Валерий Гуминский – Вик Разрушитель 11 (страница 14)

Мы оба дрались без перчаток, поэтому я решился на хитрость, пусть и маленькую, но необходимую. От слегка разогретого ядра оживились элементали и стали через ладони проникать в шест, укрепляя его структуру. Отсутствие «земных» помощников я компенсировал своеобразным миксом из трёх Стихий. Риск? Да, мое оружие могло вспыхнуть огнём или заледенеть, что дало бы право судье остановить бой и признать меня проигравшим за мошенничество. А зрители коровьими лепёшками закидают, в знак презрения. Но что мне оставалось делать? Ещё несколько ударов — и шест разлетится на кусочки. Он и так стал опасно хрустеть.

Я немного лукавил. Свойства Стихийных элементалей мне знакомы. Недаром изучал их под присмотром Источника. Больше опасался, что какие-нибудь из них проявят своеволие — но всё прошло удачно. Трудяги-малыши укрепили шест. Теперь удары Бэргэна не отдавались в моих руках болью, стало комфортнее вести бой.

«Пончик» внимательно глядел на мои попытки выровнять ситуацию, и как только видел, что я начинаю приноравливаться к его тактике, нанёс колющий удар в живот. Я повернул корпус влево, выполнив шестом поперечное блокирование. Отбив орудие Бэргэна влево-вниз, сразу же нанёс ему удар, которым он хотел наградить меня. «Пончик» не успел втянуть живот, вернее, не удалось ему это сделать полностью. Тычок получился сильным. Парень рефлекторно согнулся, ощущая расходящуюся боль по телу, и в то же мгновение я протолкнул шест между его ног и методом рычага лишил Бэргэна устойчивости.

Падал он медленно, неотвратимо сближаясь с ледяной поверхностью. И рухнул с обиженным всхлипом, будто его лишили любимой игрушки. Судья поднял руку, сигнализируя о моей победе. Я кинул взгляд на берег и заметил прыгающих от радости девчат. Они что-то кричали, посылая мне воздушные поцелуи. Поклонился зрителям, после чего помог Бэргэну подняться со льда.

— Не сердись, земляк, — я похлопал «пончика» по широкой спине. — Ты хорошо дрался, едва руки мне не высушил своими ударами.

Бэргэн прокашлялся.

— Как будто бревном врезал, — пожаловался он. — Магию использовал?

— Ни в коем случае, — возразил я и пощёлкал ногтем по шесту. — Всё по-честному. Против твоего хорея мой такой же прочный. Из чего сделал?

— Лиственница, — признался парень. — Хорей мне от деда достался. Он сам его выстругал, потом в воде долго держал.

Я кивнул. Действительно, железное дерево. Мне ведь сразу шест Бэргэна показался увесистым и тяжёлым, а полированная поверхность подсказала, что его передавали из поколения в поколение. Ценная вещь для человека, знающего толк в подобном оружии. Оно не для погонщиков сделано.

Я вернулся на площадку, а «пончик», грустный и поникший, затерялся в толпе. Присев на лавочку с пластиковым стаканчиком чая, шест положил рядом с собой. Отхлебнул душистый напиток, пахнущий смородиной, призадумался. До финала надо провести ещё пять боёв. Почему бы и не победить в этом состязании? Сделаю приятное для девушек, да и свои навыки укреплю. Уверен, что к полуфиналу слабаков не останется. Вон тот парень, который обнимался с Бэргэном, с довольным видом показал мне жестом, что скоро встретимся. Я поднял большой палец, дескать, согласен, готовься.

После первого раунда нас осталось шестьдесят четыре человека. Теперь жеребьёвку проводили открыто, в присутствии всех участников. Каждому из нас выдали бирку с номером. Мне досталась под номером «один». Подозреваю, всё дело в том, что я сын князя Георгия Яковлевича. Когда все номера оказались на руках, устроители попросили бросить их в деревянный ящичек. И старейшина начал перемешивать их, обводя взглядом застывших парней.

Мне выпало выступать в десятой паре с худощавым молодым сахаляром, у которого под носом виднелась поросль жёстких усиков, словно углём нарисованных. Парень заметно волновался, когда вышел со мной на лёд. И только потом, когда судья объявил меня победителем, признался, что одолеть Бэргэна мало кому удавалось. Поэтому и перенервничал от желания показать своё умение. Я пожал ему руку и убедил продолжать заниматься шестовым боем.

В следующем раунде жребий свёл меня с гибким, вертлявым, как юла, чукчей по имени Изот. Слух о состязаниях в Казачьем застал его в Якутске, и парень рванул сюда на нартах. Даже жалко было выбивать его из соревнований, понимая, насколько велико было его желание встретиться с мастерами хорея. Но признаюсь, Изот изрядно вымотал меня, уйдя в глухую защиту. Пробить её удалось только неимоверной концентрацией Силы, которая помогала поддерживать напор и натиск. Физические силы у человека не беспредельны, и Изот дрогнул. Мне хватило малейшей щели в его защите, куда прилетел кончик шеста. Удар в бедро оказался болезненным, соперник захромал и решил раскрыться, поняв, что проигрывает. Со льда мы ушли обнявшись.

