Валерий Гуров – Неправильный (страница 61)
— А твои как?
Вздохнув, рассказываю ему обо всём, что с нами произошло.
— Полковник сказал — мол, пиши наградные на тех, кто героизм проявил. А кто его там не проявлял?
Мы оба молчим…
А через день, прямо у наших землянок, нарисовался Охримчук. На телеге со всяким скарбом — что, в принципе, никого уже не удивило. Вот, если бы он пешком пришел! Да ещё и с пустыми руками… А с ним рядом стояло ещё двенадцать человек — все, кто смог выйти из окружения.
Глава 24
— Обстановка у нас такова… — комбат почесал небритый подбородок. — Хреновая, в общем…
Все сменилось буквально за день. Ещё вечером я планировал проведение занятий и составлял расписание на следующий день. Но прибежавший из штаба связной в один миг поломал все планы — отряду было приказано срочно выдвигаться. Куда и зачем… связной и сам не знал. Собраться и быть готовыми к выходу через час. Тылы оставить на месте.
Ох и не по душе мне последнее распоряжение!
«Идите туда, все получите на месте».
Ага… щас… получим, как же!
«Вам всё выдадут по прибытии».
Ну-ну… я знаете ли, не вчера родился!
— Все наличные запасы взрывчатки и средства взрывания распределить между бойцами. Всем взять запас продовольствия на двое суток. По два БК на каждого!
Таким макаром моё подразделение, прибыв в пункт сбора, вызвало массу насмешек… Которые, однако, утихли совсем, когда запылённые автомашины высадили нас в чистом поле, где не было практически ничего — даже окопов. И всё это время, все двое суток, что нас куда-то там везли, пожрать по человечески нам удалось всего один раз. Так что, прикалываться над нам прекратили гораздо раньше. И всё это время нас куда-то везут, пересаживают — и дальше. Спешка… бегом-бегом, времени нет!
Осмотревшись, даю команду подготовить временные укрытия — и указываю на склон близлежащего овражка. Несколько минут — и сапёрные лопатки вгрызаются в его склоны.
Копать подобные укрытия я обучил народ едва ли не в самый первый день занятий.
— Роем «Точку»! Почему так? А оттого, что траншея изначально роется в форме буквы «Т». Ножка — не менее пяти метров длиной, с уклоном в сторону входа. Чтобы вода наружу стекала… Перекладины — тоже по пять метров. В конце каждой — кубрик. Такой, чтобы человека четыре могли бы улечься спать. Сверху накрываем деревом, кустами — пофиг вообще! Хоть плащ-палатки стелим — лишь бы земля вниз не осыпалась. В торце каждого кубрика оставляем продухи. Так и воздух застаиваться не будет, да и взрывной волне, случись что, будет куда выйти. На пол кидаем валежник, ветки, палки — всё, что отыщем. Когда пойдёт дождь, грязищи внутри будет поменьше.
— Так жара же, товарищ старшина… — возражает кто-то из бойцов. — Какая уж тут грязь?
— Дождь, мил человек, идёт вообще всегда! Просто не всегда именно над твоей головой. Не сомневайся, как в степи заночуешь — так он и польёт…
Вот мои и активизировались — тащат откуда-то какие-тосучья, ветки, пилят деревья — словом, работают.
На них с некоторым удивлением смотрят окружающие бойцы. Народ не вкуривает — с какого это рожна они всё это вдруг затеяли?
Вообще тут мало знакомых лиц, можно сказать, что никого и нет, сборная солянка какая-то…
Через час прибегает посыльный — всех командиров к комбату!
Им оказался мрачный старший лейтенант со шрамом в половину щеки. Нам его представили как Терещенко Игоря Петровича.
— Короче, немцы прорвали фронт и движутся в нашем направлении. Нам приказано занять оборону и не допустить их прорыва в глубину наших позиций. Доложите о наличии личного состава!
И понеслось…
Когда доходит очередь до меня, рапортую.
— Старшина Васин, командир отдельного подвижного отряда заграждения. (От этого статуса я фиг когда добровольно откажусь!) В строю тридцать пять человек, один станковый и шесть ручных пулемётов. Боезапас — по два БК на ствол. Имеем небольшой запас взрывчатки и средств минирования.
Старший лейтенант удивлённо на меня смотрит.
— Сколько пулемётов у тебя, старшина?
— Семь, товарищ старший лейтенант. По штату положено… (хрен кто вообще видел моё штатное расписание… нет его пока, не успел написать)
— Останешься потом…
Долго я после совещания не задержался, комбат быстро выяснил то, что ему было нужно, после чего какое-то время раздумывал.
— Обстрелянные?
— В большинстве — да. И опыт уже кое-какой имеется, не первый день на войне.
— А у тебя? — он многозначительно смотрит на маузер. Кстати, никакого другого оружия я попросту ещё не получил — склады так и подтянулись пока.
— Так не один год уже…
— И — старшина?
Пожимаю плечами.
— При ранении утратил документы. Привезли в госпиталь ажно в лохмотьях — так всё погорело. И контузия… мало что вообще помню. Время военное, искать да выяснять некогда…
— Ладно! — он поднимается с лавки и прихватывает «ППД». — Пойдём, прогуляемся…
— Давай, показывай своё хозяйство! — комбат стоит на краю оврага, оглядываясь по сторонам. Вокруг виднеются кучки бойцов, сидящих около разложенных костерков — готовят еду. У кого, что есть… Полевая кухня к нам пока не приехала.
— Так все тут, — киваю я на пустой овраг.
— В смысле?
Свисток — откуда-то из откоса выглядывает и тотчас же исчезает чья-то голова.
А в следующую секунду из-под земли начинают выбираться бойцы.
— Становись!
Старший лейтенант медленно идёт вдоль шеренги бойцов. Кивает и даёт мне команду их распустить.
— Разойдись! По укрытиям!
— А чего они у тебя все под землёй сидят? — поворачивается он ко мне. — Тепло ж ещё, солнце не зашло. Вон — народ уже и еду готовить стал…
Я только и успел, что рот открыть…
— Воздух!
И как-то сразу вдруг возник вой пикирующих самолетов.
Уж и не помню как, но в себя я прихожу только внутри «Точки». В узкий проход уже набилось прилично народа — и постоянно лезут новые. Надо полагать, что и в соседних…
Хрясь!
Аж зубы лязгнули!
И ещё раз!
И понеслось…
— Ушли… — голос говорящего доносится до меня, как сквозь подушку. Трясу головою, вытряхивая из волос песок — и слух понемногу возвращается. Выбираюсь наружу, оглядываясь по сторонам.
Тут и там поднимаются с земли люди — а уж сколько их вылезает из наших укрытий!
— Цел, старшина? — Терещенко.
Комбат тоже какой-то весь помятый, но никаких ран на нём не заметно. Ну, да — я видел как он в соседнюю нору запрыгивал. Повезло мужику!
— Цел. Только глушануло малость… пройдет!
— Добро, пойдём других проверим.