимают и не ценят труд врача. А главное, даже не пытаются вникнуть во все нюансы своего собственного здоровья.
Такое неизбежное следствие «системы бесплатного здравоохранения». Очень неприятное, досаждающее врачам и опасное для пациентов…
Все эти неприятности полностью сломали мой рабочий день после обеда. Необходимо было срочно исправлять ситуацию, и я с головой погрузился в работу. Всего за полчаса я умудрился проконсультировать четырёх пациентов. Однако сегодня в планы Провидения не входили мой покой и душевное равновесие. Ещё один телефонный звонок настойчиво требовал моего внимания.
Сначала я решил не поднимать трубку. Но настойчивость дозванивающегося не оставила мне выбора.