К финалу я пришёл изрядно вымотанным. Если бы смог помедитировать в спокойной обстановке, то, возможно, к бою с Толбоном — тем самым приятелем Бэргэна — был бы свежим и полным сил. Знаете, даже не удивился, что соперником будет именно он. Тактически грамотный, верткий, сильный боец. Толбон владел шестом, как будто родился с ним. И после шести сражений выглядел свежо. Да и по мне не скажешь, что устал. Зато ядро работало на всю катушку, очищая организм от молочной кислоты, гликогенов, триглицеридов. Элементали тоже показали свою полезность. Я и не знал, что эти малыши могут пережигать накопленную в мышцах и тканях кислоту. Мысленно поблагодарил их.

Ко мне подошёл Николай, отец Саины. Он присел рядом со мной на скамейку, где я медитировал перед финальным боем.

— Ваши спутницы желают вам победы, светлый княжич, — негромко проговорил Николай. — Почему же вы не сказали, что знакомы с Матерью-Орлицей? Для меня честь узреть её в Казачьем.

— Дайаана — скромная девушка, — улыбнулся я. — Она ещё не привыкла к своей новой роли.

— Хочу попросить её провести обряд, — признался Николай. — В лесах мало зверей стало, охотники уходят далеко за Марху.

— Я передам ей вашу просьбу, — от моего ответа лицо Николая осветилось радостью. — Но Дайаана сама будет решать, как поступить.

— Конечно. Шаманы слушают только духов! Кажется, вам пора, Андрей Георгиевич!

2

Цесаревич Юрий заглянул в приёмную императора за полчаса до запланированного совещания с Главами ГСБ и внешней разведки, чтобы поговорить в спокойной обстановке о гостящих у Мамоновых брате и дочери. Несомненно, у государя были свои источники, которые докладывали ему о визите родственников к союзникам. Но… была совсем другая причина, по которой цесаревич спешил пообщаться с отцом. Стыдясь признаться самому себе, Юрий Иванович скучал по Лиде. Впервые он представил, каким будет дом без дочки, когда она выйдет замуж и покинет родовое гнездо. Придётся привыкать к образовавшейся пустоте без её смеха, душевных разговоров в кабинете, запаха духов.

— У себя? — спросил он полковника-адъютанта, перебиравшего какие-то документы.

— Так точно, Ваше Императорское Высочество, — вскочил адъютант. — Государь ждёт Вас.

Цесаревич кивнул и вошёл в кабинет. Отца он застал не за рабочим столом, а стоящим возле окна. Заложив руки, тот внимательно разглядывал парк, засыпанный снегом.

— Как много развелось белок, — не оборачиваясь, сказал император. — Давеча гулял по парку, так возле меня с пяток рыжих бестий увивались. Может, стоит отловить часть, да отвезти в лес?

— Им здесь хорошо, — усмехнулся Мстиславский-младший, вставая рядом с отцом. — Каждый норовит подкормить. А зверь — он быстро соображает, где неиссякаемая кормовая база… Есть новости от Владислава?

— Есть. Строительство терминалов идёт по графику. Жора предложил помимо железнодорожной ветки протянуть от Охотска до Якутска автомобильную трассу. Это значительно оживит весь регион.

— Там ландшафт сложный, — с сомнением проговорил цесаревич.

— Ну и какие проблемы? Ландшафтники скоро освободятся от прокладки железной дороги, можно их перебросить на строительство автотрассы. У Мамонова намечается союз с Собакиными. Как я понял, Жора своего сына Виктора хочет женить на дочери князя Александра.

— Нам это не повредит?

— Наоборот, мы и Собакиных к себе привяжем, — император повернулся к сыну. — Когда такой случай представится, чтобы контролировать весь Дальний Восток через своих союзников? — он помолчал и спросил: — Как там Лида? Освоилась среди будущих родственников?

— Совершенно не скучает, — хмыкнул цесаревич. — Баюн доложил, что девушкам устроили целую развлекательную программу. Катались на снегоходах, ездили на какую-то ярмарку, смотрели бои на шестах, катались на нартах.

— Ну да, экзотика, — улыбка появилась на губах императора и тут же угасла. — Дочь помирилась с Андреем?

— В Ленске княжич Мамонов с девушками заехал в ювелирный магазин и купил каждой из них украшение, — доложил Юрий Иванович. — Нет, государь, это всего лишь подарок. Никаких признаний не было. Андрей держался со всеми одинаково.

— Твоя дочь, Юра — особа императорской крови, — почему-то решил напомнить старший Мстиславский. — Ей надлежит быть выдержанной, тщательно скрывать страсти и не кидаться на каждого встречного, с кем общается Андрей. От этого зависит репутации нашей Семьи, а в будущем — её нового Рода. Я удивляюсь, как мальчишка ещё терпит выходки Лидии. Последний раз мне показалось, что Андрей хочет разорвать с ней отношения. Но его что-то удержало.