Валерий Гуминский – Вик Разрушитель 11 (страница 16)

— Протекция под угрозой, — не выдержав, улыбнулся Юрий Иванович.

— Ничего страшного! Зато поставленная гребёнка не даст прошмыгнуть хитрожопым карьеристам в высшие эшелоны власти.

— И когда ты хочешь издать сей указ?

— Весной предоставлю проект на рассмотрение в Думу.

— Его зарубят.

— Так я на это и рассчитываю, — ухмыльнулся старший Мстиславский. — Если его трижды завернут, имею единоличное право принятия. Кстати, я довольно редко пользуюсь этим правом. Хочу быть строгим, но справедливым правителем.

— Сам себя не похвалишь…

— Это к тому, сын, что нужно быть последовательным в своих решениях, — в голосе императора появился металл. — Если мы решили выдать Лидию замуж за Андрея, прекрасно осознавая опасность для её Дара, но ещё больше осознавая, какую выгоду получим — значит, тому и быть. Почему-то ты особо не волновался, когда циничные и прожжённые мужчины кинули мальчишку на «Щит Хеймдалля», а тут вдруг Жору испугался. Он потом сам будет благодарить нас, что мы волкодава вырастили.

— Ты к чему-то готовишь парня? — вдруг озарило цесаревича. — Нашёл свободный престол в Европе?

Отец от неожиданности замер, а потом разразился весёлым смехом. Даже изобразил аплодисменты.

— Ну и шутник ты, Юра, — смахнув пальцем выступившие слёзы, откликнулся он. — Но мысль интересная. Надо подумать, где мы можем спокойно посадить на трон своего человека. Харальд, кстати, вполне может отдать Андрею Лапландию в качестве приданого. Правда, власть будет в руках Астрид, а значит, и у Свирепого… но, если Мамонов правильно мотивирует молодую жену, то вырисовывается интересный геополитический контур. Да, такую идею нужно обмозговать.

Цесаревич только покачал головой. Отец сам был ещё тем шутником, но Юрий знал, что в сейфе императора, в особой папочке, лежит много таких идей, записанных на скорую руку. Папочка регулярно извлекалась на свет божий, пересматривалась. Что-то безжалостно уничтожалось, некоторые обретали плоть в императорских указах, остальные возвращались «дозревать» до подходящего случая. Так что и к фразе о Лапландии следовало отнестись серьёзно, особенно в свете возможной женитьбы Андрея Мамонова на принцессе Астрид.

Вот и думай, где смеяться, а где впору задуматься о хитроумных комбинациях старшего Мстиславского.

Примечание:

[1] Хорей — длинная палка погонщика для управления упряжкой

Глава 4

1

Финальный бой назначили на половину четвёртого, когда солнце уже клонилось к закату. В январе световой день короткий, поэтому устроители соревнований готовились зажечь факелы по периметру ристалища. А возбуждённые, и немного уставшие от зрелища зрители потянулись на ярмарочную площадь чтобы перекусить и согреться чаем, а то и поучаствовать в разнообразных развлечения. Кто-то штурмовал гладкий столб, чтобы достать главный приз — стиральную машинку, точнее — технический паспорт на неё. Другие увлечённо мутузили друг друга на бревне мешками, набитыми сеном. А мы тем временем отдыхали. Надо признаться, такого длительного марафона я не ожидал, поэтому всё больше ощущал потребность помедитировать. Но постоянно что-то отвлекало, и поэтому я приказал Куану охранять меня и никого не подпускать, чтобы не мешали сосредоточиться и сбросить напряжение, накопившееся после тяжёлых боёв.

Усевшись на скамейку, я закрыл глаза и с помощью техники правильного дыхания, подсказанной мне когда-то профессором Чжан Юном, вошёл в самосозерцание, восстанавливая энергетическую структуру каналов. Первым делом отрегулировал работу ядра, совершенно разбалансированного моими бесконечными манипуляциями. И стало легче. Если приводить аналогию, до медитации я был похож на перекаченный воздушный шарик, готовый лопнуть от внутреннего давления.

Когда судья позвал финалистов на ристалище, я чувствовал себя невесомым пёрышком. Куан одобрительно хмыкнул, заметив моё состояние. Пожелал удачи и ушёл с площадки к нашей компании, занявшей самое лучшее место. Я помахал рукой девчатам, поприветствовал соперника и показал жестом, что к бою готов.

Толбон оказался достойным противником: умным, крепким, в меру наглым, не забывающим, что в решающей схватке не бывает случайных бойцов. Он уже после третьего раунда начал ко мне присматриваться, оценивать мою технику. И надо сказать, хорошо изучил приёмы, финты, движения, с помощью которых я смог одолеть шестерых соперников.

