Валерий Гуров – Малолетка 2. Не продавайся (страница 3)

— Спасибо, — сказал я и, не отрываясь от дела, взял пирожок.

— С капустой, — предупредила она.

Я, поедая пирожок, снова занялся шнуром. Контакт там был и правда дрянной. Пришлось поджимать, аккуратно вычищать, заново сажать, потом ещё проверить, не гуляет ли дальше по креплению. Работа была простая, но требовала рук и внимания, а не великой инженерной мысли.

Повариха тем временем налила себе чай, присела напротив и, будто между делом, спросила:

— Как дела-то у вас?

— Нормально, — ответил я, не поднимая головы.

— Ну конечно, нормально, — протянула она таким тоном, что сразу стало ясно: в это «нормально» она не поверила ни на секунду.

Я поправил контакт, вставил обратно шнур.

— А что, по мне видно, что ненормально?

— По тебе — нет, — сказала она. — А вот по Зинаиде Игоревне видно.

Я поднял на неё глаза.

— С чего вы взяли?

Она отхлебнула чай и посмотрела на меня поверх стакана так, будто не первый год людей насквозь читала.

— С того, что я не слепая. Зина нервничает, дёргается, ищет что-то, вынюхивает. Ходит с таким лицом, будто у неё под полом бомба тикает. А когда она так ходит, значит, чует: где-то неладное. И, как правило, неладное это крутится вокруг вас.

Я ничего на это не ответил. Просто вставил винты на место и начал закручивать обратно крышку.

— Да ты не переживай, — сказала она уже мягче. — Я не для доноса спрашиваю. Мне ваши войны ни к чему. Мне бы, чтоб вы тут с голоду не подохли и друг друга не поубивали раньше времени.

— Мы стараемся, — сказал я.

— Вижу я, как вы стараетесь, — хмыкнула она.

Я собрал утюг, повертел его в руках, потом кивнул на розетку.

— Включать можно?

— Включай, — сказала она, сразу подавшись чуть вперёд.

Я воткнул вилку. Утюг глухо щёлкнул, но уже не затрещал и не заискрил. Я подождал пару секунд — всё работало ровно.

— Ну вот, — сказал я. — Живой.

Повариха даже брови подняла.

— Ого. А я думала, ты сейчас поковыряешься для вида и скажешь, что нужен новый.

— Новый каждый дурак попросит, — ответил я, вынимая вилку. — А этот ещё поработает.

— Ну ты даёшь, Дёмин, — сказала она.

— Ладно, если что надо покушать вне расписания — приходи, понял?

— Понял, спасибо, — сказал я.

Я поднялся, допил чай в два глотка, сунул в рот последний кусок пирожка и поставил стакан обратно на стол.

— Иди уже, мастер, — отмахнулась она. — Пока я тебе ещё что-нибудь не всучила.

Я усмехнулся, вышел из кухни и сразу ускорил шаг. Теперь можно было идти к Шмелю. Но только я свернул к двору, как увидел Зинаиду. Стояла у крыльца, будто никого не ждала. Руки сложены на груди, губы поджаты, взгляд спокойный, но слишком уж неподвижный.

— Дёмин, подойди.

— Да?

Она скользнула взглядом по моей руке без гипса, отметила это сразу, но вслух начала не с того.

— Ты что-то слишком часто в последнее время оказываешься там, где без тебя и так хватает проблем.

— Так место у нас тихое, — сказал я. — Событий мало. Вот и бросается в глаза.

Она на шутку не отреагировала.

— Из медпункта идёшь?

— Оттуда.

— Сняли?

Я чуть приподнял руку.

— Сняли, как видите.

Она кивнула, будто именно это её и интересовало, но я видел: не это. Её вообще редко интересовало то, о чём она спрашивала прямо.

— А потом куда заходил?

— К поварихе.

— Зачем?

— Утюг посмотрел, — рассказал я. — Искрил.

— Ты у нас, я смотрю, на все руки мастер, — сказала она.

— Так, по мелочи.

Она помолчала. Говорить Зина хотела явно о другом.

— Дёмин, мне не нравится, что вокруг тебя началась возня.

— Какая именно?

— Такая, после которой обычно кто-то едет отсюда в больницу, а кто-то — в малолетку.

— Пока вроде никто не едет, — я коротко пожал плечами.

— Пока, — повторила она. — Вот именно.

Я молчал. Пусть договаривает сама.

Она перевела взгляд во двор, где Копыто вёл мелких вдоль стены. И вот тут стало ясно, что заметила она куда больше, чем хотела показать.

— Даже странно, — сказала она. — Ещё недавно у нас Копытик только кулаками махал, а теперь, смотрю, воспитателем заделался.

— Люди меняются, — сказал я.

— В детдоме? — она посмотрела на меня уже прямо. — Не смеши.

Я пожал плечами.

— Иногда и тут.

Она прищурилась. Потом сказала совсем тихо. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Вот это уже был нормальный разговор, когда оба всё поняли, но вслух ещё ничего не признали.

— Я тебе вот что скажу, — произнесла она наконец. — Если ты опять решил, что самый умный и сейчас здесь сам всё разрулишь, то плохо кончится не только для тебя.