Валерий Гуров – Неправильный (страница 38)

То там, то здесь — по всей линии обороны грохочут взрывы. В ход пошло вообще всё, что только мы успели запасти за недолгое время передышки.

Всё закончилось как-то сразу — танки начали отползать назад. Отстреливаясь, короткими перебежками, двинулась вместе с ними и пехота.

А тут ещё и в тылах отступающих встали разрывы тяжелых снарядов — мой связной добрался-таки до корректировщика!

Атака захлебнулась и на правом фланге, стрельба там понемногу затихает.

Смотрю на часы — всего полчаса прошло? Нихрена ж себе… я-то думал часа два, как минимум!

Вызываю связных и ставлю им задачу. Танки, что остановились — зажечь! Или вообще каким угодно способом уничтожить! Экипажи оттуда, скорее всего, уже оперативно свалили, так что опасность может последовать только от остатков пехоты. Быть того не может, чтобы фрицы не оставили бы там наблюдателей! А для нас любая потеря — невосполнима!

Через некоторое время один танк внезапно вспыхивает — сразу весь! У второго что-то взрывается внутри — башню подбрасывает вверх аж на полсотни метров!

Откуда-то со стороны немцев взахлёб начинают бить пулемёты.

Увы, два других танка уничтожить не удалось…

Сижу на дне окопа и выслушиваю доклады с мест.

Мины израсходованы почти наполовину, с боезапасом проблем пока никаких нет. Потери… самая тяжелая часть доклада.

Убитыми мы потеряли порядка двадцати человек, десяток тяжелораненых, легкораненые почти все остались в строю.

— Тяжелых — на повозки и в тыл! Пока такая возможность вообще есть!

Машины всё же стараюсь поберечь для эвакуации уцелевших…

С края окопа осыпается песок, и вниз спрыгивает младший лейтенант. Снимает каску и присаживается рядом.

— Пить хочешь? — протягиваю ему флягу.

Буквально в несколько глотков он её опустошает и с сожалением переворачивает вниз горловиной, пытаясь поймать хоть ещё немного воды. Увы…

— Как у твоих?

Он только плечами пожимает.

— Тяжко… приказал выдвинуть миномёт на позицию, попробуем этих субчиков минами прижать. Патронов мало, стрелять много пришлось.

Толкаю ногою трофейный МГ-34, его только что с поля бойцы приволокли. И сейчас он мирно стоит на дне окопа.

— Бери! Три ленты есть…

— Чего думаешь, откажусь, что ли? И не подумаю!

По его знаку боец тотчас же утаскивает пулемёт на правый фланг.

— Старшине скажу — пусть патронов вам подкинут. Ящика хватит?

— Пока…

— Ну, у нас тут тоже не арсенал.

— Ладно, это я так…

— Товарищ младший лейтенант! — свешивается в окоп связной. — Со стороны немцев белый флаг!

Мы переглядываемся. Чего?

На капитуляцию не похоже категорически. Переговоры?

— Так! — вскакиваю я на ноги. — Давай, в темпе там своих подтяни, раненых пусть побыстрее выносят. А я смотаюсь к этим фрицам, гляну — какого им там хрена понадобилось? Во время переговоров, думаю, они стрелять не станут, вот мы этим и воспользуемся. Нам любая задержка сейчас на пользу!

Эх, побриться я не успел…

Белого флага у нас, разумеется, не нашлось — привязали на палку портянку. Высунули из канавы, помахали из стороны в сторону — немцы махнули в ответ.

Увидели, стало быть…

С их стороны неторопливо шествуют два человека. Судя по высокой тулье фуражки, один из них — офицер. А кто второй? Ну, флаг он несёт… и что?

— Асанович! — окликаю связного. — Отряхнись там, в порядок себя приведи — со мной пойдёшь.

Топаю навстречу немцам.

Прохожу мимо подбитых танков — от них вовсю несёт гарью и запахом перегретого металла. И внезапно вижу, как из-под одного из них мне подмигивает Воропаев! И как он сюда-то проползти ухитрился? Я чуть не запнулся на ходу, чтобы задать ему этот вопрос, но вовремя спохватился, делая вид, что обхожу тела убитых солдат противника.

А вот и немцы…

Тот, что с флагом, стоит рядом с офицером, флаг в землю воткнул. Но винтовка за спиной — сразу выстрелить не сможет. И у офицера не видно никакого другого оружия, кроме пистолета. Но его кобура застёгнута.

Значит, они не воевать сюда пришли…

— Guten Tag! — начинает тот, что с флагом.

Ну, это я и без перевода понимаю — добрый день.

— И вам не хворать.

— Und mögen Sie gesund bleiben, — переводит немец.

— Hauptmann Kranz! — подносит руку к козырьку офицер.

И это тоже понятно — гауптман Кранц. Капитан, если по-нашему.

— Старшина Васин!

— Unteroffizier Vasin! — переводит флагоносец.

Стоп… а почему — унтер? Хотя хрен бы с ним, пусть хоть генералом обзовёт!

А далее весь разговор свёлся к короткому предложению гаупмана.

Нам даётся два часа, что свалить отсюда на все четыре стороны. В противном случае, наши позиции будут сметены огнём стапятидесятимиллиметровых пушек. Их батарея сейчас занимает свои позиции.

Немец обещал нас не преследовать. И даже более того! Оценив мастерство и упорство защитников, он предложил нам сдаться в плен, обещая всевозможные гарантии от себя лично и со стороны вышестоящего командования. Мол, война всё равно уже проиграна — и есть ли смысл рисковать своей жизнью впустую? Удача, как он выразился, всегда на стороне больших батальонов!

— Napoleon sagte: «Gott!» Aber seitdem ist viel Zeit vergangen…

Гауптман аж поперхнулся на полуслове! На какое-то время он даже дар речи потерял!

— Sprechen Sie Deutsch? Dann…

— Ein bisschen. Und nicht immer gut.

— Dann hast du noch weniger Grund, auf der Verliererseite zu stehen! Das Schicksal gibt dir eine Chance! — он ажвзволновался, бедный. Не ожидал, надо полагать, встретить тут человека, спокойно ссылающегося на слова Наполеона!

— Mach dir nicht so viele Sorgen, Hauptmann. Das Schicksal kann manchmal unglaublich herzlos sein…

Он только губу прикусил и ничего не ответил.

— Und diese Chance, Hauptmann, ist für jeden anders! — козыряю ему и поворачиваюсь назад.

Коряво, в общем-то, сказано, но, надеюсь, он понял…

А я уяснил — у нас два часа!

И через два часа заработают пушки…