Парень умело комбинировал рубящие и колющие удары, а где надо — ставил блоки и подставки[1], защищаясь от моих атак. Я заметил, что соперник старается достать меня связкой из шести темпов. При попытке захвата его шеста он ставил хорей вертикально перед собой, вторым темпом наносил диагональный удар справа сверху, а затем наносил тычок вперёд. Правда, дальше этого дело не шло. Я срывал его надежду на удар-подсечку и сам переходил в атаку со связкой из шести темпов. И в свою очередь натыкался на грамотно построенную защиту. Со стороны наш танец, может быть, гляделся завораживающе и прекрасно — крики одобрения и аплодисменты с берега подтверждали это — но каждый из нас стремился закончить бой быстро, причём, с гарантированным поражением противника. Толбон стал выдыхаться, да и я уже чувствовал усталость, несмотря на медитацию. Бой оказался энергозатратным. Поэтому мы исключили сложные вращения и передвижения, сосредоточившись на верхнем хвате шеста, позволявшем быстро менять тактику на разных дистанция. Соприкосновение наших хореев походило на движения ткацкого станка. Когда Толбон атаковал, я отжимал концом своего шеста его оружие, уводил его, меняя траекторию движения, нанося одновременно удар — укол вдоль его шеста. Нельзя сказать, что такие атаки не достигали цели. Моё тело уж точно покрылось синяками. Настолько сильно бил Толбон. Да и у него, подозреваю, есть несколько моих подарков в виде гематом.

И тут соперник резко изменил тактику. Я с самого начала подозревал, что его учителем был кто-то из китайцев; Куан одно время подробно показывал мне стилевые особенности разнообразных техник мастеров Поднебесной. Так вот, Толбон перешёл на стиль «пьяного шеста». Точнее, он сам стал шататься из стороны в сторону, словно сильно выпивший человек, а его хорей дополнял эти движения. Вот и получилось, что шест «загулял, как пьяный», одновременно с этим служа опорой «потерявшему равновесие» бойцу. Пошли блоки и удары, заканчивавшиеся кистевым поворотом, напоминающим движение отвёрткой. Подобный трюк увеличивал силу его удара благодаря спиралевидному доведению, а мой шест начал опять соскальзывать с вражеского оружия.

Не знай я подобной техники, однозначно проиграл бы. Она невероятно утомляет бесконечными переходами из одного блока в другой, мельтешением противника перед глазами и бесконечными тычками, боковыми ударами, отводами. Руки ныли, тело начало деревенеть. Пора прекращать эту пляску. Вижу, что ноги Толбона перестали держать правильную позицию, и сосредоточился на низовых ударах. Несколько раз атаковав бёдра и колени соперника, я заметил, что тот сильно захромал, стал морщиться при каждом шаге. Значит, моя тактика оказалась правильной. С самого начала я не давал Толбону бить по нижним конечностям, и в итоге сохранил подвижность в ногах. Оставалось выбрать, как закончить бой: сломать хорей Толбона или повалить парня на лёд. Первый вариант оскорбит моего соперника. Это же не обычная палка, а семейная реликвия, если так можно сказать про боевой шест. Падение тоже не принесёт радости проигравшему, но до него столько сильных бойцов приземлялись на задницу, что никто обидного слова не скажет.

В какой-том момент я выхватил взглядом белый шевелящийся бугорок на другом берегу. Похоже, какой-то зверь очень внимательно следил за нашим боем. Мелькнула мысль, не белая ли росомаха пожаловала в гости, чтобы поддержать меня? Подумав о родовом тотеме, я воодушевился и сразу понял, как одолеть упрямого якута. Правда, в этот момент едва не получил удар по плечу, и с трудом отвёл в сторону шест соперника. А нечего было отвлекаться в самый важный момент схватки!

Перехватив шест правой рукой за середину, я тем самым усилил его вращение, чтобы вырвать хорей из цепких лап Толбона. Тот почувствовал угрозу и крепче сжал древко. И в тот же миг я перенёс акцент на нижнюю атаку и подсекающим ударом по лодыжкам уронил, наконец-то, соперника на спину.

Зрители завопили, радуясь, скорее всего, окончанию затянувшегося соревнования. Мои девчата прыгали на месте и что-то кричали, хлопая в ладоши. Я помахал им в ответ и устало присел рядом с Толбоном, устроившимся на пятой точке с печальным видом.

— Что за школа? — поинтересовался он.

— Куксуль. Корейское боевое искусство, — не стал скрывать я.

— А-аа, значит, рядом с тобой сидел наставник?

— Да, — с гордостью отвечаю Толбону. — Он учил меня по своей системе, используя опыт корейских школ.

— Здорово получилось, — кряхтя, парень поднялся с моей помощью на ноги, а потом крепко приобнял одной рукой. — Я проиграл сильному бойцу. Не ожидал, что у князя Георгия сын шестовым боем занимается.

— Да это так, ради интереса, — ухмыльнулся я.

— Спасибо, что не стал использовать магию, — с серьёзным видом проговорил Толбон. — Мой амулет не почувствовал вмешательства.