Валерий Гуров – Малолетка. Не продавайся (страница 37)

Он ещё раз смерил меня взглядом, потом первым убрал ствол. Я медленно опустил свой.

— Мне нужен след по одному пацану, — сказал Шмель. — Перед тем как пропасть, он тёрся с двумя малолетками. Один шкет такого вот роста, как ты примерно, в оранжевой куртке. Слишком приметной, не по размеру. Второй — мелкий такой шнырь, здешний бегунок.

Шмель сказал это зло, будто через силу. Я даже лицом не повёл, но внутри всё стало на место так быстро, будто недостающий зубец наконец вошёл в шестерню.

Для Шмеля это была просто примета. Для меня… уже нет. Я знал, о ком речь. И слишком хорошо помнил цвет куртки, в которой Лёха сбежал за забор накануне…

Второй тоже считывался быстро. Пыж. Но Пыж меня сейчас интересовал меньше. Слишком неслучайным здесь выглядело имя моего некогда лучшего друга.

— Я знаю, про кого ты сейчас сказал, — обозначил я. — Если хочешь найти своего пропавшего, тебе надо выложить мне весь расклад так, как есть.

— Ты больно уверенно говоришь, пацан, — сказал Шмель.

— Я говорю как есть. Без Волков мне не выстоять, и я могу тебе пояснить почему. Но и Волкам не выстоять без нашей помощи. Я не накидываю пуха, а говорю в цвет. И, судя по тому, что ты пришёл искать пацана на чужую территорию и один, дела у тебя складываются далеко не так радужно, как ты рисуешь. Так что-либо баш на баш, либо дальше каждый двигается по-своему.

Я говорил уверенно, но у меня внутри всё переключилось окончательно. До этой секунды Лёха был моей личной занозой. Слабым звеном. Предателем. Кем угодно…

Теперь всё стало крупнее. Похоже, что Лёха стал мостом к серьезной «взрослой» мутке.

Шмель убрал ствол, но легче от этого не стало. На складах за рынком вообще легче не становилось. Здесь всё было чужое и злое: серые стены ангаров, ржавые ворота, мокрый щебень под ногами, лужи с радужной бензиновой плёнкой и тяжёлый воздух. Шум рынка сюда долетал уже глухо, как из другой жизни, зато любой шорох между складами слышался слишком хорошо.

Игорь стоял чуть в стороне, у края проезда, будто просто караулил пустой проход, но я видел, как он держал глазами оба выхода сразу. В этот разговор Шмель его пускать не хотел, а я не собирался мешать — пусть смотрит, не тянется ли за нами хвост. Глаза сейчас были нужны всем.

Шмель тоже стоял вполоборота к проходу между ангарами, откуда могли выскочить хоть татары, хоть ещё чёрт знает кто. После того как он спрятал ствол, в нём не появилось ни грамма спокойствия. Наоборот, он будто ещё сильнее собрался в одну злую точку и теперь ждал, когда я либо скажу полезное, либо перестану тратить его время.

— Ну? Говори.

Я упёрся плечом в холодную стену склада, чувствуя шершавый бетон.

— Сначала ты.

Шмель скривился, будто я не ответил, а плюнул ему под ноги.

— Я тебе и так сказал достаточно, — произнёс он уже жёстче. — Если знаешь, где пацан в оранжевой куртке, называй.

— Не пойдёт.

Шмель помолчал с секунду, не сводя с меня глаз, потом усмехнулся краем рта.

— Ты, по-моему, не понял. Мне нужен выход на твоего кореша. Дашь его — дальше, может, и с тобой поговорим по-человечески.

Я кивнул, будто всерьёз обдумывал его щедрость, но ответил с прежней невозмутимостью.

— Не-а. Сначала расклад. Кто пацан, что за тема и кто за ним стоит. Иначе я тебе наводку дам, а сам останусь крайним и один на один с татарами.

Шмель нахмурился.

— Берега не путай, — сказал он. — Эта тема не твоего уровня.

— Моего, — ответил я. — Потому что если мой пацан влез в вашу взрослую мутку, потом придут уже ко мне. И я хочу знать, кто именно и за что.

Шмель помолчал, проверил пустой проход между ангарами и только потом снова уставился на меня.

— Ладно. Повторяю один раз. Мне нужен пропавший пацан. Перед тем как исчезнуть, возле него крутились двое ваших. Один — в оранжевой куртке. Второй — шнырь. Этого тебе хватит.

— Не хватит.

— Ещё как хватит.

— Нет. Не хватит, — отрезал я. — Кто этот пацан?

Шмель сплюнул в чёрную лужу у ботинка и ответил уже не скрывая раздражения:

— Не твоё дело.

— Тогда и мой кореш — не твоё.

Отступать я не собирался.

— Борзый ты, — процедил браток.

— Зато живой.

Он хмыкнул, покосился туда, где стоял Игорь, снова проверил проезд между складами. Понял, что на полунамёках я не сдвинусь.

— Ладно, — выдохнул он. — Пацан не простой. Сын коммерса.

— Дальше.

— Через его батю должен был зайти товар.

— Какой?

Тут он ответил не сразу. Просто не хотел говорить больше, чем уже сказал. Пальцы у него легли на ремень, за которым торчал ствол, и так сжались, что побелели костяшки. На лбу у Шмеля блестели капли пота. И я отметил, как его ладонь на миг сжалась у бока под курткой.

Шмель ещё секунду смотрел мимо меня, в пустой серый просвет между ангарами, потом сказал наконец всё как есть:

— Стволы.

Вот тут после слова «стволы» картинка у меня в голове наконец срослась. Конечно, не целиком, не до последнего винтика, но уже достаточно, чтобы понять главное: это была чужая взрослая разборка, в которую случайно занесло Лёху.

Значит, Лёха уже не рядом с муткой. Он уже внутри конкретного замеса.

Я не стал тянуть.

— Татары его сняли, чтобы заход сорвать? — спросил я.

Шмель скрипнул зубами, будто сам вопрос его бесил уже тем, что я слишком быстро собрал общую картину. Взгляд у братка стал ещё холоднее.

— Чтобы тема ушла мимо нас, — нехотя бросил он. — Так понятнее?

— Уже лучше.

Я отлепился от стены.

— Ты за пацана отвечал? — спросил я.

— Отвечал. Головой… — признался Шмель.

Теперь было ясно, почему он так дёргался, давил и цеплялся за каждую нитку. Он тут был не просто при деле, а по факту уже стоял под ножом, просто пока ещё на ногах.

Я добил последнее, что мне было нужно.

— Пацанов видели рядом с ним перед тем, как он пропал?

Шмель снова сжал челюсть так, что на скулах заходили желваки.

— Да. Тёрлись рядом.

Щебень у меня под ногой коротко хрустнул, когда я отлип от стены окончательно. Где-то в стороне глухо звякнул металл, будто кто-то кинул болт в пустой ящик, и снова всё стихло.

— Тогда слушай сюда. Первый — Лёха. Второй — Пыж. И оба — из моего детдома, — сказал я.

Шмель замер на миг, и я это увидел. До этого он ещё проверял меня, прикидывал, не гоню ли я ему пыль в глаза. Теперь он понял картину целиком.

— Где они? — сразу спросил он.

— Если бы знал, уже бы не стоял тут.